Изабелла Вольтури

Вольтури никогда не проигрывают. Не было ещё такого приговора, который бы не удовлетворил старейшин, не принёс бы пользы клану. Осечки не произошло и в тот день. Даже закон не мог более служить опорой, так как впервые оказался бессилен пред сложившейся ситуацией. Однако отсутствие юридической основы обвинения не помешало сильнейшему вампирскому клану урвать своё. - На этом все, - вампир опустил уставшие жестикулировать руки. - Можешь обратиться ко мне в любое время. - Я пленница? - взгляд был устремлён на Аро, силясь сжечь ненавистного собеседника. - Что ты, - возмутился мужчина. - Моя дорогая Изабелла, тебе ещё предстоит увидеть как Вольтури относятся к своим пленникам и, поверь, твоё положение намного выгоднее. - Вольтури не берут пленных... - не упустил возможности пояснить Кай. - Ступай. - повелительным тоном произнёс Аро, разворачиваясь к Белле спиной. Зря. "Моя дорогая Изабелла" и приказной тон вампира заставили девушку просто вскипеть от злости. Внезапно объявившиеся чувство собственного бессилия и гнет одиночества подбросило дров в огонь. Белла занесла руку для сильнейшего удара, на который только была способна. Гнев закрыл девушке глаза на последствия, на её нынешнее положение. Но выпад был с легкостью парирован. Рука была ловко заведена за спину, а на лице застыло удивление. - Мне кажется, или мы друг друга не поняли? Услышав этот голос, девушка окончательно бросила попытки вырваться. Такой мягкий и спокойный, несмотря на то, что его обладателя сейчас могли серьезно ранить. - Как? - прошипела она, опускаясь на колени. - Видишь ли, хоть я и не имею доступа к твоим мыслям, я всегда могу обратиться к глазам. В них, помимо красоты, отражаются и все твои желания. А дальше в дело вступает опыт, которого у меня явно больше. В этом основной недостаток новообращенных... Мне отпустить? Слушая вампира, Белла совсем забыла о боли, которую причиняла заведённая за спину рука и напряженные мышцы. Девушка невольно кивнула. Аро незамедлительно привёл свои слова в исполнение. - Надеюсь, что это было в первый и последний раз. Я не всегда буду настолько снисходителен к ошибкам. *** Белла начинала ощущать все недостатки жизни вампира. К обострившимся обонянию, слуху и зрению добавляются слишком сильные эмоции. Будучи человеком ее никогда так не обжигал гнев. Бог с ним, с гневом, девушка никогда не смогла бы разрушить целую комнату. Сил бы не хватило. Некогда прибранная, аккуратно застеленная кровать, была расколота на две части. Такой же приговор был вынесен и столу. На каменных стенах красовались трещины от ударов, которые змеями расползались от мест ударов, практически до самого потолка. Смотря на все это, Белла вспомнила, казалось, совсем недавнее происшествие с Джейкобом. Даже тогда она не ощутила полученную силу в полной мере. Сейчас же новообращенная видела и знала свои реальные способности. Только вот язык не поворачивался назвать их выгодными. Руки не сильно отличались от стен, принимая такой же исполосованный вид. Только вот они заживут, трещины затянутся. Но только на теле. Глубокая рана на сердце ныла, неприятно тянула. Чувства, пылающие в ее глазах, отразились в зеркале. Странно, его, вроде бы, не было. По крайней мере, Белла его не заметила. Самое странное - оно было целым. Один из кусочков разрушенной мебели уж точно бы попал по нему, разбивая на тысячи мелких кусочков. Но зеркало возвышалось особняком над сотворённым беспорядком. Из недоверчивых сомнений ее вырвало собственное отражение. Девушка, смотревшая на нее, выглядела довольно печально. Растрепанные каштановые волосы, кроваво-красные глаза, смотревшие на все и вся зло, напуганно, отрешено. Трещины, уродовавшие тонкие руки, которые затягивались с поразительной скоростью. И одежда... Ей досталось больше всего. Кожаная куртка истрепалась, порвалась в нескольких местах. На брюках, пострадавших меньше всего, осела пыль. Правый сапог остался без каблука. Все же одежда была не так крепка, как ее обладательница. По крайней мере, физически. Эдвард... Образ Каллена, как по приказу, появился рядом. Поначалу мутный, едва различимый. Однако силуэт, как будто питаясь ее желанием увидитесь его, становился более четким, принимая отточенные черты. Материализовалось лицо, затем и все остальное тело. Но из всего "Эдварда" девушка выделила лишь его глаза. Знакомые, родные, смотрящие с сожалением. Он сожалеет, он ждёт её. Интересно, а ждал ли ее появления Эдвард в тот раз? Когда Белла, едва ли не летела, лишь бы успеть к любимому, лишь бы успеть уберечь его от рокового шага. В прямом смысле этого слова. В прошлый раз, когда они с Эдвардом стояли в том зале, девушка удивлялась красоте этого места. "Настоящий замок" - кажется, так думала она в своё первое прибывание здесь. А три вампира, вальяжно расположившиеся каждый на своём троне, вызывали какое-то странное чувство. Определенно, не отрицательное. Сейчас же эта была тюрьма. Ужасная, угнетающая, тесная и чужая. "Заплесневелый шоколад в красивой обертке" - вспомнила она случай из детства. Тем временем, Эдвард пытался что-то сказать девушке. Она не слышала. По губам прочесть она не могла, не умела. - Я не понимаю, Эдвард... - Белла отрицательно качала головой, обхватив её руками. Каллен нашел выход. Сейчас шатенка не видела его рядом с собой, но стоило ей взглянуть в зеркало, как она увидела, что вампир аккуратно её обнял. Успокаивал. Из глаз невольно покатились слезы. Немного, но ей хватило. Она ощутила его руки. Совсем невесомые касания, но они дарили столько тепла, что помещение показалось слишком душным. Странно, ведь объятия вампира совершенно точно не могли быть теплыми. Вопреки этому, Белла успокаивалась. Она прикрыла глаза, не желая их раскрывать, боялась проснуться от слишком идеального сна. Все совсем как раньше: она, он и их чувства друг к другу. "Только не уходи", - пронеслось в мыслях шатенки. Вместо ответа, её снова окутал холод. Она распахнула глаза и застыла, глядя на зеркальную поверхность. Секундное замешательство, звук бьющегося стекла, почему-то идущая кровь, которая никак не хотела останавливаться. Все это было невозможным, невероятным, но слишком реальным. Девушку охватил ужас, она не знала, что делать. А все потому, что в зеркале вместо Эдварда, был он... Аро.