Альфа в душе́

      — Я в таком виде не выйду! — доносился из-за запертой двери гримёрки нудный, отчаянный голос Грэга.       Уже минут десять он упирался, заставляя ждать двух альф-моделей, раздражённого фотографа и омегу-гримёра, который, судя по подрагивающему веку и сжатым кулакам, уже мысленно покрывал своего мнимого соперника трёхэтажным матом.       — Да Бог с ним! — не выдержал гримёр, нервно взвизгнув. — Давайте снимем только Калеба с Френсисом! Идея «любовного треугольника» явно провалилась!       — Грин, ты ведь мне обещал, — жалобно, как обиженный щенок, скулил Кай, прижимаясь лбом к холодной поверхности двери. — Мы же договорились…       — Я передумал! — упрямо парировал Грэг из-за двери. — Я имею полное право на…       — Эй, парень, если сию секунду не выйдешь, я вышибу эту дверь и заставлю тебя сниматься голым! — рявкнул фотограф Маркус, с силой пиная дверь ногой. Дерево с тревожным скрипом прогнулось.       В воздухе повисло неловкое, гнетущее молчание, которое нарушалось лишь тяжёлым дыханием разъярённого Маркуса и тихим, злым шипением гримёра. Обстановка накалялась, и, казалось, ещё мгновение — и кто-то действительно сломает дверь, чтобы отшлёпать непокорную омежку по его строптивой заднице.       Маркус, с лицом, побагровевшим от гнева, закатал рукава и прохрипел сквозь стиснутые зубы:       — Ну всё… Сейчас я ему устрою…       Щелчок замка прозвучал, как выстрел. Дверь медленно отворилась… и на пороге появился Грэгори. Весь красный от смущения, с припухшей от недавнего поцелуя губой, он стоял в одних кожаных брюках, точно таких же, в которых были Кайл и Корж. Ткань, переливаясь на свету, обтягивала его стройные ноги. Худенький, почти хрупкий торс обнажился: едва намеченные кубики на плоском животе, выступающие рёбра, по которым так и хотелось провести пальцами, словно по клавишам рояля, и пара нежных, розовых сосочков, которые он отчаянно пытался прикрыть скрещенными на груди руками. А ещё — очаровательная, словно поставленная точь-в-точь кистью художника, родинка у правого соска.       — Вау, — Корж свистнул и похабно ухмыльнулся, оценивающе оглядывая его с ног до головы.       — Ну, слава Богу! — с театральным облегчением вздохнул гримёр. — Идём, наконец, приведём в порядок эту буйную голову и мордашку.       Грэг бросил на него недоверчивый взгляд.       — Что там приводить-то? — пробурчал он. — Всё и так в поряд…       — Господи! Алексио, забери его, пока я не взорвался! — сорвался фотограф, в ярости швыряя на пол свой шарф. — Клянусь, это первый омега в моей практике, который так яростно не хочет оказаться на обложке журнала!       «Алексио… — мысленно отметил Грэгори. — Так его зовут… Боже, да о чём ты думаешь?! Соберись! Это всего лишь ревнивый омега. Подумай, разве часто тебе попадались омеги-злоумышленники?..»       Ход мыслей прервался, когда рука Алекса грубо схватила его за запястье и потащила к креслу, стоявшему перед большим зеркалом. Резкими, почти отрывистыми движениями гримёр усадил Грэга и набросил на него чёрную пелерину.       «Если Алексио так относится к Калебу, то, интересно, другие омеги, с которыми Кайл встречался, тоже его так ненавидят?»       Ножницы в руках Алекса застрекотали, безжалостно отсекая пряди волос. Грэг с ужасом наблюдал в зеркале, как его привычная стрижка превращается в некое «творческое безобразие». Если бы он не был так погружён в размышления, то давно бы уже разразился громовой бранью.       «Сколько же всего обиженных Кайлом… Сколько завистников… У каждого из них мог быть мотив. Каждый мог оказаться частью той самой группировки… Хм…»       Несмотря на резкость в движениях Алекса, теперь стало ясно, что он и парикмахер — сквозила та самая омежья изящность и лёгкость. Его внешность была безупречно «омежьей»: русые волосы с густой, идеально ровной чёлкой до бровей, выразительные голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, и аккуратный маленький нос. Одним словом — ходячий идеал омеги, сошедший с обложки журнала.       — Что ты сделал с моей головой?! — Грэг вскочил с кресла, сжимая в руках синие пряди, вплетённые в его пепельные волосы. — Что это за клоунские цвета?! Почему всё так неровно?! И почему ты накрасил меня, словно какую-то… смазливую омежку?!       — Тц! — фыркнул Алекс, обиженно надув губы. — Это последний писк моды! Ты теперь выглядишь дерзко и стильно! — Господи, — Грэг с тоской посмотрел на своё отражение. — Надеюсь, мои знакомые не читают ваших журналов…       Съёмочная площадка встретила их мрачной эстетикой: тёмно-синяя стена, резкий свет прожекторов, выхватывающий из полумрака трёх парней, застывших в ожидании. Маркус долго и пристально их разглядывал, скрестив руки на груди.       — Так… — наконец, изрёк он. — Коржик, стань сзади и приобними «кису»… Дай мне ту самую энергию соперничества.       — Кха-ха! С огромным удовольствием! — Френсис сияющей улыбкой шагнул вперёд и грубо обхватил Грэга сзади, прижимая к своей массивной груди.       — Эй, шеф, я категорически против такого расклада! — Кайл рывком выдернул Грэга из объятий Коржа, его лицо исказила гримаса ревности и гнева.       — Я, кстати, тоже, — пробормотал Грэг, поспешно отодвигаясь от Френсиса.       На лице Маркуса заиграли морщины недовольства, а брови поползли к линии волос. Его зелёные глаза метнули дикий, предупреждающий взгляд. Он терпеть не мог, когда его творческий замысел ставили под сомнение.       — Калеб, ты меня давно знаешь, — фальшиво улыбнувшись, он произнёс это нарочито спокойно.       — Да, Марк, и я вас очень уважаю, но…       — Стало быть, ты должен делать так, как я говорю. Я здесь режиссёр.       — Что?! — Кайл оскалился, с силой притягивая к себе Грэга, будто защищая добычу. — Я всегда думал, что вы меня понимаете, но, видимо, ошибался. Здесь есть границы, и вы только что их перешли.       Воздух на площадке снова наэлектризовался. Казалось, сейчас рванёт нешуточная альфа-схватка, на этот раз — между моделью и фотографом. А Грэг, зажатый между ними, понимал, что его работа телохранителя снова принимает совершенно непредсказуемый оборот.