Версия 41.2

      Если бы человеческая жадность была чуть меньше.       На протяжении стольких лет люди искали способы обмануть природу и её законы, чтобы наконец признать себя главными в этом мире. И вскоре это стало не таким уж недостижимым: планета понесла огромные убытки из-за невообразимого количества тех экспериментов, которые проводились учёными ради достижения своих целей, и единственным спасением виделась вакцина против смерти.       Хотели стать главными, а природа объявила им войну.       Научный центр находился далеко от города, чтоб пресечь желания жителей закидать его протухшими овощами. Сейчас во всех проблемах стало проще обвинить науку, нежели правительство, которое лишь разводило руками на несчётное количество жалоб. Ничего обычного в этом центре не разрабатывали, им нужно было только одно – бессмертие.       Оружие против смерти, искусственные люди, куклы науки. Зовите их, как хотите, но им дано точное определение: Н. С. Ч. – аббревиатура, которая расшифровывается как “Неподверженный Смерти Человек”. Искусственно выращенное тело знает и умеет гораздо больше обычного человека: усовершенствованная кожа способна выдержать температуру до 100 градусов по Цельсию и выше, абсолютно не подвержена старости и её нелегко разрезать.       НСЧ хранят в специальных помещениях под серьёзной охраной. Они никогда не встречаются друг с другом ни на тренировках, ни на процедурах. Они говорят и действуют, как люди, в то время как у них в голове находится некое подобие компьютера, в котором хранится и обрабатывается информация со всего мира.       Их создали для того, чтоб однажды разгадать загадку жизни. Проведённые опыты доказывали, что, достигнув определённого момента взросления, НСЧ уже не стареет. Его клетки регенерируются бесконечное количество раз, поддерживая в нём не только стабильность всех жизненных процессов и работы органов, но и мгновенное восстановление любых травм и ран, полученных извне.

Don't put your life in someone's hands Their bound to steal it away.

— Ким Чонин, ещё раз увижу, что ты кидаешь окурки к нам на балкон, я тебя засужу! — плевалась ядом тучная женщина в спину юноше, который спокойно поднимался по лестнице, абсолютно игнорируя эту психопатку. — Как будто напугали, — брюнет закатил глаза и скрылся за дверью на крышу.       Парню достался наилучший вариант из всех, которые только могли попасться. Крохотная квартирка на крыше – манна небесная для человека, который ненавидит людей. Место, где можно спрятаться ото всех и в то же время наблюдать за этими букашками, которые семенят внизу. Пустые и противные людишки. Была бы воля Чонина, он бы пожелал свалить куда-нибудь, где этими существами и не пахнет. Но, увы, Земля так провонялась этими моральными ублюдками, что от каждого вдоха у парня начинался приступ тошноты.       Вечером Чонин любил сидеть на самом краю, свесив ноги над пропастью, которая была лишь тьмой, днём превращающаяся в многоэтажный дом. Очарование ночи – в чёрном растворяется чёрное. Всё самое отвратительное теряется в этой тьме, словно его и не было. Ким закуривает сигарету, чувствуя, как лёгкие заполняет горячий дым. Забавно, как одна сигарета может дать столько тепла, сколько никогда не дождёшься от этих тварей, что живут вокруг тебя. Чонин лениво затягивается, осматриваясь по сторонам и стараясь запомнить все черты исцеляющей ночи, однако кое-что, что едва можно было разглядеть от горящего фитиля, привлекает его внимание. — Он бухой что ли? — спросил сам себя Ким, смотря на человека, который лежал в нескольких метрах от него.       Среди кромешной тьмы, в которой терялось всё, растворился бы и незнакомец. Однако даже небольшой свет от сигареты стал тем самым освещением, тем самым светом в конце тоннеля, который не просто что-то меняет, а кардинально переворачивает всё с ног на голову, после чего жизнь делится на до и после большой и жирной чертой. — Эй? — Чонин затянулся чуть сильнее, заходясь кашлем и пытаясь в это мгновение хоть что-то разглядеть, однако тщетно. Всё, что юноша видел – тело, которое не подавало никаких признаков жизни.       Решив, что если просто кто-то из соседнего дома напился до потери сознания, то это не его проблемы, поэтому можно просто докурить и со спокойной душой уйти в квартиру, что он и сделал через несколько секунд, Чонин поднялся со своего излюбленного места, наблюдая за тем, как окурок догорающей сигареты поглощает тьма. Всё-таки, какой бы спасительной ночь ни была, что-то хорошее она обязательно уничтожит.       Перекусив и растянувшись на кровати, Чонин забыл о том, что где-то на соседней крыше лежит обездвиженное тело, и неизвестно, что с ним будет дальше.

I feel it everyday it's all the same. It brings me down but I'm the one to blame.

— Твою мать, — сплюнул Ким, поднимаясь на крышу и краем глаза замечая уже хорошо освещённое утренним солнцем тело человека.       Поставив пакет с продуктами перед дверью в квартиру, Чонин подошёл к краю крыши, надеясь всё-таки, что ему всё мерещится и это какой-нибудь соседский розыгрыш. — Эй ты! — выкрикнул юноша, слегка морщась от солнца, которое нещадно слепило.       Вот уж что Ким не любил в дневном или утреннем времени, так это солнечный свет. Если была возможность сидеть в квартире до сумерек, он не упускал этот шанс, но сегодня явно всё шло против него.       Где вероятность того, что на него сейчас не нападут с ножом? Когда он подписал документ, обязывающий его помогать всем бездомным и/или умершим? — Слышишь меня? — не оставлял своих попыток докричаться до незнакомца Ким.       Ему хотелось взять кирпич и кинуть так, чтоб тот прилетел в самую, кажется, тёмноволосую голову тела. Если он умер, то не логичнее ли было воронам уже начать клевать то, что раньше называлось человеком? К большому удивлению Чонина, птицы обходили его стороной, словно что-то опасное для них. — Прекрасно, — прорычал юноша, запуская пятерню в волосы и пытаясь хоть что-то придумать.       Ветер немного помогал мыслить свежо, если не считать той идеи с кирпичом, поэтому, вдохнув полные лёгкие воздуха, Чонин положил доску между двумя крышами, мысленно надеясь, что она не треснет под ним. Осторожно балансируя на высоте трёхэтажного здания, Ким прошёл самые длинные три метра в его жизни.       Почувствовав под ногами твёрдую и устойчивую крышу, Чонин выдохнул с облегчением, тут же придумывая, куда можно сбежать в случае, если незнакомец окажется каким-нибудь особо опасным и/или особо терпеливым маньяком. Подобрав по дороге палку, благо на крыше такого добра хватало, Чонин подошёл к телу, осторожно потыкав его, ожидая реакции.       Перед ним на животе лежал юноша, его лицо закрывали длинные пряди, но даже так можно было сказать, что он, возможно, даже младше самого Кима. Однако парень был настолько худым, что Чонин сначала подумал, что тот мог свалиться в голодный обморок, но потом рассудил, что всю ночь в обмороке пролежать вряд ли возможно и тут что-то гораздо серьёзнее. Тем более, если бы шатен спал, он бы хоть как-то за всё это время поменял позу, но Ким готов был голову на отсечение дать, что именно так незнакомец и лежал с того момента, как был обнаружен горящим фитилём в жуткой темноте. — Эй, парень? — опустившись на корточки перед лицом шатена, позвал того Чонин. — Парень, ты спишь? Или ты умер?       От последней мысли Ким заметно напрягся, хмуря брови. Вот чего ему в жизни не хватало, так это трупов на соседней крыше. Прикасаться к чужой коже было неловко и немного страшно, но Чонин пересилил себя, прикладывая пальцы к артерии на шее юноши, чтоб прощупать его пульс. — Ты мёртвый что ли?! — брюнет подскочил, со своего места, ошарашено смотря на тело и чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев от ледяной кожи незнакомца.       Кусая губы, Чонин начал продумывать, как и что ему делать. Бросить и сделать вид, что не заметил? Слишком глупо, если начнут выяснять, то сразу всплывёт, что с его крыши было прекрасно видно этого человека. Нет, можно, конечно, притворяться дурачком и говорить, что из квартиры вообще никогда не выходил, но сегодня точно придёт соседка, которая нажалуется, что окурок опять прилетел к ней на балкон.       Спуститься к соседям и попросить помощи? Ха! Они только подумают, что именно Чонин его и убил. Они вообще уверены на сто процентов, что парень принадлежит либо секте, либо к каким-нибудь бандитам и особо опасным рецидивистам, которых сейчас не мало. Спрятать труп на помойке? Ким Чонин – генератор идей.       За всеми этими гениальными мыслями брюнет едва краем глаза заметил лёгкое копошение, которое сначала показалось ему чем-то вроде прошедшей мимо вороны. — ЖИВОЙ! — подскочил Чонин, продолжая так же ошарашено пялиться на человека, как и, собственно, несколькими мгновениями ранее.       Если этот парень живой, но уже несколько часов лежит в одном и том же положении, не может ли это хотя бы отдалённо показаться странным? А сейчас он пошевелился, но всё ещё не пришёл в себя. — ДА ЧТО ЗА ЗАГАДКА-ТО С УТРА ПОРАНЬШЕ?! — вышел из себя Чонин и, не сдержавшись, пнул незнакомца в живот, мгновенно осознавая, что сделал, и испуганно моргая.       Это вообще был первый раз, когда он ударил кого-то безобидного и беспомощного просто в приступе паники, и это ощущение ему совсем не понравилось. Словно ниточка оборвалась, и сейчас паук изо всех сил пытался восстановить ту паутину, которая была раньше. Однако, как бы он ни хотел, прежний узор восстановить не получится. Что-то изменилось, и теперь всё явно пойдёт по-другому.       Слух пронзило тихое мычание, смешанное с шорохом одежды: незнакомец попытался приподняться над полом, но миссия была провалена. Шумно выдохнув, парень снова потерял сознание. Было очевидно, что он жив, но смертельно слаб, поэтому каждое движение давалось ему с титаническим трудом.       Переминаясь с ноги на ногу, Чонин не мог решить, как ему поступить. Сделать хорошее дело? В сказках обычно добро возвращается к тебе в двойном размере, но это реальная жизнь. Делая отсылку к тому, в какое время он живёт, Ким ещё сильнее засомневался в том, что от этого человека ему перепадёт что-нибудь хорошее.       Рассуждения брюнета дошли, как и его ноги, до края крыши. Внизу красовались мусорные баки и небольшие балкончики, чтоб хозяева могли спокойно курить не в форточку. Вот только Чонин не понимал, почему им можно это делать и выкидывать окурки на землю, а ему нельзя их же кидать к ним на балкон? Возмутительная несправедливость!       Мысли мыслями, а решение нужно было принимать как можно скорее. Чонин обернулся через плечо, чтоб проверить не замахнулся ли незнакомец на него с ножом. Но, увы и ах, тот мирно лежал на том же месте, снова не подавая никаких признаков жизни.       Внутри всё разрывалось, и снаружи Чонина буквально трясло. Совесть и пофигизм как будто устроили в нём бой. И именно победитель решал, в какую сторону его кинуть: к незнакомцу или с крыши. Нет, конечно, он не спрыгнет с крыши… или спрыгнет? — Да пошло оно нахер, — прорычал Ким, подбегая к парню и поднимая того с пола, — я убью тебя, если ты убьёшь меня.       По гениальности фразочки Чонина уступают только его идеям. Особенно тем, что с кирпичами.       Нести незнакомца на руках было бы слишком глупо, неудобно и тяжело, поэтому, закинув его руку себе на шею, Ким обхватил его за талию и медленно потащил к доске-мосту. Параллельно брюнет то и дело шлёпал парня по щекам в надежде, что тот придёт в себя и начнёт перебирать ногами. Раз в пять медленнее, чем нужно, но перебирать! Настолько тяжёлых тряпичных кукол Чонин ещё не таскал. Если бы он вообще хоть когда-то таскал тряпичные куклы.       Расстояние между крышами было в три грёбанных метра, это намного больше роста самого юноши, поэтому перекинуть шатена (да здравствуют гениальные идеи от Ким Чонина) всё равно бы не получилось. — Так, ты в отключке, но у тебя же должны работать хоть какие-то инстинкты самосохранения? — в очередной попытке привести незнакомца в чувства брюнет посмотрел на него, ожидая ответа. — Ладно, хорошо, пошли.       Пофигизм изо всех сил просил реванша, но совесть не жалела его, пиная ногами и заставляя замолчать. Даже у совести нет совести, раз она бьёт лежачего. Вздохнув пару раз, Чонин изловчился и обхватил парня со спины за талию. Целью было: перетащить его по доске, пятясь задом. К слову сказать, идея была абсолютно идиотской, но гораздо гениальнее, чем если бы Чонин всё-таки решился перекинуть юношу.       Доска неприятно захрустела под ногами, стоило брюнету встать на неё одному. День был настолько светлым и тёплым, что это казалось чистой воды издёвкой над несчастным Кимом, который хотел весь день (как и все остальные) провести в квартире. Вот если бы он мог не есть вообще, то и на улицу бы выходить не приходилось. Как же всё-таки утомляют человека его нужды.       Нога Чонина едва не соскользнула с доски, стоило ему только сделать шаг назад. Лицо незнакомца, которое едва можно было разглядеть из-за сильно отросшей каштанового цвета чёлки, выглядело таким умиротворенным, что в Киме родилось непонятное желание скинуть этого ублюдка с крыши прямо сейчас. Почему кто-то спит, а кто-то спасает его задницу?!       Снова жуткий хруст дерева, от которого кровь в жилах застыла, но отступать не было смысла, просто потому, что совесть связала пофигизм и засунула ему в рот кляп. Да, БДСМ в умах подростков всё ещё существует.       Твёрдая крыша под ногами означала только одно – справился! Чонин на радостях рухнул прямо на твёрдую поверхность, блаженно вздыхая. Из-за этого наглого шатена он рисковал своей жизнью, буквально балансируя между жизнью и смертью. Однако парень был уверен, что, если бы судьбе это было нужно, он бы не просто давно уже превратился в лепёшку, упав с пятого этажа, его бы ещё и этим тяжеленным телом придавило. — Опять он выкинул окурок к нам на балкон! — послышался голос откуда-то снизу, и Чонин сразу понял, что пора валить.       Оставлять тело здесь – вершина тупости. Сказать соседям, что это садовый гном? Да у него на крыше даже сада-то нет!       Секунда в секунду. Стоило Чонину только зашвырнуть тело в квартиру и закрыть за ними дверь, как его любимые соседи появились на крыше. Через небольшое зашторенное полупрозрачной тканью окно было видно, как они подходят к его двери, начиная остервенело долбиться в неё, словно в аттракцион-силомер в парке развлечений. — А ну открывай, скотина! Мы знаем, что ты там, — орали эти сумасшедшие, а Ким лишь размял шею и принялся раскладывать продукты из пакета. — Я тоже знаю, что я здесь, — равнодушно ответил парень, захлопывая холодильник, куда только что уместил свои покупки.       К слову, Чонин очень любил свежие овощи, считая, что это его единственная полезная привычка, которой он всегда будет гордиться. В этом мире стало слишком мало людей, которые бы хоть как-то заботились о своем здоровье.       Стук в дверь начинал нервировать всё сильнее. После нового знакомого, который, к слову, до сих пор находился в глубокой отключке, у Чонина уже не оставалось сил терпеть. Психанув, парень взял болгарский перец, открыл дверь, чем достаточно удивил соседей, готовых ударить по двери снова, и положил в руку женщины перец. — Покушайте, может, хоть от этого добрее станете, — прошипел Чонин, в следующее мгновение резко захлопывая дверь.       Ему осточертело, что кто-то постоянно вмешивается в его жизнь. Разве это не его собственное дело, что делать и как жить? Почему тогда у тех, кто имеет деньги и связи, нет никого, кто бы вечно проедал им мозг? Правительству давно было глубоко плевать на то, как живут люди, они вкладывались в науку, как падающий с обрыва пытается ухватиться за любую соломинку. Неужели они надеются, что в этом прогнившем мире им удастся спастись? Если их не убьют, рано или поздно Земля сама выплюнет этих выродков со своей поверхности.       Рукава свободной синей кофты были закатаны, чтоб не мешались, и Чонин принялся готовить обед. Незнакомец, которого он перед этим уложил на пол, подложив под его ноги подушки, не зная, что ещё можно делать с такой затяжной потерей сознания, настолько тихо лежал, что ему впору было устраивать отпевание и надевать белые тапочки.       День неумолимо заканчивался, наконец переставая слепить Чонина своим солнечным светом. Пообедав, посмотрев телевизор и даже вздремнув, Ким решил приготовить ужин, так как свой давний обед он уже уплёл за обе щёки в одного. А последний час так вообще прошел занятно, учитывая, что Киму приходилось отрываться от готовки, чтоб поднести нашатырь к носу незнакомца. Хотя что он только ни подносил, было желание даже кожу прижечь, чтоб уж наверняка проснулся, но Чонин решил оставить это совсем на крайний случай.       Прошли почти сутки с того момента, как Ким заметил тело на крыше, и это самое тело сейчас лежало в его комнате, словно труп, и явно не желало просыпаться. Порция лапши собственного приготовления закончилась в разы быстрее, чем время, потраченное на готовку. Собираясь помыть посуду, Чонин подошёл к раковине, и тарелка с грохотом выскользнула из рук парня, когда он услышал за спиной чужой голос. — Г…где я? — это разбило тишину настолько резко, что Ким едва не подскочил.       Шатен принял сидячее положение, довольно бодро осматриваясь по сторонам, и Чонин на минуту засомневался в психическом здоровье его гостя. Если брюнет поспит хотя бы один лишний час, он встанет так, словно по нему до этого проехался с десяток танков, а этот поднялся, будто бы и не он был в суточном отрубе. — Для начала говори, кто ты такой, иначе окажешься на улице, — прошипел Ким, тут же взяв в руки не только себя, но и нож… для весомости.       Лезвие отразило свет, падающий от лампы, и незнакомец слегка поморщился. Мозг подкидывал варианты с обманом и притворством, но парень лишь хмурился, перебирая в голове все варианты. — Ты поверишь, если я скажу правду? — шатен поднял на Чонина взгляд, в котором застрял тот же вопрос, и где-то на подсознательном уровне брюнет это отчетливо слышал.       Молчание Кима стало своеобразным знаком к продолжению беседы. По крайней мере, он не набросился на него с ножом, что уже говорило о вероятности мирных переговоров.       Незнакомец тяжело вздохнул и продолжил: — Ты же знаешь про научный центр, находящийся километрах в пяти отсюда? — вместо ответа Чонин лишь выгнул бровь, ожидая продолжения. — Я знаю, что ты не поверишь, но послушай. Там выращивают искусственно созданных людей. Я один из них, я сбежал оттуда.       Подобного бреда Ким не слышал в своей жизни, поэтому тут же разразился громким хохотом, чуть не начав кататься от смеха по полу. Это было равносильно тому, когда за человеком приезжают врачи со смирительной рубашкой, а он искренне не понимает, зачем ему нужно лечение, когда он Наполеон. — Ты думаешь, что я поверю в подобную чушь? — стирая невидимые слезинки, чтоб было убедительней, пролепетал Чонин. Вмиг его лицо сменило эмоцию, и парень уже холодно смотрел на незнакомца, вытянув руку с оружием вперёд. — Признавайся, кто ты такой, иначе ни один научный центр тебя не заштопает, — холодно процедил Ким, и лезвие показательно блеснуло, словно поддерживая каждое его слово. — Хорошо, если ты мне не веришь, — пожал плечами шатен и поднялся с пола, спокойно протягивая руку навстречу Чонину, — можешь порезать мне руку и увидеть всё собственными глазами.       Брюнет не шелохнулся, ища в глазах напротив хоть намёк на адекватность. Всё выглядело так, словно незнакомец был полностью уверен в том, что говорил, или просто брал его на слабо. А вот последний вариант Чонина не устраивал, и он решил поиграть с парнем. — А если я порежу тебе руку не поперёк, а вдоль вен, мм? — фыркнул Ким, тут же заглядывая в глаза шатена и пытаясь увидеть в них сомнение хотя бы на мгновение.       Но, увы, тот лишь усмехнулся и безразлично пожал плечами, слишком уверенно встречаясь с глазами Чонина. — Без разницы, хоть артерию вдоль режь.       Чонин почувствовал на своей шее толстые и сильные пальцы возмущения, которое остервенело начало душить его. Вспомнив, что нужно дышать, Ким принялся жадно глотать воздух, чуть ли не багровея от злости. Человек напротив него просто равнодушно ждал, когда тот что-нибудь сделает, но Чонин не понимал, играют с ним, или всё на самом деле так и было.       Есть только один способ узнать.       Неприятный звук прикосновения лезвия к человеческой коже заставил брюнета поморщиться, но на лице незнакомца и мускул не дрогнул. Первая капля крови впиталась в ворс ковра, окрашивая его в неприятно-коричневый цвет, похожий на переспелую вишню. По руке лениво текла кровь доползая до пальцев, а после соскальзывая с них и, словно пловец, ныряющий в бассейн, падая на ковёр.       Чонин никогда не боялся крови. Более того, порой он не замечал, как гипнотизирует его медленная красная струйка. Но сейчас его пугало то, что этот парень абсолютно не переживает по поводу возможной потери крови. Да он даже не поморщился, когда ему руку резали!       Совесть и пофигизм снова устроили войну, но последнему опять не суждено в ней победить. Чонин схватил парня за локоть и потащил к раковине. Нужно было срочно промыть рану и наложить жгут, иначе на этот раз ему всерьёз придётся задуматься о том, куда спрятать тело.       Шатен спокойно наблюдал за тем, как под быстрыми струями воды густая кровь становится светлее и смывается в раковину, при этом устраивая небольшую пугающую своим цветом воронку. Секунды тянулись минутами, но каково было удивление Чонина, когда вода перестала окрашиваться в красный, возвращая себе собственную прозрачность. Взгляд скользнул от запястья вверх, где должна была красоваться рана, но на белоснежной коже незнакомца не осталось и следа от пореза. — Теперь ты мне веришь? — спокойно спросил шатен, вытягивая Чонина из прострации своим голосом. — Я не человек, меня создали в лаборатории.       Чонин схватился за голову и рухнул на стул, пытаясь осмыслить всё, что творилось в его голове. Все прекрасно знали, что в научном центре проводятся эксперименты, бросающие вызов природе, но всё было настолько засекречено, что ни одна живая душа не имела даже отдалённого представления о целях науки. Конечно, простым людям и даже журналистам было невдомёк, что там производят людей. И не простых, а бессмертных, не подверженных опасностям внешнего воздействия.       Кожа, способная к такой быстрой регенерации, не может вызывать сомнений в том, что перед Чонином что-то искусственно созданное, но в то же время, во всю эту ситуацию настолько плохо верилось, насколько сложно было поверить в то, что весь мир готов прийти к тебе на помощь в сложной ситуации. — Если ты такой бессмертный, то почему у тебя так легко режется кожа? — с подозрением покосился на незнакомца Ким.       Губ шатена коснулась едва заметная улыбка, и он согласно кивнул, усаживаясь на стул напротив, перед этим спросив разрешения у хозяина квартиры. — Если сделать нас абсолютно неуязвимыми, это может стать большой опасностью для самих учёных, которые нас создали, — рассудил парень, спокойно, но в то же время с каплей доверия смотря в глаза брюнета, — левую руку нам сделали из лёгкого материала, чтоб можно было брать кровь или вводить препараты. Первый созданный ими человек не прожил долго, потому как они не могли наблюдать за его изменениями и, если бы что-то пошло не так, предотвратить их. Вся его кожа была толще брони, ни одна иголка, даже лазер, не брали её. С того момента прошло очень много лет. Нынешние образцы практически идеальны. Только создатели не учли одного – мы научились чувствовать.       Лицо собеседника выглядело задумчивым, но, как бы Чонин ни старался, он не мог увидеть в нем ни намёка на ложь, сожаление или безнадёжность. Наоборот, оно было полно чего-то такого, чего сам Ким давно не ощущал. Это было стремление. Стремление ощутить всю полноту жизни, прочувствовать всей душой и сердцем каждую эмоцию от любви до полного равнодушия. Парню напротив хотелось испытать всё, что могла бы предложить жизнь настоящему человеку. Это всё читалось в его глазах. — Ты сбежал оттуда, чтоб перестать чувствовать себя искусственным? — осторожно спросил Чонин, неосознанно проникаясь к шатену.       Тот ничего не ответил. Он лишь закусил губу и осторожно кивнул, словно ребёнок, которого застукали за пакостью. В голове ещё туго что раскладывалось по полочкам, но Ким начинал верить ему. С одной стороны это было больше похоже на розыгрыш, но, вспомнив о времени и обществе, в котором он жил, Чонин кивнул сам себе или просто машинально повторил за незнакомцем. — Тогда скажи хоть, как тебя зовут? Если ты хочешь остаться у меня, я должен знать твоё имя, — прервал тишину Ким и требовательно заглянул в глаза незнакомца. — Нам не давали имён. Только номера. Я – Версия 41.2.

If I stay it won't be long Till I'm burning on the inside.