Альфа в душе́

      — Эй, Грэги, ты собрался? — Калеб, сияющий и ухоженный, словно и не было вчерашнего похмельного ада, вошёл в комнату без стука.       А что Грэги? А Грэги сидел на кровати, закутанный в одеяло с головой, и проклинал весь этот мир, Калеба, создателя алкоголя и самого себя благим, изобретательным матом.       — Я тебе не Грэги! — донёсся из-под горы ткани глухой, злой голос.       — Боже, да ладно тебе, — Кайл вздохнул с преувеличенным терпением. — Я ж никому не расскажу про твои… ночные упражнения.       — Ну да! Небось, сольёшь всё этой своей Мэл!       — Ну… — Калеб замялся, — никому, кроме Мэл…       — Пошёл нахуй!       — Эй, обнаглевший котёнок, — лицо Кая мгновенно стало серьёзным. Он подошёл к кровати и с силой стащил с Грэга одеяло. — Ты мой телохранитель. Не забыл?! А не капризная принцесса!       — Вот именно! — Грэг вскочил, его глаза метали молнии. — Я телохранитель! Так что будь добр, и ты не забывайся! Уважай мои границы!       — Да я был пьян в дрова! — отмахнулся Кайл. — Тем более, это ты ко мне пришёл, чтобы не скучать! Скажи спасибо, что я тебя не трахнул! А то бы тебе пришлось сейчас говорить со мной в стоячем положении!       — Не ори на меня! — рявкнул Грэг и, не помня себя от ярости, размахнулся, направляя кулак прямо в самодовольное лицо альфы.       Но Калеб лишь оскалился. Его рука молнией взметнулась вверх, и он с лёгкостью перехватил летящий кулак, остановив его в нескольких сантиметрах от своего носа. Следующим движением он развернул Грэга к себе спиной, скрутил ему руки за спину и прижал к себе.       — Эй, я тут альфа, милый, — его горячее дыхание обожгло ухо Грэга. — Моя природная сила, как минимум, равна твоей натренированной. Не забывай этого, пушистик. Захочу — изнасилую, и глазом моргнуть не успеешь.       — Раз уж ты такой офигенный и сильный, зачем тебе телохранитель, альфач?! — выдохнул Грэг, пытаясь вырваться.       Вопрос, прозвучавший так неожиданно и логично, заставил Калеба на секунду опешить. Он отпустил руку Грэга и отступил на шаг, иронически улыбаясь.       — Да, я альфа до мозга костей, но ведь… альф тоже делят на своеобразные группы, да?       — Вообще-то, нет, — буркнул Грэг, потирая запястье.       — Заткнись, я серьёзно, — Кайл махнул рукой. — Скажем так, я — альфа, но далеко не самый сильный физически. Я — потрясающий артист. Творческая личность. А как альфа — среднячок, — он развёл руками с театральным вздохом, и в этот момент из его кармана раздался настойчивый звонок. — Да? — он поднёс трубку к уху, не сводя с Грэга глаз. — Да, я помню про фотосессию… Ага… Ха, мой парень? Он вам нужен? — Его взгляд стал хищным. — Ну что вы, разве он посмеет мне отказать? Да и я без него теперь никуда… До скорого.       — Что ты там про меня натрещал?! — насторожился Грэг.       — Радуйся, кроха, — Кайл с победоносным видом убрал телефон. — Сегодня ты будешь сниматься вместе с самой пиздатой моделькой.       — С Миллой Йовович? — съязвил Грэг.       — Ладно. С самым пиздатым парнем-моделью.       — Мм… Стивен Джеймс?       — Да я тебя сейчас на месте выебу, — скрипя зубами, зашипел Кайл. Он схватил Грэга за руку и потащил к большому зеркалу в полный рост. — Видишь этих двоих? — он встал позади Грэга, обняв его за плечи, и прижался щекой к его виску. — Через недельку весь мир узнает о том, что они — пара. И пара такая горячая, что все журналы взорвутся от тиражей, — он развернул Грэга лицом к себе, и его голос стал низким и мурлыкающим. — Только представь, сколько разбитых сердец и сколько самоубийц пойдут следом за этой новостью, м-м?       Резко и без предупреждения Калеб прижал ошеломлённого омегу к шкафу. Зеркало задрожало. Прижимаясь всем телом, он пропихнул руки в джинсы Грэга, сжал в своих крупных ладонях его ягодицы и провёл шершавым кончиком языка по его щеке.       Длинные пальцы ловко и настойчиво массировали две мягкие, упругие половинки, нарочито задевая чувствительную, припухшую от вчерашних «игр» дырочку. Без смазки, почти болезненно, он начал пропихивать внутрь средний палец, продолжая второй рукой сжимать плоть. Колено альфы медленно, но неумолимо прижалось к паху сопротивляющегося парня.       — Прекра… прекрати… — Грэг стиснул зубы, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. — Чёрт… Ненавижу тебя…       — А я тебя хочу, как волк ягнёнка, — прошептал Кайл ему в ухо, его дыхание стало прерывистым. — Но так боюсь переусердствовать… — он медленно, почти до конца, ввёл палец, заставляя Грэга ахнуть.       — Я тебе не шлюха уличная, — попытался оттолкнуть его Грэг, но его голос звучал уже без прежней уверенности.       — Не советую мне перечить, — Кайл вогнал палец глубже, и его голос стал властным. — Если я чего-то хочу, то я этого добиваюсь. Всегда.       «Чёрт, не смей стонать, парень. Ты не должен поддаваться флюидам сраного альфы…» — пронеслось в голове у Грэга, и он, в отчаянии, впился зубами в мышцу его плеча.       — Ого, овечка умеет кусаться? — Кайл не отдернул руку, а лишь глубже вдохнул. — Хоть до синяка, до крови… мне это нравится… — Он ухмыльнулся и добавил второй палец, растягивая тугую плоть.       Грэгори невольно раскрыл рот и тяжело, с хрипом выдохнул. Он опустил подбородок на плечо альфы, его руки, упёршиеся в торс Кая, ослабли. Грэг закрыл глаза, уткнулся носом в его шею и замер, чувствуя, как всё его тело дрожит от противоречивых ощущений.       Пальцы альфы уверенно скользили внутри, то погружаясь в пульсирующее узкое отверстие, то почти покидая его, и каждый раз задевая что-то, от чего по спине бежали искры.       — Ах, вот она, — усмехнувшись, торжествующе заявил Кайл и, втолкнув пальцы до конца, со всей силы нажал на тот самый, заветный чувствительный бугорок.       Сладостный, предательский, ласкающий слух стон вырвался из сжатых губ «ягнёнка». Он был тихим, но для Кая прозвучал громче любого оркестра.       Свободная рука альфы плавно скользнула под футболку уже обмякшего телохранителя, которого теперь поддерживала в основном нога Кая, и нащупала один из набухших, затвердевших сосочков.       — Эй… — голос Грэга был тихим, сдавленным, прерываемым учащённым дыханием. — Если мы переспим… ты перестанешь ко мне приставать и дашь мне спокойно работать?       Вопрос повис в воздухе, слабый и робкий, полный отчаяния и странной, унизительной надежды.