Ледяной Зеро

      Айдзен ни с того ни сего решил устроить собрание Эспады. Какая-то там у него новая информация. В зале собраний были уже все, кроме Зеро. И по этому поводу все искренне недоумевали, мол, как так, наш дофига ответственный и пунктуальный Зеро опаздывает аж на полчаса, он там не сдох случаем? И только Заель сидел и злобно хихикал про себя, помалкивая в тряпочку. — Айдзен-сама, — первым не выдержал, как бы странно то не было, Улькиорра, — это не мне решать, но, может, начнём без Зеро? — Похоже, придётся, — вздохнул Соуске, и уже было начал свою речь, как вдруг огромная дверь с громким грохотом открывается с подачи очень сильного пинка. — Ого, Тоширо… что с тобой случилось? — от вида потрёпанного и явно уставшего Хицугаи, из растрёпанных волос которого торчали листья и мелкие ветки и они же из всей одежды в целом, офигел даже Айдзен, что уж говорить про остальных присутствующих. Заель же тихо готовился к смерти. Хоть он и придумал гениальный план мести, но, увлёкшись, совсем забыл про меры безопасности, а понял это только сейчас. — Спросите вот у него, — Тоширо перевёл на учёного свой взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Заель. Аппоро. Гранц, — отчеканил он имя Октавы, словно одними только словами уже его расчленил, — крыса ты лабораторная, — он двинулся по направлению к своей жертве, — скажи, друг мой, как ты относишься к братьям нашим меньшим? — С-смотря к каким, — нервно промямлил Гранц, неестественно высоким голосом.       А Тоширо даже никто не пытался остановить, ибо себе дороже. У него на лице было написано, что он настроен на смертную казнь. Разумеется, в роли палача. — Но знаешь, — продолжил Заель, — я, наверное, лучше пойду, — он уже привстал со своего места, в надежде спастись, но… — Сидеть, — Хицугая быстро зашёл ему за спину и с силой нажал на плечо, роняя Октаву обратно. — Ты, Сакура-сан, ответишь мне за свои выходки инфантильной принцесски, — он наклонился к Заелю и зловеще протянул эту фразу голосом, больше похожим на голос сумасшедшего маньяка-садиста. Как, собственно, и его оскал. — Знаешь, — продолжил он в той же манере, — пока я выбирался из того тропического «рая», куда ты меня отправил, я нашёл себе нового друга. И у меня к тебе будет одна просьба, — Заель нервно икнул, — не мог бы ты сделать для него подходящий домик? — с этими словами Тоширо медленно ввёл в поле зрения Гранца свою левую руку с мохнатым восьминогим сюрпризом, которую до сих пор держал за спиной, и остановил её напротив его лица, всего в десяти сантиметрах.       Заель застыл. Когда всего в десяти сантиметрах от твоего лица, на тебя смотрят четыре пары глаз, два из которых, кажется, больше твоих собственных, под ними огромные жвала, а где-то сзади маячат восемь длинных мохнатых лап, то ты, можно сказать, переживаешь маленькую смерть. По крайней мере, только так Гранц мог назвать своё состояние, когда сердце перестало биться, а волосы встали дыбом в попытке соревнования с пушистостью существа напротив. От парализовавшего его страха, он не то что забыл как дышать, он отказывался признавать тот факт, что он нечто большее, чем просто космическая пылинка, дрейфующая по просторам вселенной.       В таком положении прошло всего три секунды (хотя Заелю показалось, что три вечности), а потом ОНО решило, что нужно резко приблизиться к лицу нового «друга» и при этом тихо, неожиданно тоненьким голоском чирикнуть: — Тррринь?       Такого крика в Уэко Мундо ещё не слышали. Тоширо то ладно, он подготовился — подморозил себе малясь уши, но вот остальные двенадцать человек, — в особенности бедолага Тосен, — ещё дня два терпели звон в ушах, и всё, что им говорили, они просили повторить погромче. Тосена же вообще, походу, контузило. Зоммари, находившийся на тот момент в полумедитации, стал заикаться, дядюшка Старк впервые схватился за сердце, а неподготовленный к таким стрессам и звуковым ударам Пушок несколько часов не подавал признаков жизни. А Заель ещё несколько дней сам себе лечил порванные голосовые связки, а когда, наконец, вылечил, первым делом извинился перед Тоширо, чтобы тот всё-таки подумал над тем, что, может, не надо «ещё месяцок подкидывать Пушка Заелю в кровать и сажать его на рычаги управления машин в лаборатории», а то когда учёный случайно услышал эти мысли в слух, с перепугу чуть в обморок не грохнулся.       Короче, с тех пор даже у Гина не возникало мысли как-либо разыграть Тоширо. Веселье весельем, а своё здоровье дороже.       Что касается соседей Тоширо, то новое домашнее животное своего Эспады они восприняли по разному: Чиеса заверещала от испуга, правда, что радует, до децибел Заеля ей было как до Генсея без Гарганты; Миша особо не заморачивался — назвал Пушка паразитом, да и всё; а Дейчи был единственным, кто разделил с Тоширо умиление этим существом. Правда, когда Хицугая только принёс паучка в комнату, все подумали, что он мёртвый, но потом, намного позже, Пушок вышел из кратковременной комы и Тоширо вздохнул с облегчением. — Хицугая-сан, — нервозно говорила Чиэса, — Вы хотите сказать, что ОНО теперь будет жить здесь, в одной комнате с нами?! — Да. — Я этого не переживу! Хицугая-сан, пожалуйста, одумайтесь! Я не смогу спокойно спать! — Да брось, не переживай ты так. Я буду следить, чтобы он к тебе не приближался. Чесслово! — Но… — чуть ли не плача, хотела возмутиться Такада. — Чиэса, я в любом случае не избавлюсь от него, он мне понравился. И я ему, кажется, тоже, — он почесал спинку Пушку, хоть тот и был всё ещё в отключке. — Прошу тебя, не бойся ты его так. — А он хоть не ядовитый? — … — Хицугая-сан? — Ну, как тебе сказать… он не агрессивный… миролюбивый… И вообще, если его не провоцировать, то он будет просто божьим одуванчиком, ничуть не хуже преданной и любящей собаки. — Хицугая-сан??? — И, чтоб ты знала, у пауков очень слабая нервная система! Так что не пугай его, а то помрёт! Я, вот, забыл про это, и теперь бедолага в предсмертном состоянии, надеюсь выкарабкается. Или, может, адреналина ему вколоть… ТАК. Как ты можешь так бояться животинку, которая сама может умереть от страха? — Хицугая-сан! Оно! Ядовитое?! — Ну, я бы не сказал, не то чтобы ядовитый, не очень… ну, разве что чуть-чуть… — О Боже мой!!! И мне придётся жить с этим ужасом в одной комнате, да я же помру от инфаркта! — Чиэса уже реально плакала. — Эй-эй, ну хватит, не плачь. Пожалуйста! — вот чего Тоширо боялся больше всего на свете — женских слёз. Он не знал, как их можно остановить и как предохраниться от их возникновения. — Ну… Дейчи, Миша, сделайте что-нибудь! Пожалуйста! — Можем убить паука? — монотонно заметил Миша. — Только попробуй, глаз на жопу натяну. — Понял, не дурак. — А, — девушка уже начала успокаиваться, благодаря Дейчи, который просто начал её успокаивать, а не болтать, — правда можно сделать так, чтобы он ко мне не подходил? — Конечно! — Тоширо активно закивал. — Он будет под моим постоянным присмотром, обещаю. Спустя минуту раздумий Такада выдала: — Ладно уж, пусть живёт. НО! Если я его ненароком прибью с перепугу — на меня не наезжать! — Договорились, но ты уж постарайся его не убивать, — вздохнул Хицугая. — Вообще не понимаю, как можно убить такое милое создание, — он снова стал гладить паука. — Так, сейчас я иду в душ, а потом всё-таки за красками. — Кстати да, Хицугая-сан, а что, собственно, произошло? — вспомнил вдруг главный вопрос Гото. — Долго объяснять, я потом всё расскажу. А теперь я в душ, — он вручил Пушка Дейчи и пошёл, куда заявил.

***

      В магазин ремонта на Грунте фрассьоны таки пошли вместе с Тоширо, причём по собственному желанию. Времени они провели там на удивление немного, зато накупили много всякого разного: кучу банок с красками, кто какие захотел, кисточки разных размеров, растворитель и т.д.

***

— Итак, друзья мои, — начал Тоширо, когда они уже вернулись в свою комнату и подготовили её для покраски, — я долго думал, что можно сделать с нашими скучными белыми стенами и пришёл к одному решению, которое мне очень понравилось. С этими словами он провёл рукой по каждой стене основной комнаты и выпустил реацу, разрисовывая тем самым стены красивым и изящным морозным узором. — Вот. Вы должны просто обвести это краской, больше от вас ничего не требуется. Вот вам инструменты, — он выдал им тонкие кисточки и банки белой, светло-голубой, голубой и синей краски. — Работайте. — А Вы что, не будете нам помогать? — удивлённо приподнял бровь Дейчи. — Я бы с радостью, но мне нужно научиться нормально открывать эту чёртову Гарганту, поэтому я иду учиться этому. А вы работайте, — и он, удовлетворённый, ушёл к Гриммджо.       Фрассьоны остались в недоумении, что работать надо им, хотя их мнения никто не спрашивал. Но делать нечего, простоять несколько дней в импровизированном криостазе никому не хотелось. Так что все принялись за работу: каждый взял на себя одну стену, оставив ту, в которой были двери в другие комнаты на потом. Вот только Тоширо, спеша к Гриммджо, забыл уточнить, что краски можно использовать только те, которые дал он…

***

— Тоширо, ну ты жучара! — воскликнул Гриммджо, только завидев своего друга. — Довести Заеля до такого состояния! Я зауважал тебя ещё больше! — Спасибо, спасибо, не надо аплодисментов, — театрально поклонился Хицугая. — Что?! — переспросил Гримм. Всё же, у него, как у представится семейства кошачьих, был обострён слух, и сидел он достаточно близко к Заелю, соответственно, бедолага «немного» оглох ещё на несколько дней. К счастью, до всего этого Тоширо и сам додумался, и ему не пришлось ничего объяснять. — На самом деле, — он стал говорить громче, — все лавры должны достаться вот этому мохнатому, пока что, трупику, — он приподнял руку, в которой держал до сих пор не пришедшего в себя Пушка. — Да, кстати, что это за зверь такой? Никогда не видел таких здоровых пауков. — Да я сам ни в чём не уверен, вроде порода мне знакома, но эта особь какая-то ненормально большая. Я, честно говоря, не хочу себя этим грузить. — Ну и правильно, — кивнул Секста. — Давай лучшие Гарганту учись открывать. К концу наших занятий тебе должно хватать одного движения руки и практически нулевых усилий, так что давай, впахивай! — Да-да…       На самом деле, Гриммджо был весьма неплохим учителем. Правда, скорее всего, это только потому, что Тоширо быстро всё понимал и с ним не надо было долго возиться, и нервы Гримма просто не успевали сдавать, но для Хицугаи кошак был учитель что надо: показывал, исправлял, объяснял, иногда хвалил и не загружал большим количеством лишних слов, как это любят делать некоторые и очень многие. Идеально. — Ууууррраааа!!! — Тоширо всё никак не мог нарадоваться своему успеху. Он, наконец, научился нормально быстро и просто открывать Гарганту и теперь носился по всей солнечной пустыне сломя голову и открывая межпространственный проход на каждых пяти метрах. Гриммджо только смотрел на эту игру одного актёра и думал, как же мало нужно для счастья.

***

      В свои апартаменты Хицугая вернулся через несколько часов и в прекрасном настроении после общения с Гриммджо. И сейчас он пребывал в предвкушении новой обстановки на своей территории. Он уже представлял, как на стенах расцвели морозные узоры и навсегда были увековечены на них при помощи красок его любимых цветов. Ох, как же он ошибался…       Войдя в комнату, Хицугая, пожалуй, невольно остановил все процессы жизнедеятельности своего организма, ибо ни дышать, ни говорить он не мог. Не выходило даже думать! Впервые за долгое время он оказался в состоянии, когда его мысли можно было описать шумом ветра, и перекати-поле пустить для завершения картины. Перед ним предстало несколько иное зрелище, чем он ожидал. Нет, конечно, были за ним мыслишки, мол, надо разукрасить комнату в попугайские цвета, но… но он так думал чисто абстрактно, чтобы самому себе ярко и кратко объяснить свою мысль… а даже если и воплощать зачем-то это в реальность, то не на столько же!       Первое, что бросилось в глаза — это стена, росписью которой занималась Чиэса. Всё пространство стен заполонили огненные широколиственные цветы, похожие не то на лилии, не то на розы, а где-то можно было найти сходство с папоротником и плющом, и всё это было окружёно узорчатыми языками пламени.       Стена, взятая в оборот Миши выглядела и того безбашеннее — Мишаня решил вспомнить свой русский народный стиль росписи и украсил всю стену в хохлому: пышные цветы, гроздья ягод, птицы и прочие атрибуты сего художества.       Но круче всех выпендрился Дейчи. Его работа, несомненно, достойна похвалы (как и две предыдущие), но чёрт возьми, почему он решил изобразить традиционно японские сады с кучей вьющейся растительности и ураганом опадающих лепестков сакуры?!       В общем, ребята, конечно, в какой-то степени справились со своей задачей, ведь в основе каждого из трёх рисунков лежало именно то, что изначально наморозил им Тоширо. Но, похоже, у них случился коллективный приступ креатива и их попёрло на лютую импровизацию, что Тоширо не оценил. И, отойдя от потрясения, он устроил своим фрассьонам такую головомойку (*данный эпизод вырезан из текста в целях сохранения вашей психики и репутации автора перед роскомнадзором*), что им, наверное, до конца жизни запомнится. В итоге они, дабы не лишиться своих голов, израсходовали весь имеющийся растворитель и смыли все свои труды со стен. Когда поверхность снова имела первозданный вид, а комната была приведена в соответствующее состояние, Тоширо снова покрыл стены нужными узорами и снова выдал невольным гастарбайтерам нужную краску, и на сей раз они работали под чутким руководством своего Эспады. Он, вообще-то, хотел им даже помочь, но потом передумал — пусть сами работают, в наказание за самоволку. Так, спустя ещё несколько часов, изнурительная и кропотливая работа была окончена. Фракция после душа моментально заснула в своих комнатах, а Тоширо перед сном ещё немного полюбоваться красивейшими узорами на стенах, какие он и хотел. И от чисто-белых стен, как в психушке, в глазах больше не рябило. Ляпота…       На следующее «утро» фрассьоны встретили Хицугаю весьма странной просьбой: — Хицугая-сан, а заморозьте, пожалуйста, и нам стены! — радостно попросила Чиэса. — Эээ? Вам что, вчерашнего не хватило? — обескураженно вопрошал Тоширо. — Хватило, конечно, — почесал репу Миша, — но мы подумали, что и нам бы неплохо было разукрасить свои комнаты, только уже на свой манер. А если и делать, то уже сразу отмучиться и не париться больше. Вы же не против, правда? — настороженно поинтересовался он, вспоминая вчерашнюю взбучку. Уууууххх… — Да я не против, раскрашивайте на здоровье. Я то вам зачем? — Нам понравилось то, что у нас получилось на основе Вашей задумки, — пояснил Дейчи, — и нам бы хотелось повторить то, что нарисовали здесь. Поможете нам? — Ну, — Тоширо аж заулыбался. Еле заметно, но вид у него был откровенно довольный, — чего ж не помочь? Готовьте краски, каторга косметического ремонта продолжается! И с тех пор комната Тоширо и его фракции была самым красочным местом во всём Уэко Мундо.

***

      Тем временем в городе Каракура на реке разворачивались крайне странные действия, осуществляемые крайне странными существами, дабы воплотить в жизнь крайне странную задумку. Слава Королю Душ, мало кто мог это увидеть. Поверхность реки медленно, но верно покрывалась льдом, имевшим сложную формулу, в основе которой была рейши и реацу арранкаров и синигами, на выведение которой у Маюри ушло примерно два дня. — Ну что? — учёный подошёл к руководящему процессом, — надеюсь, всё идёт по плану? — Разумеется, как может быть иначе? — Окружающие факторы могут пагубно повлиять на ход работы или привести к неожиданным обстоятельствам, так что всегда нужно быть готовым. — За это можете не волноваться, — его собеседник задорно улыбнулся. — Уж надеюсь, — проскрипел Маюри. Этот прощелыга с вечным прищуром, как у самой хитрой жопы миров не вызывал у него никакого доверия. Вот прям совсем. Хоть работа действительно шла гладко и довольно быстро, что не могло не радовать. Оставалось только надеяться на волю случая, что арранкары не припрутся сюда раньше, чем ловушка будет завершена, а когда таки припрутся, то легко в неё попадутся.       После последнего нападения арранкаров, когда лейтенант десятого отряда Рангику Мацумото переметнулась на сторону врага, об этом сразу же сообщили главнокомандующему, который и объявил на весь Сейрейтей о ещё одном предателе. Да, главные офицеры десятого отряда в последнее время прям отжигают: один — предатель, вторая — перебежчица. Что дальше? Весь отряд организует заговор против Готей 13? Короче, целый отряд остался без всякого командования, которое показало себя ох как нехорошо, поэтому ворота в бараки десятого отряда были закрыты, а бойцы сидели под домашним арестом до решения проблемы. Что же касается миссии экс-лейтенанта Мацумото на Грунте, то вместо неё прислали другого человека. И не лейтенанта, как можно было подумать, а капитана, дабы было легче пресекать подобные беспорядки в дальнейшем. И им стал новый капитан пятого отряда Симидзу Акира (вы же про него не забыли, правда?). Он оказался очень смышлёным молодым человеком, не лишённым чувства ответственности и весьма уравновешенным (никого не напоминает?), так что все решили, что он — самая подходящая кандидатура. И теперь всем рабочим процессом руководил в основном он, пока Маюри в своё удовольствие спорил с Урахарой на самые разные темы науки и иногда проверял, чтобы всё было правильно сделано. Пока ему даже не пришлось ничего исправлять. Удивительно.

***

      Ичиго стремительно приближался к магазинчику Урахары, даже не подозревая, что его верные друзья-одноклассники следят за ним. Он, наивняк, реально думал, что если нагрубил им, то они сразу на него и обиделись и перестали за него беспокоиться. Как же он ошибался! Ошибался, и поэтому был свято уверен, что идёт в полном одиночестве.       Зайдя в знаменитый Урахаров подвал, он всё ещё думал, что держится волком-одиночкой, но тут он услышал знакомый голос: — Глядя на тебя с тоски хочется повеситься, Куросаки, — на одной из скал сидел Исида, вальяжно свесив ногу. — Исида? — Ичи выпал в осадок, — Что ты тут делаешь? — А то не ясно, — из-за другой скалы вышел Чад. — Урахара-сан нам всё рассказал. Мы идём с тобой. — Чад, Исида, — вздохнул спустя несколько секунд размышлений Куросаки, — я бесконечно благодарен вам, но в Уэко Мундо я пойду один. Ваша сила…       И вдруг на Ичиго обрушился невероятно мощный удар, которого он никак не ожидал. Чад внезапно атаковал, но Ичиго успел вытащить меч и заблокировать выпад. Когда столб энергии рассеялся, Чад снова заговорил: — Ичиго, неужели ты думаешь, что этой силы недостаточно?       Исида спрыгнул со скалы вниз и подошёл к друзьям. Поняв немое соглашение между ними, он заключил: — Ну что, всё решили? Тогда нам пора идти.       Заметив окончание спора, Урахара отправился открывать искусственную Гарганту.       Взлетая к межпространственному проходу, парни морально готовились к чему угодно: битвы, раны, хождение по лезвию ножа… Они допускали любую мысль о том, что могло произойти, кроме одной — Иноуэ они точно вызволят. Любой ценой.