Оболочка

      Тони гнал машину вперед и вперед, подальше от гор, этого места и несбывшегося прошлого. Совесть молчала, еще раз убеждая его в правильности принятого решения. Вспоминалось прочитанное где-то и когда-то, кажется, что-то о том, что человека невозможно полностью вернуть к жизни даже после частичной амнезии. Глядя на Туомаса, Тони почему-то не сомневался, что тут даже чудо не поможет. Да и нужно ли оно ему было, это чудо? У него в прошлом было всё: мировое имя, сумасшедшая популярность, фанаты, которые всё ему прощали, любую блажь, жена, сын, но не было счастья.       Туомас скакал от кризиса к кризису, половину из которых он сам еже и выдумал, как тот горный козел, и даром, что чуть не сорвался однажды в пропасть. Туомас носился по проектам, пробуя всё новые грани безумства, вместо того, чтобы идти по ровной дороге, которую он успешно проложил много лет назад вместе с Тарьей и Марко, да, пожалуй, еще с Анетт, но нет, Туомасу этого было мало. И как оказалось, никто не оценил его порывов по-достоинству. Теперь же, наблюдая за ним исподтишка, Тони почти осязаемо чувствовал, что его друг был здесь счастлив.       Здесь его не считали свихнувшимся на собственных фантазиях диктатором, как это частенько бывало в Суоми, здесь к нему относились со снисходительной улыбкой, как к ребенку, которому еще столько предстоит узнать и мире, и здесь, как ни странно, он учил всех видеть…звезды в лужах.       Тони не считал себя предателем, скорее наоборот. Он поставил точку на этой странице жизни. И теперь его задача заключалась в том, чтобы сделать счастливой Йоханну и Теро и так и быть, не дать утонуть старому-новому Nightwish, который они так не решились утопить.       Тони сделала радио погромче и дал по газам.

***

      Джессика перечитала готовую статью о пещерном человеке, который по счастливой случайности оказался всемирно известным музыкантом, выругалась под нос и удалила написанное. Не нужны ей такие сенсации и жизнь Томаса она рушить росчерком пера и клавиатуры тоже не собиралась. Он не вспомнит о своем прошлом, путь туда был закрыт, так зачем ему излишнее внимание к его персоне, которое ничего, кроме боли, не принесет?       Джессика откинулась на спинку кресла и вытаращилась в потолок. Она скучала по той удивительной неделе в горах. По прогулкам в полях, по запаху запеченных яблок, по тыквенному пирогу и по той нежной ночи, которая у них была. Она скучала по нему.       Проведя неделю за чтением биографии легендарного Туомаса Холопайнена, Джессика поняла для себя, откуда в нем взялась вся та удивительная мудрость и прозорливость, которой он ее поразил с первой встречи. Она поражалась взлетам и падениям его непростой судьбы, а перед глазами вставал Томас, одетый в клетчатую рубашку канадского лесоруба, который кормил ее яблоками из костра. Ей больше не хотелось вылавливать по миру сенсации, может, он был и прав: она попробует устроиться в местную школу учителем английского языка и научиться варить джемы из груш. Она рискнет, а там как получится…       Джессика скучала по Томасу и слишком долго бежала от себя самой, чтобы сдаться за полпути от победы. А о его прошлом она ему ничего не расскажет. Так будет лучше для всех. Он хотел забыть, он хотел отыскать свой тихий счастливый рай, быть может, у них получится вместе?       Джессика заказала билет на ближайший рейс до Швейцарии и, довольная собой, пошла в кухню делать кофе. Интересно, Томас любит кофе?

***

      Целую неделю мне снились сны на незнакомом языке, задымленные сцены, странная музыка, выпивка и скандалы, скандалы, скандалы. Съедало чувство вины, но я всё в толк не мог взять, что же я такого совершил? Мне было непонятно, что я забыл в этом странном мире, но мне не хотелось там оставаться, потому я подрывался с постели, бежал на улицу и опрокидывал на голову ведро холодной воды. Становилось легче. Я был уверен, что это наваждение пройдет.       Я не желал той жизни, даже во сне. Мне было хорошо здесь, в деревеньке на краю света, где все знали меня, где я знал всех, и где не надо было притворяться. Почему-то я был уверен, что в тех снах все очень много притворялись, играли роли и забыли о себе настоящих.       У нас скоро Рождество, будет еще один праздник, у меня была куча работы и совсем не было времени думать о кошмарах. Нужно было делать запасы на зиму, перебрать и смазать трактор, подлатать крышу, попросить жену старосты, чтобы научила меня варить джемы из груш. Я дал себе обещание быть открытие к людям и пошел умываться.       Звезды догорали в лужах, я улыбнулся им и вдохнул полной грудью. Кажется, я начинал понимать, что такое — быть счастливым.       А к вечеру скрипнула калитка, и Полосатый побежал встречать Джессику. А я пошел за ним. Конец.