Ледяной Зеро

      Бедный Тоширо не понимал, что вообще происходит. Вроде как его сейчас сжимает в объятиях до хруста костей, - наконец у него позвонки на место встали, - какой-то мужик, подозрительно похожий на прошлого капитана десятого отряда. Он ещё что-то оглушительно громко орал парню на ухо про то, как он скучал и как рад его видеть. А судя по голосу, этот бородач даже прослезился. Конкретно так прослезился: у Хицугаи плечо намокло. — Сэр, я... не знаю, кто Вы! Задыхаюсь... — прохрипел Тоширо в надежде, что чрезвычайно дружелюбный родственник Ичиго его отпустит. — Как это не знаешь, кто я?! — начал не то возмущаться, не то жаловаться Иссин. Он всё же перестал душить Тоширо, но теперь крепко взял его за плечи и, похоже, решил вытрясти из него все его гениальные мозги. — Как же!.. — Да успокойся ты уже, престарелый психопат! — Ичиго наконец отошел от шока и поспешил отправить своего папашу в нокаут с ноги. Опять.       Хицугая же сейчас мечтал заново научиться координировать свои движения и определить, где всё-таки потолок, а где пол. Хорошо, что сзади его прихватила за плечи Карин, что помогло ему не врезаться в дверной косяк. — Бородач, ты что, совсем из ума выжил?! — рассердилась девушка. — Так кидаться на незнакомого человека! Такими темпами тебя будут считать за дитя джунглей! А с учетом твоей обезьяньей рожи, у тебя на это все шансы! — Вот именно, папочка, так нельзя! Иначе мы отдадим тебя на обследование к нашему психиатру! — вставила свою лепту Юзу. — Да нет же! Вы не знаете!.. — взмолился мужчина, всё ещё лежа на полу в позе испуганного страуса. — Тоширо… ведь… — Что Тоширо?! — закипел Ичиго.       В результате Иссин не выдержал. Он пулей вскочил на ноги, - благо, его любимый сын уже убрал с него ногу, - схватил в охапку ещё не вспомнившего и своего имени Хицугаю и со скоростью звука взлетел на второй этаж в свою комнату, при этом крича: «Нам надо поговорить, не беспокойте нас пару минут!»       Когда Куросаки-старший забежал в свою комнату, закрыл дверь и поставил на пол бедного парня, который даже сопротивляться не мог, он заговорил: — Тоширо, ну это же я! Капитан десятого отряда, Шиба Иссин! Ну?!       Он посмотрел на мальчика взглядом, полным надежды.       Хицугая стоял и обрабатывал сказанную информацию. Капитан? Тот самый жизнерадостный придурок, который вечно отлынивал от своих обязанностей, из-за чего в работу включалась даже Мацумото? — Ка… капитан? — всё же признал Тоширо в этом человеке своего бывшего тайчо. — Это и вправду Вы? — Да! Да, это я! — Иссин так образовался, что думал, Тоширо сейчас сам полезет обниматься, и уже расставил для этого руки. Но вместо этого его отправили в нокаут. С ноги. Опять.       Хицугая пылал праведным гневом. Конечно, он был рад видеть своего бывшего капитана, пропавшего без вести в Мире живых несколько лет назад. Но как раз из-за этого он и злился. Так эта сволочь, напоминающая австралопитека, всё это время жил себе припеваючи в уютненьком домике со своей новой семьей, пока весь его отряд с ума сходил по поводу «куда же подевался наш любимый бестолковый капитан»! А Тоширо пришлось в режиме скорой помощи срочно занимать его пост! Знал бы он, как долго потом пустовало место третьего офицера! Так он, Иссин, ещё и оказался отцом временного синигами, Куросаки Ичиго, и молчал об этом всё это время!       В общем, парень очень доходчиво объяснил мужчине всё свое негодование по этому поводу. А в процессе ещё хорошенько надавал ему по шапке, не скупаясь на реацу в допустимых пределах — чтобы окоченел только экс-тайчо. Но самым ужасным был вид Хицугаи. Разъяренный взгляд и несильная, но ярко выраженная ухмылка садиста. Жуть.       Когда Иссину чудом удалось вымолить прощение, они наконец спустились к столу. У детей Куросаки тарелки уже были наполовину пусты. — Так что у вас там произошло? — спросил Ичиго, только завидев их. — Я потом всё тебе объясню, — сказал Иссин. — Только попозже. Когда будет подходящее время.       Ичиго нахмурился и немного напрягся, но решил на сегодня это отложить. Он и так устал.       Ужин прошёл без происшествий, что для этой семейки было весьма странно. Видимо, сказывается присутствие постороннего. Правда, Куросаки-старший вёл себя странновато даже для него. Домашние не придали этому особого значения — мало ли что взбредет в эту больную голову. А Тоширо всё понимал. Он видел, что Иссину просто кровь из носу хочется расспросить его обо всем. Про себя он тихо злорадствовал.       Поев, все поблагодарили Юзу и разошлись по комнатам. Было решено, что Тоширо будет спать на футоне в комнате Ичиго. — Итак, Тоширо, ты взял, в чём будешь спать? — Эм, видишь ли… там с моими вещами произошла небольшая накладка. — Это какая? — Да не вдавайся в подробности. Короче, они будут либо завтра, либо послезавтра. — Ладно, я дам тебе свою майку. Она будет тебе как целая спальная рубашка, — Ичиго усмехнулся в кулак. — Не издевайся. — Ладно, прости. Ты, кстати, молодец, что не поправляешь меня на «капитан», когда я называю тебя по имени. — Ну так мы же договорились. Твоя семья об Обществе душ ничего не знает и не должна знать. — Ага. Ладно, иди в душ, я после тебя.       Два часа ночи. Тоширо спал крепким сном, как вдруг его разбудили звуки, идущие со стороны Ичиго. Постепенно эти звуки стали формироваться во всё более и более чёткие слова. — Нет, нет, уйди! — бормотал он во сне. — Куросаки? — Тоширо удивился такому явлению. Что ему снится? — Не смей! Я ни за что не позволю тебе присвоить моё тело! — Ичиго уже говорил в пол голоса. С каждым словом он говорил всё громче. — Куросаки, проснись! — попытался разбудить его Тоширо, но безуспешно. — Нет, уйди! Сгинь! — ещё громче. — Куросаки! — парень тряхнул его за плечо. — А? Тоширо? Ты чего? — Это ты чего? Ни с того ни с сего начал кого-то прогонять во сне. Что приснилось-то? — Ну… это не то чтобы сон… скорее… Ха, я даже не знаю, как это назвать. — Желательно, чтобы я понял. — Это мой пустой. Рвётся наружу, как бешеная псина с цепи. Я просто не представляю, что мне с ним делать. Я сдерживаю его как могу, но получается не очень. Иногда я просто слышу его голос у себя в голове. Этот голос как металлический скрежет — режет по ушам. — Неужели всё так плохо? — осознав ситуацию, спросил беловолосый. — Да. Порой это просто невыносимо. Иногда я целыми ночами не сплю от его активности, которая сопровождается дикой головной болью. — Эх. Прости, но я не знаю, чем тебе помочь. Не пробовал обратиться к Урахаре? — Нет. Но я думаю, он уже заметил. И если бы что-нибудь знал, то сказал бы. — И то правда. Ладно, спать надо. Нам сил нужно набираться. А тебе - сверх меры. — Да, спасибо. — Да не за что. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Конец флешбека#       Тоширо остолбенел от шока. Как? Откуда? У него, синигами капитанского ранга, внутри оказался… — Ты… мой пустой? — тихо спросил он, еле-еле выговаривая слова. — Бинго! — весело ответил пустой. — Я всегда радовался, что с памятью и мозгами в целом у тебя всё в порядке. — Но как? Откуда у меня пустой?! — Ты не поверишь: с рождения! — рассмеялся. — Что?       Тоширо говорил с трудом. Изначально от потрясения он вообще потерял дар речи. — Что слышал! Я в твоём внутреннем мире с самого твоего рождения! Просто ты сразу же подсознательно поставил на меня сильный блок, который я собственными силами пробить никак не мог. А сейчас ты так же подсознательно его и снял. Как я уже говорил, с мозгами у тебя всё в порядке, и сейчас ты прекрасно осознаешь, что если ничего не сделаешь, то умрёшь в стра-а-ашных муках. — Уж лучше так. Ты же сразу станешь пытаться захватить моё тело, как и пустой Куросаки! И вряд ли мне кто-нибудь подскажет, как с тобой бороться.  Бирюзовоглазый уже пришел себя и думал, что уж лучше помереть, чем потом превратиться в безмозглого, кровожадного, убивающего всех направо и налево пустого. — Ну, это уже другой разговор. А сейчас нам надо…

***

      Тоширо резко очнулся от разряда тока и обнаружил себя в весьма странном положении. Он был прикован к стене на высоте около метра от пола торчащими из стены железными кольцами, стискивающими щиколотки, запястья, талию и шею. Верхняя часть шихакушо была спущена. Перед ним, а также сверху и по бокам, было стекло, прочное даже на вид. А за этим стеклом стояли капитан Куроцучи и главнокомандующий. За их спинами во всю кипела работа: офицеры и просто рядовые двенадцатого отряда бегали туда-сюда, что-то считали, настраивали, проверяли, рассчитывали, кто-то кому-то что-то кричал и давал указания, все громко переговаривались… Но Тоширо ничего этого не слышал. Сначала он подумал, что от чего-то временно потерял слух, но потом понял, что это просто звукоизолирующее стекло. А потому спросить, что происходит, напрямую у Ямамото он не мог. Капитаны что-то напряженно обсуждали, периодически посматривая на парня, как на лабораторную крысу.       Тут Маюри крикнул что-то, развернувшись к бегающим подчиненным, и они сразу остановились. Один из них поднес ученому странный сосуд с непонятным порошком. Тут даже не разобрать, порошок ли это - нечто полупрозрачное, само его присутствие в сосуде можно различить с трудом. В любом случае Тоширо начал судорожно пробовать придумать хоть что-нибудь, когда эту байду впустили в закрытое помещение, в котором он находился. На деле этого было даже не увидеть. В голову ничего толкового не шло. Где Хьёринмару, он не знает, из-за действовавшего ещё яда Ашисоги Джизо он не может использовать свою реацу или просто двигаться, а что это за хрень такая, он вообще понятия не имеет, но она явно не является чем-то хорошим. Внезапно реацу… исчезла, остались лишь небольшие отголоски, а внутри всё стало жечь. Жжение, преимущественно в брюшной области, стало усиливаться с каждой секундой. Боль стала такой невыносимой, что Хицугая не смог больше сдерживать душераздирающих криков боли. В следующее мгновение он стал отхаркивать сгустки крови. Голова закружилась, перед глазами поплыло, и вдруг он понял, что это не просто жжение — эффект кислоты.       Голова гудит, кровь изо рта льётся уже сама собой, периодически накатывая небольшими волнами из-за слабых судорог, а внутренности разъедены уже как минимум на треть. Последнее, что увидел Тоширо перед потерей сознания — это изучающий и самодовольный взгляд Маюри и испуганные, сочувствующие и сожалеющие взгляды его подчиненных. Он снова провалился в свой мир.

***

      И вот он снова здесь. — Слава тебе господи, быстро отрубился, — снова заговорил металлический голос. Только уже не чёрт знает откуда, а примерно в метре от хозяина ледяной пустыни. Тоширо поднял на него глаза. Перед ним стояла точная его копия, только монохромная. Черные, как смоль, волосы, мелово-белая кожа и черные глазные яблоки с красными* радужками. Но что смущало больше всего, так это то, что он был гораздо выше самого Тоширо, хотя телосложение и черты лица ничуть не изменились. — Что тебе нужно? — спокойно спросил парень. Пустой немного удивился такому его поведению. Там, в реальности, он сейчас стремительно умирает, и это отражается и на этом мире. Все вокруг рушится, дует сильный порывистый ветер, бушует метель, а небо заволокли свинцовые тучи, из которых идет крупный град. Однако сам Хицугая выглядел спокойно, как ни в чем не бывало. — Я хочу, чтобы ты отдал мне половину своего сознания. — Ну допустим. И что ты собираешься делать? Пустой негодовал уже второй раз за минуту. Он успел придумать убедительную и пламенную речь по убеждению своего хозяина, что он должен временно отдать ему часть своего сознания — а он так просто соглашается! Но обдумать это он решил потом. — Как что? Вызволять нас из этого дерьма. — Не выйдет. Мои внутренности… — Выйдет. Видишь ли, та сила, которой ты сейчас располагаешь — это лишь сорок от того, чем ты реально владеешь. — ...? — Эх. Остальные шестьдесят — это я. А я всю твою жизнь был запечатан. От того, кстати, ты и мелкий такой. И если ты меня сейчас выпустишь, то мы сможем вырваться и спастись. Моё появление запустит мгновенную регенерацию, а резкое и сильное возрастание реацу выведет из тебя эту неведомую хрень. Возможно. — Я могу верить твоему честному слову? — спросил Тоширо. Он и сам понимал, что это глупый и наивный вопрос. Но кто знает, какой на него будет ответ? — Можешь. Я не такой, как пустой Куросаки Ичиго. Он, конечно, тоже с ним родился, но там совсем другие обстоятельства. Да и характер у нас с ним разный. Так что я предпочитаю симбиоз. И если МЫ сейчас не поторопимся, то умрём! Давай же! — Ладно, рассчитываю на тебя! — Взаимно! ***       Всё то время, пока экс-капитан находился в отключке, его тело не переставало подвергаться эффекту кислоты и извергать из себя много крови и содрогаться от того, что этот самый эффект уже приступил к лёгким, и от нехватки кислорода и крови его сотрясали судороги. По всему телу отчётливо виднелись вены, как у альбиноса, местами проступали гематомы. За всем этим Куроцучи внимательно наблюдал, только на камеру не записывал. Главнокомандующий тоже никуда не делся. Такое состояние наблюдалось уже около минуты, и Маюри начал думать, что что-то не так. Но внезапно всё прекратилось. Хицугая замер и, казалось, уже умер. Все солдаты, всё это время смотрящие на эксперимент с ужасом и диким желанием прекратить это издевательство, теперь с грустью и скорбью опустили головы вниз. Некоторые девушки даже чуть ли не плакали. Маюри хотел было сказать Акону, чтобы тот открыл плотно закрытое стекло, дабы пройти внутрь и забрать тело.       Но не тут то было. Беловолосый подал признаки жизни. Он начал тяжело дышать и медленно восстанавливать дыхание. Выступающие вены потихоньку сходили, а внутренние органы восстанавливались. Безумный учёный, смотря на этот процесс, даже позабыл, как моргать. Он мог ожидать каких угодно сбоев: препарат не подействует, не станет действовать по скорости прямо пропорционально силе реацу и убьет мальчишку мгновенно или через несколько часов, не даст нужного эффекта… Но чтобы после его прямого воздействия подопытный начал восстанавливаться… это уму непостижимо! Генрюсай тоже не мало удивился: аж оба глаза открыл.       Через пару минут экс-капитан восстановился, разве что гематомы остались, но уже не такие сильные. Наблюдая за этим, двенадцатые вздыхали с облегчением и тихо радовались, хоть и недоумевали, как так вышло. Они радовались и уже готовились в турбо-режиме исполнять приказ своего капитана: "уберите его и приведите в более-менее нормальный вид. Завтра повторим опыт".       Радость длилась до тех пор, пока Хицугая не открыл глаза. Его правый глаз теперь был чёрным с красной радужкой, а левый оставался прежним. От такого явления стало не по себе даже Ямомото, не то что всем остальным. Осмотрев всех присутствующих и определив два основных препятствия, Тоширо упёрся в стену руками и ногами и просто сломал свои оковы, предварительно быстренько проморозив их насквозь так, что они стали хрупкими, как стекло, пусть толстое и прочное. Он спрыгнул на пол и размял запястья — крепкие все же кандалы. После он подошёл к стеклу и коснулся его. Как они с пустым и ожидали, оно находилось под высоким напряжением: парня не хило вольтануло. И тогда, придя в себя, он стал резкими выбросами выпускать свою реацу, что теперь стала еще холоднее, чем прежде.