fear on fire

— Как Кира? — спрашивает Кол, падая на диван в гостиной Рейес, и закидывает ноги на журнальный столик, всем своим видом показывая, что не замечает этого её прожигающего взгляда, говорящего о том, что ему лучше убрать свои, как Эрика всегда говорит, мерзкие, грязные лапы с её модных каталогов. Майклсон обожал её бесить. — Я откуда знаю? — огрызнулась девушка и перелистнула страницу книги, делая вид, что полностью и целиком погружена в чтение, хотя Кол был готов поставить своё обаяние на то, что за то время, что он здесь, она не прочла ни строчки. Он хмыкнул, поудобнее устраиваясь на диване, взял небольшого плюшевого медведя, что выглядывал из-под небольшой горы маленьких диванных подушек, и приподнял его в воздухе. — Давай же, Эрика, расскажи Мистеру Тедди о своей личной жизни, Мистер Тедди поможет, Мистер Тедди стебать не будет, — писклявым голосом сказал Кол, тряся игрушкой в воздухе. — Знаешь, куда я сейчас тебе Мистера Тедди засуну? — Эрика поддалась вперёд, выхватила игрушку из рук парня и бросила себе куда-то за спину. — И куда же, моя прелесть? — спросил он, состроив невинное выражение лица. Эрика смерила его тяжёлым взглядом и спряталась за книгой. — Да ладно, ты что, обиделась? Серьёзно обиделась? Обиделась на Мистера Тедди? На его дружеские, тёплые слова? — Ты сейчас за Мистером Тедди полетишь. — Эрика захлопнула книгу и положила её на столик, спихнув ноги Майклсона на пол. — Чего вот ты добиваешься, а? — Я? Совершенно ничего, вот, заглянул на чашечку кофе, поговорить со своей подругой о её личной жизни, о личной жизни её… девушки. — Кол многозначительно поиграл бровями. Эрика закатила глаза. — Нет, я серьезно. Ты говорила с Кирой? — Нет, не говорила. Что там с твоей Родственной Душой? — Совершенного без понятия, — безразлично пожал плечами Майклсон. — Наверное, лежит сейчас в маленькой кроватке, издаёт ужасные звуки и слюнявит свои игрушки. Что там ещё делают дети? — Как её зовут? — спросила Эрика, вставая на ноги и скрываясь за дверью, ведущую в кухню. — Повторюсь, милая: совершенно без понятия, — вздохнул Кол, пролистывая какой-то журнал. — Рейес, на кой-вот тебе все эти журналы? Скажи мне, когда ты в последний раз надевала что-то, что не джинсы, топы, мини юбки и короткие платья, которые назвать платьями у меня язык не поворачивается. Правда, будто ты просто футболку на размер больше надела. — Ты слишком старый, чтобы всё это понять, — весело сказала Эрика и выглянула из-за двери. — Что, реально думал, что это сработает? — Что сработает? Попытка сделать тебя более женственной? — Попытка увильнуть от разговора о твоей Родственной Душе, — раздраженно ответила девушка, снова скрываясь в комнате. — Месяц, ме-сяц. Прошёл долбаный месяц, солнышко. Не надо мне вешать лапшу на уши про то, что ты не ездил к ней. Майклсон закатил глаза и, поднявшись на ноги, пошел подбирать игрушку с пола. Рейес слишком хорошо его знала. — Ладно, возможно я и съездил туда, — признался Кол, проходя в кухню. Девушка в это время уже доставала печенье из шкафчика. На лице Эрики появилась широкая улыбка, она поставила на стол две кружки с кофе и села на стул. — Ты съездил туда иии.? — Эрика отпила кофе и с любопытством уставилась на друга. — Ну же, Майклсон, не будь букой, мне нужны подробности, я ждала этого дня последние… Сколько мы там с тобой дружим? — девушка откусила печенье и задумчиво поскребла ногтем по лакированной поверхности стола. — Пятнадцать лет. Ох, — она удивленно уставила на парня, который с недовольным выражением лица слушал её, прислонившись плечом к стене. — Поверить не могу, что терплю твою первородную задницу столько. — Это я не могу поверить, что терплю тебя столько, — Кол сел на стул и с недоверием принюхался к содержимому кружки. С Эрикой шутки плохи — однажды он уже получил вместо кофеина порцию вербены. Рейес тихо прыснула, наблюдая за действиями друга. — Пей, милый, пей, не бойся — с загадочной улыбкой сказала она, придвигаясь в перед. — Кол Майклсон, если ты сейчас же не скажешь мне, то я звоню Сам-Знаешь-Кому. — Ладно! Я ездил к ней около месяца назад, — раздраженно сказал Кол, с подозрением отпивая кофе, всё ещё явно сомневаясь в его составе. — Попросил пару докторов и полицейских и её родителей, чтобы если с ней что-то случиться, звонили мне. — Попросил? — хмыкнула Эрика, критически рассматривая красный лак на ногтях. — «Здравствуйте, если вдруг с моей Родственной Душой что-то случиться, то не могли бы вы мне позвонить по вот этому номеру?» И даже добавил в конце пожалуйста? — И даже добавил в конце пожалуйста, — кивнул парень, разрываясь между желанием выбросить Рейес из окна и выпрыгнуть из него самому. — Лучше давай вернемся Кире, — он многозначительно улыбнулся. Эрика застонала и уронила голову на руки.

***

Первые века своей жизни Кира лелеяла себя мыслью, что еще немного и она встретит того самого, к которому ведет нить от ее запястья. Нужно подождать всего пару дней, месяц, год. Пара столетий. Она кружилась в вальсе, думая, что всё это неправильно, смотря в глаза своего партнёра, которые были полны восхищения и обожания, но они для неё были чужими. Гуляла по улицам Парижа, держа кавалера под руку, не чувствуя ровным счётом ничего, кроме скуки от банальной беседы. Её держали в объятиях не те руки, и обнимали они не так, прикосновения были холодными, излишне боязливыми или излишне развязными. Иногда казалось, что про неё забыли. Что когда одного человека связывали красной нитью с другим, её не оказалось в списке. Или решили, что она не достойна, что слишком не та. Просто никому не подходит. Мысль об этом отзывалась глухой болью в груди. Ведь так не может быть, да? А потом она встретила Джоша. И он был другим. Теплым и… родным? Обнимал так, как должна обнимать Родственная Душа, касался именно так, как должна касаться Родственная Душа. Он был идеален. И он был бессмертен. Они не спешили, у них была целая вечность на то, чтобы узнать друг друга. День за днём они узнавали друг друга всё больше. Они могли говорить часами, могли молчать. Даже тишина в его присутствии казалась правильной. Они были вместе куда больше, чем четыре года, как она сказала Колу Майклсону в баре. Четыре столетия? Это уже куда ближе к правде. И кто бы мог подумать, что одна встреча может разбить тот прекрасный мир, что они вместе выстроили? Кире казалось, что ещё вчера она держала его за руку и что простыни на второй половине кровати были тёплыми, а сегодня она даже не уверена может ли позвонить ему и спросить как у него дела. Девушка переворачивается на другой бок, вглядываясь в полутьму комнаты, и замечает сидящую в кресле фигуру. Рука девушки потянулась к прикроватной тумбочке и включила торшер. Комната озарилась светом, и Кира смогла разглядеть своего ночного гостя. — Кол? — изумлённо спросила она. — Ты помнишь меня, я тронут, — усмехнулся парень, поглаживая большим пальцем лезвие катаны Киры. — Острая игрушка. — оценил он. — У меня тоже такая дома есть, — Кира приподняла брови в немом вопросе. — Ладно, полагаю ты сейчас немного не в настроении для подобных разговоров. Ты помнишь Эрику? — Барменша-оборотень? — Кира села на постели, прожигая парня раздражённым взглядом. — Слушай, мы видимся всего второй раз в жизни, тебе не кажется чертовски грубым так врываться в мою квартиру в два утра и задавать странные вопросы? — Не кажется. — Кол положил катану на журнальный столик рядом с креслом, в котором он сидел и сцепил руки замком, оценивающе оглядывая девушку. — Она твоя Родственная Душа. — Что? — Твоя Родственная Душа, — по слогам произнес он, закатив глаза. — Я вижу нити, к слову. И твоя, я точно знаю, ведёт к моей лучшей подруге Эрике Рейес, которая ждёт твоего звонка уже два месяца. — Два месяца назад я рассталась со своим парнем, с которым начала встречаться тогда, когда Эрики даже в планах не было, — девушка скрестила руки на груди и с вызовом взглянула на собеседника. — Я просто напомнил, — парень пожал плечами, поднялся из кресла, стряхивая невидимые пылинки со своего пиджака. — Но если тебе всё же не будет спаться, то бар Эрики открыт, — он подмигнул и направился к двери, ведущей в коридор, но вдруг остановился. — И если ты сделаешь ей больно, обидишь её, если она проронит хоть одну слезинку по твоей вине и это будет не от счастья, клянусь, я превращу всю твою жизнь в ад. Я заставлю тебя убить Джоша, а затем убью тебя. И поверь мне, я не из тех, кто бросает слова на ветер. Доброй ночи, — он вежливо улыбнулся и вышел. И если Эрика попытается что-то разбить о его голову за последние слова, он ни капельки не будет жалеть об этом.

***

Родственная Душа. Она прямо за этой дверью, открой и сможешь коснуться того, о ком мечтала всю свою жизнь. Только она всю жизнь представляла, что её будут обнимать сильные мужские руки, а не изящные женские. Но откуда-то появилась уверенность, что это будет ей нравится: обнимать тонкую талию и вдыхать запах сладких духов, слушать по утрам бархатный голос и звонкий задорный смех. Глубоко вздохнув, она открыла дверь, проходя внутрь. Эрика стояла за барной стойкой, протирая бокал и едва заметно шевеля губами, подпевая музыке. Собрав всё свою мужество, она решительно направилась к блондинке, но замерла, встретившись в изучающим взглядом светло-карих глаз. — Привет? — немного удивлённо произнесла Эрика и поставила бокал на стойку. — Привет. — Кира неуверенно улыбнулась. — Я Кира, но ты это и так знаешь. — Но я была бы рада, если мы представились друг другу официально, — лицо Эрики смягчилось, она мягко улыбнулась уголками губ, перегнулась через стойку и подала девушке руку. — Меня зовут Эрика, я твоя Родственная Душа.