Альфа в душе́

      Игнорируя возмущённые протесты Грина, то есть Грэга, фотограф Маркус решительно затолкал всех троих в просторную, но тесноватую от суеты гримёрку и, хлопнув в ладоши, объявил:       — Снимаем верх! Рубашки, майки, футболки — долой! Тема — страсть, плоть и конфликт. Мне нужны торсы, мускулы и эта… нервозность в воздухе!       Пока Калеб и Корж, с лёгкостью обсуждая последние сплетни и фотосессии, начали стягивать с себя одежду, Грэгори застыл у стены, как вкопанный, беззвучно шевеля губами и повторяя одно и то же, словно мантру:       — Я не собираюсь в этом участвовать. Я не модель. Я на это не учился.       — Снимай рубашку, Грин, — Кайл, уже оголивший свой рельефный торс, бросил ему вызов взглядом, стягивая с себя майку через голову.       — Да хрен вам, — Грэг упёрся руками в бока, продолжая повторять одно и то же. — Я не собираюсь быть моделью. Не на того учился!       — Тебе помочь с рубашечкой, зайка? — Корж, всегда ищущий возможности для провокации, шагнул вперёд и грубо схватил Грэга за воротник.       Это было последней каплей. Вся накопившаяся за день ярость, унижение и ревность вырвались наружу. Растянув рот в хищном, озлобленном оскале, Грэгори со всей дури, отработанной на тренировках, всадил своим тощим, но крепким коленом Френсису в пах. Удар пришёлся точно в цель, особенно болезненный для альфы, и без того стеснённого тугими, дизайнерскими джинсами.       Корж издал сдавленный, хриплый звук, запрокинул голову и обеими руками вцепился в промежность, медленно оседая на пол с тихим, сдержанным скулежом.       — На чужой каравай рот не разевай, — с нескрываемым удовольствием процитировал Кайл, наблюдая за страданиями «друга». Затем он уверенно обхватил Грэга вокруг пояса и притянул к своему обнажённому торсу. Грэг ответил недовольным шипением и попыткой вырваться. — Эй, чего тебе стоит, малыш? — Кайл приглушил голос, превратив его в ласковый, убеждающий шёпот. Его губы почти касались уха Грэга. — Всего парочка фото, ты ведь не умрёшь. Расслабься.       — Я тебе не малыш, и отпусти меня! — Грэг отчаянно ёрзал, но его усилия были тщетны против силы альфы. — Никаких фото делать я не собираюсь! Для этих целей существуют омеги-модели! Как, например, тот, с которым ты в каждом из твоих домашних журналов целуешься!       Последняя фраза вырвалась неожиданно даже для него самого. Грубое и раздражённое выражение его лица мгновенно сменилось на растерянную, напуганную маску. Лёгкий, а затем и всё нарастающий румянец захватил его щёки, а тело окутала мелкая дрожь. Он потупил взгляд.       — То есть… я не это хотел сказать.       Калеб смотрел на него с, мягко говоря, офигевшим лицом. Его брови почти ушли в волосы. В гримёрке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Коржа на полу.       — Ну, я, короче, пошёл… прилягу… — пробубнил Френсис, с трудом поднимаясь и пошатываясь, поспешил ретироваться. Он терпеть не мог становиться свидетелем «выяснения отношений».       Тишина, оставшаяся после его ухода, стала ещё громче. Она давила на уши, нагнетая и без того напряжённую атмосферу. Никто из двоих не решался её нарушить.       Калеб, с какой-то новой, незнакомой нежностью и осторожностью, приподнял край рубашки Грэга на спине и провёл по тёплой коже своей гладкой, ухоженной ладонью. Тело в его объятиях вздрогнуло и, словно невзначай, чуть сильнее вжалось в его крепкий торс, ища опоры.       — Грэгори, скажи мне, — начал Кайл, и его голос был тихим, почти интимным шёпотом. — Ты ревнуешь меня к нему? К тому парню из журналов?       — Нет, — Грэг попытался выдать ответ твёрдым тоном, но это лишь заставило его покраснеть ещё сильнее.       — Грэгори… — снова прошептал Калеб, и его тёплое дыхание обожгло кожу омеги на шее.       — Нет-нет! Ты не так меня понял! — Грэг замотал головой, пытаясь выкрутиться. — Когда я заикнулся о нём, я не…       — Он не модель, — мягко перебил его Кайл. — Работает здесь ассистентом, но не моделью. Дружит с моделями, но сам не снимается. Мы просто… иногда пересекались.       — Значит, я ошибся, — Грэг сделал очередной слабый рывок, пытаясь высвободиться. — Отпусти.       Но крепкие, гладкие руки альфы даже не подумали ослаблять хватку. Напротив, Кайл развернул Грэга и, медленно, неотступно, стал прижимать его к ближайшей стене, не сводя с него горящего, изучающего взгляда. Грэг чувствовал себя маленьким муравьём, запутавшимся в сладкой, липкой паутине.       — Скажи-ка мне, Грэги, — продолжил свой допрос Кайл, останавливаясь в сантиметре от его лица. — Что такое, по-твоему, ревность?       — Я не ревновал!              — Конечно-конечно, — Кайл улыбнулся. — Но ты всё равно ответь.       — Ревнуют только влюблённые! — выпалил Грэг, отводя взгляд. — А я не влюблён!       — Нет, Грэги, — Кайл покачал головой, его глаза стали серьёзными. — Ревнуют не только влюблённые. Ревнуют и те, кто хочет быть любимым. Кто чувствует себя неуверенно. Кто боится потерять то, что считает своим. Пусть даже ещё не признался в этом самому себе. — Он прижал Грэга к стене окончательно, не оставляя пространства для бегства. — Знаешь, кажется, за эти несколько дней я достаточно тебя дразнил, трогал, соблазнял… — его голос стал ещё тише. — Но ни разу не поцеловал по-настоящему. В губы. Думаю, это досадное упущение пора исправить. И сейчас для этого самый подходящий момент.       — Фу, извращенец, — прошептал Грэг, но в его голосе не было прежней силы. — Целоваться… целоваться надо по любви.       — А я люблю тебя.       Он не стал ждать ответа. Калеб медленно накрыл его напряжённые, приоткрытые в немом протесте губы своими. Поцелуй был нежным, но настойчивым. Он не был грубым захватом, а скорее… исследованием. Он то нежно облизывал его губы, то слегка посасывал их, давая Грэгу привыкнуть, принять это. Грэгори зажмурился, его тело, ещё секунду назад напряжённое, постепенно начало расслабляться, покорно отдаваясь потоку новых ощущений. Он стоял, закинув голову, предоставив свои губы в полное распоряжение Кая, который, не прекращая, тяжело и возбуждённо дышал ему в лицо.       Внезапно дверь гримёрки со скрипом приоткрылась.       — Эй, вас фотограф зов… — голос омеги-ассистента, заглянувшего внутрь, оборвался на полуслове. Парень замер на пороге, его рот приоткрылся от изумления при виде сцены у стены.       Калеб с громким, влажным причмокиванием оторвался от Грэга и медленно повернул голову к двери. Его губы были припухшими и блестели, грудь возбуждённо вздымалась, капли пота стекали по торсу, исчезая за поясом брюк.       Грэг, всё ещё зажатый между стеной и альфой, разомкнул глаза, которые были зажмурены так, будто он был свидетелем чего-то ужасного. Его взгляд упал на незнакомца. И тут он его узнал. Это был он. Тот самый парень с фотографий в журнале. Тот самый омега из клуба.       В глазах нарушителя их страсти смешались злость, боль и смятение. Он смотрел на Грэга с нескрываемой враждебностью, словно готов был броситься в драку прямо здесь и сейчас.       — Вы… вы ещё не готовы? — с трудом выдавил он из себя, стараясь не смотреть на Кая.       — Будьте добры, — Калеб выпрямился, его голос прозвучал бархатно и важно, как никогда. — Позвольте нам завершить нашу… подготовку.       — Д-да… Конечно! — парень фальшиво, натянуто улыбнулся, сделал шаг назад и резко прикрыл дверь, словно спасаясь от чумы.       Калеб снова повернулся к Грэгу. На его лице играла та самая, знакомая, вызывающая ухмылка.       — Ну, что? Теперь ты всё ещё против того, чтобы пофоткаться?       — Против! — выдохнул Грэг, но в его глазах уже не было прежнего отчаяния.       — А ради меня? — Кайл растянулся в широкой, победной ухмылке, с наслаждением наблюдая, как омега снова заливается краской смущения, но уже не пытается вырваться.