Оболочка

      Тони Какко задумчиво слушал рассказ старосты местной деревеньки, куда его занесло волею судьбы и внезапно опустевшим бензобаком, и холодел с каждым новым словом. Если он хотел моральных дилемм и неразрешимых проблем, то он все их получил с лихвой за каких-то сорок минут. Когда он мчался из Финляндии куда глаза глядят, то расчитывал если не отыскать если не место гибели лучшего друга, то хотя бы пролить свет на запутанную историю, которая не давала им спокойно жить вот уже три года.       Он ожидал увидеть всякое, но никак не самого Туомаса, увлеченно копошившегося с трактором старосты на заднем дворе. А из ноутбука, притащенного Тони в эту глушь, затерянную в горах, доносилась музыка старых-новых участников Nightwish, которые дали все-таки юбилейный концерт то ли памяти, то ли покаяния, и который с интересом смотрел сейчас староста. Вторым языком Тони по счастливой случайности как раз был немецкий, но легче от понимания речей господина Клауса ему не становилось.        — Его Томасом зовут, Томас Шелль, как он сам себя называет, и он появился в Титлис три года назад. Его нашла и вылечила наша односельчанка фрау Айшлер, считала его своим сыном. Мы его сторонились по-началу, считали дурачком, выжившим из ума, даже бандитом, побаивались, а потом до него добрался наш доктор и священник, осмотрели, разговорили…да и приняли в семью. Дети в нем души не чают. Тут туристка одна давеча была, Ес. Как это… Джессика. У них была любовь, а потом она в Австрию улетела. Томас до сих пор страдает.       Тони закурил и пожалел, что у старосты нет выпить. По всему выходило, что его друг очень даже жив, и умирать не собирается. Но в ту жизнь тоже не стремится, потому что понятия не имеет, кто он такой. И если бы Тони верил в сказки о том, что стоит только показать страдающему амнезией человеку триггер из прошлой жизни, он тут же всё вспомнит, то музыка Nightwish, доносящаяся из ноутбука уже почти час, явно к таким чудодейственным средствам не относился.       Тони подавил в себе желание побиться головой об стол. Зачем он вообще сюда притащился? Он знал. Всеми ними движило хроническое чувство вины. Он крутил тайный роман с Йоханной, и ему хотелось если не заглушить голос совести, то хотя бы как-то показать ей, что она на в чем не виновата. Теперь же он чувствовал себя предателем. Увел жену лучшего друга, при живом друге…       Чем больше он исподтишка наблюдал за Туомасом, тем больше убеждался в тщетности своих надежд. Казалось, что Холопайнен попал, наконец, в тот странный мир, от которого он всю жизнь бежал, и к которому так же страстно стремился. Туомас всегда был непонятым гением, которого за глаза все считали придурком, и так и не поняли, что именно он и держал на себе группу и их всех вместе. А Туомасу всего-то и хотелось… Чего же? Озвучить свои несмелые мечты, подарить жизнь тем детским фантазиям, от которых он скрывался от несправедливости мира. Тони вспоминал, что Nightwish был не более чем наивной попыткой поиграть в музыкантов, и кто же знал, что голос Тарьи и гений Туомаса принесут им мировую славу и разрушат жизнь? Вспоминалось, с каким рвением пришлые и прошлые участники схватились за возрождение группы, с какой радостью публика приняла этот странный «посмертный» альбом, и как они все в итоге ошиблись… Для Тарьи, Анетт, Марко группа стала отправной точкой, трамплином, благодаря которому они обрели славу и признание. Для Туомаса весь проект был его дневником, с помощью которого он общался с миром, и ему все равно было, как этот дневник воспримет публика и сможет ли прочесть между строк… Чуть больше понимала Йоханна, но и она была слишком приземленной для мира иллюзий, в котором всю жизнь пребывал его друг.       У Тони комок встал в горле. Он был и рад и разбит одновременно. Трагедия одного человека, которая сначала развела всех по разные стороны баррикад, а затем свела всех вместе. И что теперь делать? Как сказать этому Томасу, что у него семья, дети, группа? И как он станет тем, кого они все так ждут? Или не ждут? От его друга осталась лишь оболочка, но она, эта оболочка, была вполне счастлива здесь, вдали от всех. И судя по тому, как он уже два раза обливался холодной водой, Nightwish, его музыка и связанные с ним люди, не принесла ему ничего, кроме боли.       Тони не чувствовал себя предателем. Он сделает счастливой Йоханну, он попытается заменить Теро отца, он будет помогать группе до тех пор, пока это будет иметь значение. И он сохранит свой секрет. Ни к чему им видеть живого Туомаса, чтобы похоронить его еще раз.       Туомас Холопайнен исчез три года назад. На смену ему пришел Томас Шелль, который водил трактор, дружил с лошадью и любил какую-то Ес из Австрии.       Тони поблагодарил старосту за гостеприимство, вышел из дома и, проходя мимо друга, посмотрел на того в упор.        — Terve, mitä kuuluu?        — Sorry, I don't understand you… — чуть виновато ответил Томас и улыбнулся.       Вот и всё, что требовалось доказать.       Тони вздохнул и пошел дальше. Всех ждала новая жизнь, более счастливая, чем те иллюзии, в которые они верили долгих три года и того больше.