A Year Every Minute

Без согласия Короля, Гастер знал, что он не может полностью доверять никому из своих подчинённых, особенно если кто-то рассмотрит его эксперимент как не этичный. Было ли это неэтичным, если он будет экспериментировать на своём собственном клоне? Это больше походило на то, будто он ставит опыты на себе, верно? С этим всё будет в порядке. Всё будет в порядке. Он просто должен держать это немного в секрете и всё. Доктор Гастер изолировал себя в собственной лаборатории, убедившись, что все его ассистенты знают, что он работает над совершенно секретным проектом и его не должны беспокоить. Большинство из них были слишком запуганы Гастером, чтобы пробраться внутрь и подсматривать над чем он работает, так что большую часть времени он проработал без проблем. Сейчас всё, что он должен был сделать — это выяснить, как клонировать себя. Проведение множества времени в лаборатории не было необычной вещью для него. Когда он загорался идеей, не важно насколько нелепой, он порой мог неделями не выходить наружу. Этот случай не отличался. Ушли месяцы, чтобы выяснить каким способом он хочет клонировать себя: Гастер решил использовать часть своего тела, часть души и немножко РШ, чтобы склеить их вместе. Он перетасовывал цифры снова и снова, стремясь быть абсолютно уверенным в том, что это сработает… или настолько уверенным, чтобы быть способным взять контроль над ситуацией, если она приведёт к чему-то неизведанному. Гастер знал, что это будет болезненно, но конечный результат будет стоить этого. Ладонь была выбрана для жертвования генетического материала. К счастью, монстры-скелеты были не столь чувствительны к боли, как другие монстры, так как не имели нервов. Но, всё ещё, это не было бы просто щекоткой. Кто угодно из подчинённых, кто был в том же крыле, что и лаборатория Гастера, совершенно точно слышали крики и брань, которые доносились из-за закрытой двери. …Не то, чтобы это было особенно ненормально. Извлечь часть его души было немного сложнее. Гастер никогда не был физически сильным монстром, и не был уверен, что будет пребывать в сознании на протяжении всего процесса. Он слышал про человеческие операции на себе на протяжении войны в случаях необходимости, так что это будет чем-то таким же, в теории. Он надеялся, что переживёт это. После ментальной подготовки и достаточного количества алкоголя, чтобы притупить его чувства, Гастер начал работу поздно ночью, когда все его ассистенты разошлись по домам. Никто не слышал криков, и в конце-концов всё прошло успешно. После получения маленькой частички своей души и введения её с помощью РШ в кость до того, как частичка исчезла, Гастер мгновенно упал на пол. Очнувшись следующим утром и увидев успех своей операции, учёный необычайно порадовался, хотя и обнаружил, что чувствует себя невероятно слабым и усталым. Это можно было понять. После того, как Гастер дал себе несколько дней отдыха, он начал чувствовать себя почти нормально. Всё ещё с перевязанной рукой и приступами головокружения, учёный вернулся к работе. Развитие клона должно было занять некоторое время, и рутина началась снова, в основном состоя из инспекции Ядра, и убеждения в том, что оно стабильно, между проверками нового эксперимента. Когда спрашивали про его руку, было легко соврать и сказать что он случайно поранил себя в одном из тестов; это часто случалось с ним раньше, так что не казалось подозрительным. Рост происходил медленно, как и ожидалось. Прошли месяцы, перед тем как Гастер начал настоящие тесты. Трубки и впрыскиватели были подключены к маленькому черепу скелета и к его душе, а сам он парил в слизи внутри инкубационного резервуара. Прогресс шёл хорошо; новая душа была стабильной, а тело развивалось согласно с расписанием. Ещё несколько месяцев и клона нужно будет перенести в новую камеру содержания, чтобы дать ему пространство для дальнейшего роста. Возможно, ему вообще не понадобятся монстры для тестов, если этот клон удастся и будет способным бойцом, то это всё, что им нужно! …Конечно, этот процесс мог бы быть окончен только один, возможно, два раза, но это было тем, о чём нужно было волноваться лишь в далёком будущем. Вскоре настал день обновления резервуара. Гастер осторожно начал отключать каждое соединение от маленького скелета, плавающего в ёмкости, откладывая их в сторону, гораздо больший резервуар уже был заполнен жидкостью и стоял на полу рядом с ним. Гастер закатал рукав своего лабораторного халата к локтям, и как только он собрался погрузить руки в жидкость, комната окрасилась красным, а сирена громко завопила на весь комплекс. Учёный прекратил делать то, что он делал и посмотрел вверх на раскручивающуюся сирену над ним. — …Ох. Не к добру это, — прокомментировал Гастер сухо, как раз тогда, когда раздался быстрый стук в дверь. — Доктор! Ядро перегрелось! Ребята внизу не смогут его стабилизировать! Гастер замер, протянув руки над резервуаром со своим творением. Его глаза стрельнули туда и обратно между дверью и экспериментом, и доктор на мгновение серьёзно рассмотрел возможность того, чтобы проигнорировать подчинённого, колотившего в дверь. Нет, это было глупо. Но… нет. Нет, всё бы взорвалось. Он должен был это исправить. Стиснув челюсти от досады, скелет сделал глубокий вдох сквозь зубы, обернулся и выбежал сквозь дверь, захлопнув её за собой. Гастер не возвращался на протяжении нескольких часов, но сейчас он, вздыхая, открыл дверь в свою персональную лабораторию и с размаху закрыл её за собой. Пот покрывал его лоб, его лабораторный халат свисал с плеч. Он воспользовался моментом чтобы прислониться к двери и вытер голову. Это была довольно сложная ситуация, но ничего такого, чего нельзя было бы урегулировать. Его глазные впадины медленно открылись и он уставился на свои ноги. Что он должен был сделать? Когда он стянул свой халат и как попало бросил его на ближайший стол, его глаза наконец-то встретились с контейнером, в котором его образец сидел всего парой часов раньше. Он был пуст. Доктор стиснул челюсть, его спина внезапно стала жёсткой, а огоньки глаз исчезли. Сосуд был опрокинут, слизь растеклась по полу и липкий след вёл под стол. Ох… дерьмо… Гастер оттолкнулся от двери и медленно пошёл к столу, подхватив контейнер и поставив его обратно. Огоньки его глаз проследили за следом под стол, уставившись туда, где он заканчивался в течении нескольких долгих секунд, прежде чем он наконец-то опустился на колени и заглянул под него. Маленький скелет посмотрел на него, и они оба таращились друг на друга, прежде чем клон широко улыбнулся и хихикнул. Гастер выглядел смущённым, не зная улыбнуться ему в ответ или стукнуться головой в пол. Он выбрал второе. Его череп ударил с глухим звуком о плитку, стон вырвался из горла. Он продолжал биться головой о пол, наказывая себя за такую тупость. Если бы он только вернул кабели обратно, перед тем, как умчаться. Лепетание клона вновь привлекло его внимание, глаза Гастера смотрели, как ребёнок тянется к нему своими грязными ручками. Гастер вздохнул и вылез из-под стола, подняв ребёнка под руки и встал, держа его на расстоянии вытянутых рук. — Я действительно создал это, — он застонал, уставившись на маленького скелета. Гастер сел на стул, посадив ребёнка на стол прежде чем они продолжили пялиться друг на друга. Что он должен делать сейчас? Может ли он просто… поместить его обратно? Он встал и поднял клона, прежде чем поднести его к большему резервуару. Он начал опускать его внутрь, но как только его ноги коснулись геля, он начал плакать и кричать, испугавшись возвращения в холодную слизистую кровать, от которой он проснулся. Гастер почти выронил его, глаза учёного расширились; он держал клона на расстоянии, пока тот плакал. Что если кто-то услышал? — ТТС-ТСС-ТС-ТС-ТССС, — доктор вскочил подальше от двери, закрыв костлявой ладонью рот ребёнка, пытаясь заглушить его плач. — Заткнись! Тихо! Я не буду делать этого, если ты просто остановишься! — он крикнул шепотом, несмотря на то, что ребёнок не понял ни слова из того, что он сказал. Гастер стоял, сгорбившись и пытаясь заглушить плач ребёнка, пока тот наконец-то не остановился. Он посмотрел вниз, и грязное личико уставилось на доктора в ответ. — …Я реально создал это.