Оболочка

       Сколько уже прошло лет? Не знаю, я как-то старалась не задумываться над тем, что вот это Рождество, и Пасху, а еще четырнадцатый день рождения Теро я встречу без мужа. Сначала казалось, что так легче, проще, привычнее и безопаснее. Я слишком боялась своих демонов, чтобы просто отдаться в их лапы.        В минуты одиночества все мои страхи выходили наружу, выли во все голоса и радостно водили вокруг меня хоровод, впервые их некому было разогнать, впервые я четко понимала, что, действительно, осталась одна. И мне становилось страшно. Потом проходила ночь, всходило солнце, и я злилась. Злилась на мужа и саму себя. Осознание всегда приходит слишком поздно, и все бесконечные: «Ах, если бы я только могла», как всегда не имели теперь никакой ценности.        Каждый зажил своей жизнью, в которой не было места прошлому. Больше не было. Не так давно не стало Кирсти, которую окончательно сломала трагедия нашей семьи. И я не злилась на нее больше, этой женщиной оставалось лишь восхищаться, до такой степени она была для нас образцом. Образцом всего. После смерти Пентти она взяла на себя роль старшей наставницы, и пусть Кирсти никогда не таскала за чуб Марко, не поделившего что-то с Эмппу, никогда не упрекала в слабохарактерности меня, не воспитывала Теро, мы всегда знали, какую черту наших непростых заморочек необходимо исправить. Кирсти была учителем, и навсегда останется им — учителем жизни. Она запросто могла бы возненавидеть меня, она имела право, но нет…. Благодаря свекрови я училась жить заново. Я вспоминала, зачем это делаю.       Стоя у ее могилы и прося прощения за все, я впервые остро понимала, что мне некуда прийти к мужу. Я даже не знаю, где он обрел свой покой, да и обрел ли? Его вечно мятежная душа так измучилась, что даже последнее пристанище ей удалось отыскать лишь в скрытых от всех местах. Проходило время, а я так и не смогла встать без его помощи. Как же ты мне нужен, если бы ты только знал, Туомас!        Столько всего произошло за эти три года, а мне даже пожаловаться некому. Я пытаюсь играть твою роль, но она мне не по плечу. Ты всегда был для всех непререкаемым авторитетом, хотя ребята ой как любили пререкаться! Но ты ушел, а они остались кучкой брошенных детей, стаей, потерявшей своего вожака. Они не понимают, зачем им все это нужно, но упорно пытаются двигаться дальше. Прошло три года, подошел срок выпуска нового альбома, и все растерялись. Я принялась играть твою роль, я знаю, ты бы этого хотел. Я злюсь и отчаиваюсь, у меня все валится из рук, но сегодня ты мне снился. Все как раньше…. Ты учил меня мудрым словам, рассказывал о жизни, с которой, казалось, был на «ты», а я слушала и все никак не могла уловить самую суть. Вот так я и танцую на осколках, и самой смешно.        А недавно, знаешь, призраки из прошлого без спросу ворвались в мою жизнь, которой я давно уже не владею. Все наши опять собрались в бесхозном летнем лагере, разыскали твои записи и попытались сотворить из набросков хоть что-то стоящее. Я созванивалась с Эво, он обещал помочь с записью альбома и вновь откладывал нашу встречу до лучших времен. Еще один виноватый в нашей группе вечно сочувствующих. Не знаю, может когда-нибудь мне и удастся их всех простить. Однажды, когда я отыщу силы простить саму себя. Вслед за Эво позвонил мой бывший муж. Ну, ты помнишь, наверное, тот самый, что запрещал мне заниматься музыкой, а сам был знаком со всеми артистами нашей страны.        Мне было странно и смешно слушать его нелепые речи в трубку. Я добрых пятнадцать лет его не видела, может, больше, и тут вдруг он звонит и предлагает помощь! Подумать только. - Аво, скажи честно, чего ты хочешь? — нелюбезно буркнула я, гадая откуда он взял мой номер. — Я хочу помочь, Йоханна! — Надо же, ты помнишь, как меня зовут, — засмеялась я, — Помнится, ты кроме как наивной неудачницей меня и не называл. — Ну что ты, это было так давно. — Да, сразу после того, как у меня умер дедушка, и я с треском провалилась на Евровидении, именно тогда мне совсем не нужна твоя поддержка, — я рисовала на салфетке разводы и вполуха слушала его нелепости. Мне было скучно без работы, а тут такая странная встреча. — Может, встретимся? — настаивал Аво. — И что? — Я слышал, твои собираются выпускать альбом, а я мог бы помочь с лейблом или хочешь, помогу тебе организовать концерт или куплю твоему сыну скейт…. У меня же так и нет своих детей. — Аво, не надо строить из себя жертву, тебе это не идет. Кажется, я хотела от тебя детей, кажется, мы даже были счастливы когда-то, а ты кричал, что не готов создавать семью и бежал изменять мне с моей же подругой. Помнишь, как ты закрывал меня дома, а я сбегала через окно и мчалась на репетиции? Помнишь, как я получила первую награду, а ты разбил ее и гонялся за мной с осколком стекла по всему дому? Не надо, Аво, мне ничего от тебя надо.        Я швырнула телефон на стол и уставилась в пустоту: нет, как можно быть таким гадом? Тоже мне, герой-любовник нашелся! Во мне клокотали все обиды прошлого, все страшные воспоминания, от которых Туомас с таким трудом меня вылечил. Я наяву переживала прошлое, но телефон зазвонил опять. — Я же сказала, что мне ничего от тебя не нужно! — Я еще ничего и не предлагал, что ты сразу кричишь? — Боже, Марко, прости! Я думала, это снова Аво. — Что этому придурку от тебя нужно? Оказывается, Марко был в курсе моей эпопеи с разводом, странно было слышать, что он на моей стороне. — Да так, помощь предлагал…. — Без него справимся, — сквозь зубы выплюнул мой кум, — Приходи на репетицию, нужен твой совет и твое участие. — Какое? — Споешь «7 Days to the Wolves»? Анетт слегла с ангиной, а Флор сидит дома с детенышем. — Ох, Марко, вы опять за старое? — мне надоела вся эта канитель без просвета, но пусть хотя бы так…. — Не бурчи, жду тебя через час на базе. Если что, малого я заберу.        Я вздохнула и встала с кресла. Да, пора что-то делать со своей жизнью. Годы проходят, и с каждым днем меня все больше затягивает беспросветность. Юха уже все уши прожужжал совместным Рождественским туром, раз моя сольная карьера пошла ко дну, а я все отнекиваюсь. Теро все больше пропадает на тренировках, на мои расспросы отвечает парой фраз, группа воспринимает меня не более как жену Туомаса, раньше у меня и то было куда больше прав. А я запуталась во всем, я потерялась.       Сколько раз за прошедшее время я представляла, что Туомас жив, что его находят, помогают вернуться домой. И вот он стоит на пороге, Теро бросается к нему на шею, а я стою в дверях и не знаю, с чего начать… Мне стоит попросить прощения, спросить, почему он столько лет не возвращался, как себя чувствует, что у него болит, а я стою и молчу…. Я никогда не умела выражать свои чувства, ни в жизни, ни в музыке, потому я съедаю себя сейчас, но он этом никто не знает. Я так и осталась куклой-без-души. Женой Туомаса.

***

       На улице пели птицы, догорало закатное солнце, зажигались в окнах огни. Как там мой Теро сегодня? Что произошло у него хорошего, что плохого? Как мне снова об этом узнать, что сделать? Мать знает, что она плохая мать с самого первого крика своего ребенка, с неуклюжего неумения его успокоить, я вновь чувствовала себя так же, как четырнадцать лет назад, когда впервые взяла его на руки. Как же я устала бороться с тенями! Где же я потеряла свою собственную?        Я иду пешком на репетиционную базу. У меня не сложились отношения с машинами, особенно после всего, а ребята только посмеиваются. Я привыкла, не знаю…. Мимо проезжают дорогие автомобили, и я с тоской смотрю им вслед. Мимо проходят семейные пары, и я опускаю глаза. Цветочница пытается всучить мне букет, и я молча протягиваю ей купюру. На улице холодно. Мне хочется кофе и впервые хочется курить, теперь я понимаю, что это значит.        До базы осталось пара метров, я поднимаю голову и вижу у дверей непрошенного гостя. Эх, зря я не согласилась на предложение Марко подвезти меня!  — Что ты здесь делаешь? — мне до смерти не хотелось скандалов, но хмурое выражение лица Аво ничего хорошего не обещало. — Что же ты пешком идешь, что же твой герой тебя не подвозит?        Аво был мертвецки пьян, а я все еще помнила, чем это обычно заканчивалось. — Пропусти меня, и расстанемся по-хорошему, — я попыталась обойти его, но он нарочно встал в дверях. — Что? Давай, зови на помощь, или нет никого? Где ж твой Холопайнен, который вечно тебя выручал? — Выручал! Тогда как ты ненавидел меня всего лишь из-за того, что я смогла достичь большего! – ох, как же я была зла на него в этот момент. Аво осмотрел меня с головы до ног и полез в карман за сигаретой. — Ты, как была дешевой сучкой, так ею и останешься! Только раньше я бы хоть на твою мордашку купился, а сейчас, стареешь, Йоссу, стареешь, — бывший муж противно ухмыльнулся, — Пойдем ко мне в машину, потолкуем, может, ты сумеешь меня развлечь, как раньше, когда ты даже в постели ничего не умела.        Он попытался схватить меня за руку, я встала как вкопанная. По спине пробежал склизкий холодок. — Что ты упираешься, ну что? — рычал Аво, смешивая слова с перегаром, — Нет твоего гения, нет? Ты и тут умудрилась натворить! Ха, скажи, скажи, неудачница, чего ты смогла достичь сама? — Пусти меня, ничтожество! — Да, я ничтожество, но меня не воспринимают как дополнение к чужому таланту!        Я плохо поняла, что произошло потом. Меня оторвало от Аво и оттолкнуло в сторону, а последующий хруст ломающейся кости и нецензурная брань в лучших традициях Марко все мне объяснили.

***

       Я сидела на диване и пила кофе с коньяком из литровой кружки, врученной мне Марко. Сам он сидел напротив и прислушивался к звукам за стеной — Теро был отправлен доламывать его бас-гитару, Марко, похоже, впервые это не волновало.  — Ты как?  — С твоими методами спасения — уже лучше, — я улыбнулась сквозь слезы, которые все пыталась сдержать. Марко вздохнул. — Не знаю, с чего начать…. — Начни сначала, я же вижу, как у тебя проклятья вертятся на языке, — ответила я. — Я бы его по стенке размазал, да у меня уже возраст не тот! Паскуда! — Это самое мягкое, что я могу сказать о нем. — Да я понимаю. Знаешь, сколько раз Туомас вот так же сидел напротив меня на этом диване, а я отпаивал его кофе? Догадываешься, наверное…. Потому, о твоем бывшем я наслушался больше, чем об innocence.        Я улыбнулась и не ответила, в горле встал комок. Марко смотрел на меня в упор. — Не слушай этого дебила и все, что он тебе говорил. Я тебя не просто так позвал на базу, я хотел поговорить. Ни как начальник, который не хотел этой роли, а как человек, которому ваша семья не чужая. — Я слушаю тебя, — было странно слышать такое от Марко. — Я закурю? — Кури, я пассивный курильщик со стажем. — Так вот, — огонек сигареты разрезал окутанную сумерками комнату, и мне впервые показалось, что все как раньше, — Песни-песнями, репетиции — это тоже хорошо, но ты видишь, что у нас ничего не клеится уже три года. Мне раньше надо было с тобой поговорить, но было стыдно. Извиняться не буду, ты и так знаешь, что я мудак, и тебе от этого не легче. Я тебя никогда не ненавидел, как ты себе надумала, когда ушла от нас. И никто не ненавидел. Тони не слушай, он дурачок, который тоже сам себя съел, из вас бы вышла отличная пара перловиц. — Это почему? — я фыркнула в чашку. — Да потому что! Не перебивай! Он надумал себе, что он во всем виноват, ты себя чуть не сожрала, а виновата на самом деле эта сука-жизнь, которая учит нас лучше всех! А у тебя сын, которому ты нужна, и ты еще молодая, Йоханна, что ж ты себя хоронишь? — Предлагаешь мне догнать Аво? — Нет, не предлагаю, но ты споешь с нами песню, и я выпихаю тебя в тур! Ты не тень, ты — жена Туомаса! По-моему, это хороший повод начать жить заново. — Нужно ли мне это? — устало спросила я. — Конечно, проще размазывать по морде сопли, самой не надоело? Я вижу, как у тебя глаза загораются, когда Теро играет, ты же живешь музыкой, но всеми копытами упираешься!        Я молчала и смотрела в пол. Марко был не из тех, кто мог пожалеть или поддержать, вот дать пинка — запросто. Нет, он был прав, разумеется, просто…. — Ты знаешь, мне так надоело, что все считают меня красивой куклой, которая выскочила замуж за Туомаса, чтобы нажиться за его счет, а в конечном итоге еще и сама все разрушила? — Знаю, но неужели можно верить кучке придурков? Не веришь мне, поверь сыну, я его еле удержал, когда он в окно твоего Аво увидел рядом с тобой! Я вспомнил, как так же Туомаса за воротник хватал…. Ты думаешь, что нам всем плевать, что мы рады, что такое произошло не с нами, что мы ничего не понимаем. Да, мы не понимаем, Йоханна, не понимаем, как тебе удалось это пережить! Мы — скопище раздолбаев, а самой сильной в итоге оказалась ты. Ты — наша! Не забывай об этом, и мы не потерпим рядом с тобой таких вот «менеджеров». — Марко…. Спасибо тебе за все. Мне было это очень нужно. — Я же говорил, что не раз отпаивал Туомаса кофе, а ты его жена, Йоссу, и совсем не та оболочка, которую ты себе создала.        Я искренне улыбалась его словам, а за окном полил дождь. Неистовое буйство стихии, сметающее все на своем пути. Туомас учил меня не обгонять дождь, смириться с этой силой, но впервые я была с ним не согласна. Я не желала мириться с тем, что есть еще что-то в этом мире сильнее меня, пусть даже это был дождь. Конец первой части.