Альфа в душе́

      Солнечный летний день был таким же фальшивым, как и улыбка на рекламном плакате. Гадкое, не в меру яркое светило ослепительно било в глаза, заставляя прохожих судорожно щуриться. Но для двух подростков, орущих во дворе своего дома, солнце не существовало. Весь мир сузился до скрещенных тренировочных шпаг.       — Я уничтожу вас, сэр! — с пафосом провозгласил один из них, Глен, делая неуклюжий выпад.       — Вы слишком самоуверенны! — рассмеявшись, его брат, Грэг, легким движением клинка сбил с лица Глена защитную маску.       Преимущество было мгновенным. Лёгким движением ноги Грэг подставил подножку, и Глен с грохотом рухнул на траву. Холодное острие шпаги тут же прикоснулось к его шее.       — Сдавайся, смертный!       — Окей-окей, Грэг, твоя взяла. — Глен сдался, щурясь на солнце. — Как ты это делаешь?       — Я ведь уже сто раз говорил тебе, Глен, — произнёс Грэг, протягивая руку, чтобы помочь брату подняться. — Тренировки, и ничего больше.       — Но ведь мы тренируемся в одни дни, в одно время! — вздохнул Глен, отряхиваясь.       — Ну, стало быть, я сильнее, — усмехнулся Грэг.       — Но ведь я — альфа, а ты — омега! — в голосе Глена прозвучала не столько обида, сколько привычное недоумение.       — Ой, прям Америку открыл…       Глен и Грэг были братьями-близнецами. Пепельные блондины с пронзающими лаймовыми глазами. Парни были идентичные снаружи, но сплошной противоположностью внутри. Ходячим парадоксом, над которым природа, казалось, поиздевалась. Глен, альфа, был слишком мягок и слаб характером, тих и невзрачен, как старая книжная закладка. Грэг, омега, был полон амбиций и внутренней силы, готовый в любой момент встать на защиту себя и своего брата. Их диалоги были вечным повторением одного и того же:       «Глен, брось цветы, ты же альфа!» — ворчал Грэг, наблюдая, как брат нежно поправляет букет на столе.       «Грэг, положи нож на место!» — умоляюще говорил Глен, заставая брата за чисткой фруктов опасной складной «балисонг».       Их отец, Чарльз Стрэйн — крупный, импозантный бизнесмен, — был, мягко говоря, не в восторге от того, что его сыновья растут «неправильными». Его жена умерла при родах, а сам он не имел ни малейшего понятия, как обращаться с детьми. Поэтому близнецы с младенчества жили в загородном доме под присмотром няни. Им уже шёл семнадцатый год, но они и не думали от неё отказываться — она стала им по-настоящему близким человеком.       В школе дела обстояли так же парадоксально. Глен был круглым отличником и главным «ботаном» в классе. Грэг же дальше троечника-хулигана не шёл. Впрочем, «хулиганом» его называли только взрослые. Будучи омегой, он регулярно надирал зад всем отпетым негодяям школы, устанавливая свои правила справедливости. Он никогда не бил без причины. Его уважали, а некоторые — побаивались.       В целом, жизнь у них была спокойная. Однако у всех деловых людей есть конкуренты и недоброжелатели. Чарльз Стрэйн не был исключением. Больше всего на свете он боялся, что эти гады разнюхают про его сыновей, про его главную уязвимость. И, как оказалось, его страхи были не напрасны.

***

      — Отпусти меня, ублюдок! — вопил Грэг, вырываясь из железной хватки одного из нападавших. Его лицо исказила ярость. — Я скормлю тебе твоё же сердце!       — Что-то слишком уж упёртый для омеги, — флегматично хмыкнул тот.       — Грэг, лучше не зли этих гадов! — посоветовал Глен, которого двое других грубо пихали в открытую дверь чёрного внедорожника. Его голос дрожал, но в нём слышалась забота о брате.       Грэг, громко матерясь, рванулся с места, заехал коленом между ног своего охранника. Вырвавшись, он стрелой помчался к тому, кто пытался затолкать Глена в салон. Используя свой коронный приём, он опрокинул громилу на асфальт, ударив его головой о стойку машины.       — Нам разве не хватит одного? — Скривился в ухмылке тот самый амбал, получивший в пах. Он уже стоял на ногах, и в его руке был заряженный пистолет. Дуло было направлено на Грэга, который пытался вытащить перепуганного Глена из автомобиля.       — Грэг, нет! — закричал Глен. И случилось немыслимое. Тихий, робкий Глен выпрыгнул из машины и встал перед братом, закрывая его собой.       Пронзительный выстрел смешался с рёвом Грэга. Выстрел был один, но эхо его раскатилось навечно. Глен ахнул и безвольно осел. Грэг подхватил его на руки, не веря в происходящее.       — Глен, пожалуйста… Глен, слышишь меня? — его голос сорвался на истошный шёпот, полный ужаса и мольбы. Он прижимал к груди бездыханное тело брата, по его рукам растекалась тёплая, липкая кровь.       — Дебил, что ты наделал?! — заорал один из похитителей на стрелявшего. — Босс нам бошки пооткручивает!       — Да не в этого я целился! Я омегу ушатать хотел! — оправдывался тот, бледнея.       — Блять, выруби омегу и грузи их в тачку. Быстро! Копы скоро будут тут!!!       Но Грэг был уже не в состоянии сопротивляться. Мир сузился до бледного лица брата. Удар прикладом по голове поглотил его сознание, подарив мгновенное избавление от невыносимой боли.       Его сознание тонуло в кошмаре.       «Это ты виноват, Грэг…» — звучал в голове его собственный, но такой чужой голос.       — Нет… — прошептал он во сне.       «Продолжай утешать себя этим…»       — Я не виноват!       «Он умер, защищая тебя…»       — Я знаю!       «А ты не смог защитить его…»       Сознание вернулось к нему вместе с резким запахом антисептика. Грэг проснулся в больничной палате. Голова раскалывалась. Рядом, у кровати, сидела заплаканная няня, а у окна, отвернувшись, стоял его отец.       — Грэг, как ты? — обернувшись, спросил Чарльз Стрэйн. Его лицо было каменным, но в глазах читалась бездонная усталость.       — Где Глен? — хрипло выдавил из себя Грэг, игнорируя вопрос.       — Надеюсь, что там, где ему хорошо… — прошептала няня, и её плечи снова задрожали от рыданий.       — Как он?! Где он?! — голос Грэга креп с каждым словом.       — Грэг, ты ведь… сам всё понимаешь, — вздохнув, ответил Чарльз. В его голосе не было упрёка, лишь пустота.       — Отец, где он?! — Грэг вскочил с кровати, игнорируя головокружение. Провода капельницы натянулись и дёрнули его за руку.       Няня бросилась к нему, обхватила его вокруг шеи и прижала к себе, как маленького.       — Грэги, успокойся. Тише, родной.       — Отпусти меня! Отведите меня к Глену! — Он пытался вырваться, но тело не слушалось.       — К нему… нельзя, — прошептала няня.       — Мне плевать! — всхлипывая, прохрипел он, и наконец сдался, безвольно обвиснув в её объятиях. Слёзы, которые он так старался сдержать, хлынули рекой.

***

      Спустя несколько дней он стоял у свежей могилы. Ветер трепал его волосы, но не мог развеять тяжёлую пелену в его сердце. Он положил на камень маленький, неказистый цветок — такой же, какие любил собирать Глен.       — Знаешь, Глен, я решил, на кого буду учиться, — сидя на траве, в полголоса произнёс Грэг. Его голос был твёрдым и спокойным, каким не был никогда. В его глазах горел новый огонь — холодный и решительный. — Я стану защитником правосудия. Прокурором, следователем… неважно. Я уничтожу всех ублюдков, каких только встречу на своём пути. Всех до единого. Обещаю.       И в тишине кладбища это прозвучало не как детская клятва, а как приговор. Приговор всему миру, который отнял у него единственного брата. Так началась его битва.