Альфа в душе́

      Глаза Калеба, секунду назад полные страсти, вдруг широко раскрылись, а губы сомкнулись в тугую, обиженную ниточку. Он отстранился от Грэга так резко, будто тот был раскалённым железом.       — Да неужели ты обо мне такого отвратительного мнения?! — его голос прозвучал негромко, но в нём дрожала настоящая боль. — Я похож на того, кому трахаться не с кем, и он готов купить это за обещание не приставать?! Думаешь, у меня к тебе только животные инстинкты?! Да ты… да ты просто идиот, поехавший на своей работе и ничего больше не видящий!       Альфа грозно рявкнул, с такой силой пнул дверь, что та с грохотом распахнулась, и вылетел в коридор. Грэг, всё ещё прислонённый к шкафу, слышал, как в соседней комнате что-то с треском разбивается о стену, слышал голос Кая, полный ярости и обиды.       — Я не приду! Потому что у меня прыщ на жопе размером с тебя! — последовал ещё один оглушительный звон — на этот раз от разбитого телефона. — Ебучий телефон!       Грэгори медленно сполз по шкафу на пол, словно у него подкосились ноги. Он схватился за голову, в ушах стоял оглушительный звон.       «Фу, Грэгори, фу! Как ты мог предложить альфе такое?! Как ты мог позволить ему входить в себя пальцами?! Как ты мог стонать для него?! Да ты совсем с ума сошёл, идиот! Ты перешёл все границы, и профессиональные, и человеческие!»       Его взгляд беспокойно метался по комнате, пока не упал на выпуклость в собственных джинсах, которая всё ещё настойчиво и болезненно напоминала о себе.       — Ёбаный в рот… — прошипел он, чувствуя, как горит лицо. Ему нужно было в ванную. Срочно. Холодный душ — единственное спасение.       Грэг медленно поднялся на ноги, но едва сделал шаг, как острая, знакомая боль в заднем проходе, оставшаяся после грубых пальцев Кая, заставила его с тихим стоном снова рухнуть на ковёр.       — Только не это! — простонал он в отчаянии. — Неужели, мне придётся…       И здесь настало время открыть небольшой секрет. Наш омежка был не просто девственником. Он был эталоном целомудрия. Он ни разу в жизни не занимался сексом и, что уж там греха таить, никогда даже не дрочил. Настоящий божий одуванчик! По крайней мере, он был им до встречи с Калебом Филиксом, который вломился в его жизнь и перевернул все представления о допустимом.       И вот, кряхтя и краснея, он, побеждённый собственным телом, расстегнул джинсы и приспустил боксеры.       «Будет хреново, если горничная или, что ещё хуже, Калеб зайдёт в комнату…»       Он неуверенно обхватил ладонью свой набухший, член и недовольно фыркнул от странного, нового ощущения.       «Так… что ли?»       Он неумело, почти механически, начал медленно скользить рукой вверх-вниз, при этом жмуря глаза и кусая губу до ссадин.       «Давай же! Представь что-нибудь… такое… возбуждающее…»       Его мозг, пытаясь помочь, выдал образ: две обнажённые девушки страстно целовались, их пышные груди прижимались друг к другу… Но картинка тут же поплыла, распалась, и вместо девушек появился Калеб. С обнажённым торсом, с хищной ухмылкой на губах, с глазами, полными обещания и насмешки. Он медленно, играя мышцами, расстёгивал ширинку своих брюк, а его язык плавно скользил по влажной губе…       — Нет, блять! — Грэг с силой тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Он открыл глаза, решив обойтись без фантазий.       Он продолжил, уже без всяких образов, двигая рукой быстрее, отчаяннее.       — Ну, давай же… давай!       Но, как бы он ни старался, как бы ни извивался и ни стонал, его тело отказывалось подчиняться. Рука уже устала, начала дрожать и сводиться судорогой. Продолжать было мучительно. Вместо стонов он издавал лишь глухие, жалобные всхлипы, чувствуя себя униженным и побеждённым даже в этом.       — Ого, надо же, — прошептал Кайл, застыв в дверном проёме. Он шёл извиняться, но застыл, заворожённый открывшимся зрелищем: его желанный, несговорчивый омега, красный от стыда и усилий, сидел на полу и безуспешно пытался довести себя до конца.       Альфа, не в силах удержаться, хихикнул, достал из кармана свой второй, уцелевший телефон и, чуть шире приоткрыв дверь, сделал несколько снимков. А затем с напускной небрежностью шагнул внутрь.       — Ничего себе стояк, — громко, с явной усмешкой в голосе, произнёс он. — Даже у меня такого не бывает. И да… хреново ты дрочишь, котёнок. Хотя бы порнушку для вдохновения глянул или пофантазировал бы о чём-то похабном.       Грэг вздрогнул так, будто его ударили током. Он оскалился, как загнанный зверь, пытаясь прикрыться руками.       — Помочь? — Кайл присел перед ним на корточки, его взгляд был одновременно насмешливый и тёплый.       — Ты мне поможешь, если выйдешь отсюда к чёртовой матери!       — Эй, сейчас не я сижу в твоей комнате и дрочу, как стеснительная школьница, — фыркнул Кайл. — Так что предлагаю варианты: тебе подрочить или отсосать?       — Ты меня не понял? Я сам справлюсь! — выкрикнул Грэг, но его голос срывался на фальцет.       — Этой маленькой, почти сдохшей ладошкой? — Кайл скептически осмотрел его дрожащую руку. — Я, конечно, садист ещё тот, но на такие мучения смотреть не могу.       Быстрым, точным движением он раздвинул ноги Грэга и опустился между ними.       — Не смей… а-ах…       Протест Грэга утонул в новом, оглушительном ощущении. Кайл, не говоря ни слова, обхватил его напряжённый член губами и поглотил его полностью, до самого основания. Руки Грэга рефлекторно впились в взъерошенные чёрные волосы альфы, сжимая их в кулаках. Громкий, сдавленный стон вырвался из его груди. Его губы дрожали, по подбородку стекала слюна, дыхание перехватывало. Тяжёлые, прерывистые всхлипы и стоны, которые он не мог сдержать, казалось, только подстёгивали Кая. Тот, не останавливаясь, работал ртом и языком, а свободной рукой сжал свой собственный, напряжённый член через ткань брюк.       Ноги Грэга, почувствовав приближение оргазма, сами собой обвились вокруг шеи альфы. Он зажмурился, вцепился в волосы Кая и, с громким, срывающимся криком, выгнулся, изливаясь ему в рот. Калеб медленно отстранился. На его губах блестела белая, ещё тёплая сперма. Он смотрел на Грэга с хищным, но странно нежным торжеством. Потом, как кот, медленно провёл языком по губе, слизывая всё до капли.       — Я надеюсь, тебе понравилось, — его голос был хриплым. — Для справки: я никогда раньше никому не делал минет… Гордость не позволяла… Но если это ты… Хотя, знаешь. Забудь.       Грэг, всё ещё дрожащий и не способный вымолвить ни слова, просто смотрел на него. Ему было не с чем сравнивать. Этот опыт был первым. И он понимал, что ничего в его жизни уже не будет прежним. Стена, которую он так тщательно выстраивал, рухнула. И на её обломках стоял Калеб.