Версия 41.2

Слушать: Collide – Haunted When the Minutes Drag [Alleged Remix]

      Музыка в помещении была ярким дополнением всему, что происходило на глазах Сехуна. Она тянулась, словно карамель, обнимая людей и притягивая их ближе друг к другу. Словно вокруг витал какой-то дурман, смешиваясь с музыкой и создавая густой ленивый сон, в котором цвета накладывались друг на друга, взрываясь новым, неизведанным оттенком. У Хуна кружилась голова от запахов, от температуры воздуха, которая с каждой нотой, с каждым звучанием голоса певицы поднималась выше. Блондина разглядывали, как дорогую игрушку за витриной. Теперь, когда Тао рассказал ему о договоре, он знал, что стоит дорого. Уж точно дороже тех, кто в данный момент поддался натиску своих хозяев.       Кожу прожигало горячим воздухом, словно музыка обрела силу и стала ощутимей. Теперь она хотела поглотить Сехуна. Забрать в свои сети и насладиться его проигрышем. Расширенные зрачки его новых поклонников уже не пугали, хотя сначала О боялся в них смотреть, дабы не провалиться туда же. Стоит ему только оступиться – провал.       Они разглядывали его, пытались заговорить, коснуться, но Хун держался холодно и отстранённо, как ему и велел Тао. Он не знал, стоит ли ему так слепо доверять, как будто брюнет - его лучший друг, но он боялся ослушаться. Так бывает, когда каждую субботу готовишь любимые шоколадные печенья и боишься пропустить хоть один раз. Понимаешь, что бессмысленно и мир не рухнет, если нарушишь традицию, но рисковать не хочется. Сложно сказать, что общего между помещением с пьяными людьми и печеньями, но лучше уж думать о еде, чем поддаваться общему настроению.

I could be cold I could be ruthless You know I could be just like you*

      Совсем другая, тёплая атмосфера царила в кафе Чанёля. Официанты уже расходились по домам, только один Кай никуда не спешил. Он сидел у стойки баристы, медленно попивая кофе и изо всех сил стараясь не показывать, что его что-то тревожило. Конечно, взгляд в пустоту не ускользнул от наблюдательного Сюмина. Парень без лишних вопросов откупорил бутылку коньяка, которую всегда держал поблизости, и плеснул немного в чашку Чонина.       Брюнет вскинул брови, не понимая, что вообще только что произошло. Сначала ему даже показалось, что Мин подлил туда яда. Ну, чтоб облегчить страдания. Но рыжий, на удивление, не улыбался своей улыбочкой аля ‘сделал гадость – сердцу радость’, а смотрел на него с пониманием. — Всё будет нормально, Кай, — заверил он его, серьёзно заглянув в глаза, — вот увидишь.       Усмешки брюнета хватило, чтоб Сюмин понял, что тот не расположен к беседе. Мин давно знал этого юношу, даже дольше, чем Чанёля, а людям сложно НЕ знать этого человека. Кай и сам прекрасно понимал, что они знакомы с рыжим больше вечности. Но когда это долгота отношений ровнялась доверию?       Кофе с коньяком оказался даже вкуснее, чем без добавок. По крайней мере, он согревал сильнее и дарил расслабление. Минсок всё ещё никуда не уходил, карауля брюнета, чьи веки уже начинали слипаться. — Ты же знаешь, что я за рулём, да? — прохрипел Кай, укладывая голову на стойку.       Его окутало спокойствие, словно всё хорошо и никогда не было хуже. В последнее время этот мальчишка выглядел таким беззащитным, несмотря на все его попытки доказать, что он стал сильнее. — Я отвезу его, — в дверном проёме показался Чанёль, застёгивающий мотоциклетную куртку, но Чонин, кажется, даже не заметил его.       Голова Кая потяжелела в разы, ноги и руки отказывались слушаться, и он с трудом вообще мог держаться в сознании. Коньяк тут не причём. Усталость, скопившаяся за весь день, обрушилась непосильным грузом, и брюнет не мог этому противостоять. — Босс, вам звонили, — Сюмин сказал это с таким тоном, словно не он работал в кафе Чанёля, а наоборот, вот только Пака это не особо волновало.       Закинув руку Чонина на плечо и обхватив его за талию, Чанёль слегка потряс парнишку, чтоб убедиться, что тот крепко отрубился. — Что ему опять нужно? — поправив свою чёлку, спросил Пак, обращаясь к Сюмину.       Тот лишь пожал плечами, отключая все электроприборы и подходя к Чанёлю. — Он угрожает нанять киллера, если вы продолжите его игнорировать, — наконец пояснил рыжий, закрывая кафе и поворачиваясь к Чану, — перезвонишь ему?       Ситуация не располагала к веселью, но Пак почему-то не сдержал бархатного смешка, который, в свою очередь, мягко окутал спящего Чонина мягким пледом. — Кто придумал такое правило, Мин? Почему ты в кафе обращаешься ко мне уважительно, но стоит нам только выйти, ты почти смешиваешь меня с говном. И это я не про данный момент, ты знаешь.       Сюмин хмыкнул, поправляя прическу и самодовольно смотря на Чана. Ему нравилась эта традиция. В кафе он подневольный — должен делать только то, что прикажут, но стоит ему только выйти на улицу, как для него не существует никаких иерархий. — Я — ребёнок улицы, Ёлли, и если это здание твоё, — Мин ткнул пальцем в кафе, — то эти улицы — мои. Всё просто, не правда ли?       Этим Сюмин и цеплял. Своим свободолюбием. Он был неуёмен, знал любые закоулки, всех людей в округе, где можно что-то купить или продать. Знал каждый миллиметр своего мира, в котором он вырос, и пользовался этим настолько искусно, что Чанёль порой завидовал сам себе, что ему достался такой полезный кадр. — Не потеряйся по пути домой, солнышко, — промурлыкал Пак, разрывая тишину на улице звуком отключенной сигнализации. — Пошёл в жопу, придурок, — показав юноше средний палец, рыжий скрылся в темноте переулка.       И вот ещё одно качество Сюмина, которое делало его ценнейшим из ценнейших — его всепоглощающая искренность. Он не лицемерил. Паку он говорил в глаза всё, что только думал, и Чан был уверен, что за его спиной Мин не проронил бы и слова.       Закинув спящую тушу на пассажирское сидение, Ёль сел за руль, заводя машину. На часах время уже шло к полуночи, а это означало, что скоро Хуна должны привезти домой. Правда Пак не хотел светить адресом Кая, именно поэтому сказал Ли Дуонгу вернуть его на одну из его квартир. Туда Чан и собирался отвезти Чонина.       Ночная тьма послушно расступалась перед Чанёлем, он ехал спокойно, не отрывая взгляда от дороги. Всё вокруг было таким знакомым, словно никому не нужное чувство дежавю. Так уже было. Так уже случалось… — А если ты прибавишь скорость? Рвани так, чтоб шины дымились, а! — Чонин на переднем сиденье был слишком возбуждён, чтоб слушать возражения своего парня.       Дикий адреналин бушевал в его организме вперемешку с алкоголем и чем-то, что предложил хороший друг Чанёля. Да, они несовершеннолетние, да, без прав, да, далеко не трезвые, но кого это волновало? Когда ветер из открытых окон заставляет кровь бурлить, а стрелка спидометра, не останавливающаяся ни на секунду, неумолимо бьёт все рекорды по скорости на этой трассе. — Если мы разобьёмся, я убью тебя, — засмеялся Чанёль, мельком поглядывая на ребёнка, который почти до пояса высунулся из окна, выкрикивая что-то неподдающееся пониманию.       Схватившись за футболку младшего одной рукой и покрепче за руль – другой, Пак резко дёрнул Кая на себя, на секунду теряя управление машиной, но тут же выравнивая её, не успевая испугаться, что они слетят с моста. — Я точно побью тебя, мелкий, — прорычал ещё тёмноволосый Чан и вздрогнул, когда Кай без лишних слов прильнул к его шее, оставляя на ней влажную дорожку от поцелуев.       Прокашлявшись, чтоб прийти в себя, Чан вернулся из своего воспоминания, даже не решаясь смотреть на Чонина. Тот медленно открыл глаза ещё пару минут назад и разглядывал профиль Чанёля, вспоминая то же, что и вспоминал этот ныне серебряноволосый парень. — Мне добавить скорости? — хмыкнул Чанёль, продолжая смотреть на дорогу. — Из этой малышки можно выжать гораздо больше, чем из той старушки.       Чонин улыбнулся, усаживаясь на сиденье поудобнее и качая головой. — Не называй её старой, она – моя любимая машина, — улыбаясь, возмутился Ким и посмотрел в окно. — Да ну давай, хотя бы немного, — заканючил взрослый ребёнок за рулём, медленно, словно зазывая, то открывая, то закрывая окно. — Посмотри, как оно тебя соблазняет.       От такой детской игривости, которая рушила преграды и даже стены, атмосфера стала такой, как три года назад. Словно между ними не было всей той боли, которую они успели причинить друг другу, той ненависти и того предательства. — Дурак, — прокричал Кай, вновь вспоминая, что это значит – искренне и от всего сердца улыбаться.       Стекло опустилось, и ветер чуть не снёс Чонина своим бешеным потоком. Казалось бы, такая прохлада должна встряхнуть, привести человека в норму и выдуть из него любой алкоголь, однако на Кима всегда всё действовало иначе. На полные сто восемьдесят.       Волосы давно перепутались, в ушах звенело, но Кай снова почувствовал то, что так давно спало в нём. Он помнил, что после расставания с Чанёлем он купил себе мотоцикл, чтоб ощущение свободы никогда его не покидало. Такая игрушка, которая по твоему желанию может проецировать ощущения прошлого на экран настоящего. Однако где-то был сбой в программе, чего-то этой игрушке не хватало, чтоб подарить всё, как это было раньше. И Кай теперь прекрасно знал, что это был за утерянный элемент.       Понимание того, что в этот раз какие-либо касания с его стороны запрещены, немного испортило Паку настроение, но он продолжил тихо посмеиваться с такого ребёнка на переднем сидении. Кай, почти сорвав голос, довольно плюхнулся на своё место. — Как давно мне этого не хватало, — промурлыкал брюнет, прикрывая глаза.       В машине стало тихо, только сердце Кая, разгоняющее по крови адреналин, смешанный с алкоголем, не позволяло думать, что время остановилось. Чонин смотрел на дорогу, ровно туда же, куда смотрел и Чанёль, и думали они об одном и том же, хотели заговорить с одинаковых слов, но молчали. Казалось бы, вот ещё секунда – и кто-то разорвёт тишину. И этим кем-то были готовы быть они оба. Но что-то внутри их останавливало, и они пятились назад, боясь затрагивать эту тему. — Послушай, — одновременно, как и ожидалось, произнесли они и тут же фыркнули от подобной несуразицы. — Говори, — уступил Чанёль, облегчённо выдыхая, хотя напряжение во всём теле никуда не исчезло. — Ты везёшь меня не ко мне? — смена темы – неплохой ход, когда оно того стоит, но в данной ситуации это было больше похоже на соломинку. Тонкую, безжизненную соломинку на краю обрыва. — Я дал Ли Дуонгу свой адрес, чтоб, если какие-то проблемы, оставить твою квартиру в безопасности. Сехуна должны привезти туда. Ты пьян, я не позволил бы тебе сесть за руль, поэтому завтра утром я увезу вас в кафе, а оттуда вы до дома доедете на мотоцикле.       Подобный ответ имел за собой много разумного, поэтому спорить не было смысла. Однако именно это и огорчило Кая – его соломинка не выдержала. — Я знаю, что тебя бесит всё, что касается меня и моей работы. Знаю, что ты в бешенстве оттого, что я объединился с Ифанем, что заставил тебя отрабатывать долг, я… — Замолчи, — перебил Чанёля Чонин, покачав головой, — во-первых, своими знаниями ты ничем тут не поможешь, а во-вторых…       Брюнет вздохнул, смотря прямо перед собой и нервно хрустя пальцами. — Я не злюсь на тебя, Чан. Нет, конечно, я злился. Злился очень долго. Бесился, взрывался ни с того ни с сего, но сейчас всё по-другому. Если бы не появление Сехуна в моей жизни, я бы, наверное, никогда не понял, что виноват всё-таки я. И злюсь я теперь только на одного человека. Я во всём виноват. В каждом слове, в каждом взгляде, в каждой мысли. Я и только я.       Неловкое молчанье затянулось, и Чан, нервно ударив по рулю, произнёс: — Слишком драматично, мы что ли в фильме?       Кай закатил глаза и не сдержал смешка. С его рук и ног словно сняли кандалы, которые так сильно и больно сковывали его этот год. Он был свободным узником, как бы грустно этот оксюморон ни звучал. — Ты дурак, — Чонин стукнул парня по плечу, тихо смеясь, и не заметил, как они уже затормозили у многоэтажного дома.       Пак посмотрел на наручные часы, отмечая, что Сехун должен приехать через полчаса, а после переводя взгляд на Кая. — Могу ли я пригласить тебя выпить, пока наша принцесса не прибыла? — бархатно и сладко засмеялся Чанёль, перехватывая точно такую же эмоцию от Чонина.       От всех сказанных слов Ким расслабился, ему больше нечего было скрывать. Может быть, уже завтра он обо всем пожалеет, но пока ему просто хотелось отдохнуть от всего негатива, который встречал его каждое утро.

Somehow I found a way to get lost in you Let me inside, let me get close to you Change your mind, I'll get lost if you want me to**

      Тао с любовью водил пальцем по ладони Ву, мягко вырисовывая линии и глупо улыбаясь. Едва касаясь подушечкой пальца линии жизни, он поднимался выше, добираясь до указательного пальца, после перепрыгивал на средний, безымянный и мизинец, спускаясь вниз по ребру ладони. Ифань тихо смеялся, и воздух слегка дрожал от его голоса. Это была своего рода медитация для Тао, который мог часами рисовать немыслимые узоры на теле любимого человека, не говоря ни слова. Ву оставалось лишь утыкаться в чёрную макушку и вдыхать запах парнишки. Им нравилось часами лежать в абсолютной тишине и наслаждаться только присутствием друг друга. Сам Цзы считал, что он слишком много болтает с другими людьми, потому что им надо передать какую-то информацию, пояснить что-то, а с Ифанем такое уходит на второй план, потому что тот без слов может понять всё, что на душе у брюнета. — Тебе пора пить лекарство, Цзы, — крепко сжимая Тао в объятиях, проговорил Ву. — Дай мне ещё пару минуточек, — закапризничал парнишка, поднимая взгляд на старшего, — я выпью, только дай мне ещё немножко полежать так.       Ифань был непреклонен, и, что удивительно, Хуан прекрасно знал это, однако всё равно пытался хоть раз надавить на жалость. Такого не произошло ни разу, потому что Ву твёрдо знал, что и когда должно произойти, и никто не смел его ослушаться. Быть может, это и помогало ему держаться на плаву в такое тяжёлое время.       Тао нехотя поднялся с кровати. Поднимался он как раз те пару минут, которые просил: сначала спустил одну ногу, затем – другую, показывая всем своим существом, как тяжело ему, мать вашу, уходить с такого уютного местечка под боком у Ифаня.       Сладко потянувшись, намеренно позволяя футболке оголить бок, Тао пошлёпал в ванную, которая находилась прямо за дверью в их с Ву спальне. — Я тебя умоляю, совращение меня никак не скажется на приёме твоих таблеток, — закатил глаза Фань, растягиваясь на кровати.       Цзы попытался испепелить его взглядом или хотя бы сделать его таким, чтоб тот затрясся от страха, но у него получилось только прищуриться, как будто он потерял очки и пытается найти их по навигатору с маленьким экраном. Ву едва сдержался, чтоб не рассмеяться в голос, но, если бы он поддался этому секундному желанию, его бы сожрали с потрохами.       Серьёзное настроение тут же вернулось к Цзы, стоило ему только посмотреть на таблетки на ладони. Он разглядывал их, пытаясь понять, как они, такие маленькие и бесцветные, могут спасать его жизнь. Это было так же далеко от его понимания, как и знакомство с Сехуном.       А если он смоет их в раковину? Прямо сейчас и без сожалений. Как скоро он умрёт? И умрёт ли вообще? В нём что-то изменится? Почему никто не сказал ему о возможностях жизни без этих крошечных таблеток? Разве не важно знать, против чего он борется?       Сильные ладони коснулись талии, пробираясь под майку и прижимая опешившее тело Тао к их обладателю. Цзы поднял взгляд на зеркало. Гладкая поверхность отражала с такой точностью, что брюнет сначала подумал, что перед ними висит картинка. Он заглянул в тёплые глаза, которые неотрывно смотрели на него. В этот самый момент Цзы понял, что он не хочет узнавать, что может случиться с ним без этих таблеток. Пока есть тот, кто смотрит на него, как на самое дорогое сокровище в мире, он будет делать всё возможное, чтоб эта любовь в нём никогда не погасла.

If I needed someone to control me If I needed someone to hold me down I would change my direction***

      Квартира, как и ожидал Чонин, была та самая, в которой они жили с Чанёлем. Старший прошел в прихожую, скидывая обувь и включая свет. Вокруг было пусто без вещей, однако для Кима всё вокруг было заполнено до потолка. Воспоминаниями.       Брюнет поднял голову, услышав звук выключателя, и самодовольно хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Неужели ты не снял эту уродскую люстру?       Осознание, о чём речь, пришло к Паку не сразу. В попытке вспомнить, где у него висят люстры, парень задрал голову и тоже улыбнулся. Он многое оставил в квартире, что напоминало о Киме. Причины искать уже поздно, но тогда он ясно чувствовал, что этим вещам место только здесь и нигде больше, в отличие от самого Чанёля, который быстро оставил эту квартиру в связи своей ненужности ей. — Там ещё твой ковер любимый постелен, — смущённо почесал затылок Пак, но тут же спохватился, — может, выпьем чего-нибудь, пока ждём Сехуна? Ты располагайся, а я пороюсь на кухне.       В самом конце коридора, в который плавно переходила прихожая, находилась ванная комната, там же, если свернуть направо, была кухня. Кай стоял у входной двери, гостиная была по правую руку, стоило ему только сделать шаг. Крохотная двухкомнатная квартирка не располагала к длинным путешествиям. В гостиной даже двери не было, тогда как спальня, которая находилась прямо напротив, была закрыта.       Осторожно ступая по паркету, Чонин зашёл в освещённую от лампы в прихожей комнату. Шторы были плотно зашторены, но из-за света в коридоре Ким видел диван, небольшое старое кресло и свой любимый ковёр, который так любезно Пак не выкинул за дверь. Удивительным было то, что квартиру словно никто не бросал. На секунду Каю показалось, что он просто выходил на пару минут за продуктами. Всё те же вещи, всё та же атмосфера, но совсем другие они, Чанёль и Чонин. Каждый миллиметр пропитан их прошлым, но от настоящего здесь только их присутствие. — Я нашёл нам коньяк, поздравь меня, — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, пролепетал Чан, залетая в комнату.       Это всё было так обыкновенно. От такой ретроспективы Кай не смог сдержать ответной улыбки. Но она вышла больше виноватой и натянутой, чем счастливой. Чанёль чувствовал то же самое. Считывая каждую эмоцию на лице Чонина, что он не мог делать, пока тот прятался от него, Пак отмечал, что те же самые мысли тревожат и его.       Чанёль осторожно протянул напиток Каю, который расположился на диване, и сел рядом. Неловкое молчание вновь наполнило комнату. Было слышно лишь, как Чан слегка стучал кольцом по стеклу, теряясь в своих мыслях. Этот стук создавал хрупкую гармонию с отсчитывающими секунды часами, и обоим казалось, что мир сужался до размеров этой комнаты, давая шанс выяснить всё раз и навсегда. — В машине я… — Кай запнулся, не отрывая взгляда от стакана. В его голове этот монолог звучал увереннее. — В машине я вспомнил тот день, когда мы беззаботно неслись по трассе, забывая обо всём. Вряд ли мы когда-нибудь будем такими, но сейчас я просто хочу попросить у тебя прощения. Я был таким эгоистом.       Чанёль покачал головой, вздыхая: ему не хотелось, чтоб всю вину Кай брал на себя, потому что причиной расставания всегда становятся оба, и Пак знал, в чём совершил ошибку. Он часто думал, что бы он сделал, если бы смог вернуться в прошлое, но каждый раз боялся себе представить жизнь без своего влияния и денег. Стоил ли Кай всего этого?       Наклонившись к Киму, Пак ждал, когда тот поднимет на него взгляд. Секунды замедлили ход, превращая воздух между ними в обжигающую магму. Чонин не отталкивал Чана, он чувствовал его дыхание, его непозволительно близкое присутствие. Он ждал, казалось, всего лишь мгновение, прежде чем решиться посмотреть на него.       Мягкие и тёплые губы коснулись чужих, не торопя и не напирая. Чонин чувствовал вкус коньяка, который пьянил даже больше самого напитка. Внутри растягивалось давно забытое ощущение тепла и защищённости, как будто одним только поцелуем Пак клялся быть рядом и прикрывать его своим телом. Чан целовал медленно, тягуче, словно боясь, что в любой момент поцелуй может прекратиться, а ему так многое нужно ещё сказать. И Кай отчётливо слышал непроизносимые Ёлем слова, они звенели в его ушах, повторяясь раз за разом.       Прости меня.       Дикий и протяжный звонок в дверь заставил вздрогнуть обоих. Чанёль подскочил с дивана, направляясь прямо в прихожую, пока Кай пытался стереть следы поцелуя со своих губ. Он знал, что никто ничего не заметит, но его губы горели, больше, конечно оттого, что он их тёр, и ему казалось, что теперь каждый знал, что произошло между ним и Чаном.       Не успел Чонин подойти к дверному проёму, как мимо него пролетел Сехун, скрываясь за дверью в ванную. Оттуда сразу послышались неприятные звуки, и Кай удивлённо посмотрел на Чанёля, который сам ничего не понимал. — Он выглядел белее снега, — прошептал Пак, взволнованно косясь на дверь, за которой был Хун.       Ким сначала не поверил собственным глазам, уставившись на старшего. Тот редко показывал свои чувства так явно. Он был предсказуем, но не настолько, чтоб любой мог считать его эмоции. Просто Кай знал Чанёля, как никто и никогда. А сейчас этот парень откровенно волновался за блондина. И это не было вопросом его бизнеса. Сехун за такое короткое время запал в сердце не только Каю, но и Паку.       Сглатывая и шатаясь, О вышел из ванной, едва не падая на пол. Чонин подбежал к другу, приобнимая того за талию. Только тогда он почувствовал, как дрожал парнишка и едва мог перебирать ногами. — Что с тобой? — осторожно уложив блондина на диван, Кай сел на корточки перед ним.       Он не узнавал Хуна, он был болезненно бледным, словно из него всю кровь выкачали, даже губы практически сливались с оттенком его кожи. Подобная картина пугала Чонина, он готов был убить любого, кто это сделал с ним, но не мог понять, ЧТО именно. — Я… я не знаю, — Се сглотнул и облизнул пересохшие губы, это стало знаком для Чанёля, который тут же скрылся в коридоре, а уже через пару мгновений вернулся со стаканом воды.       Кай аккуратно приподнял голову Сехуна, чтобы тот глотнул воды, обращаясь с ним, словно с хрустальным. Он боялся даже посмотреть на него лишний раз, думая, что даже так может причинить вред. — Звуки, запахи, картинки – всё стало таким… как будто накладываясь друг на друга, они крутились, пересекались, и у меня начала кружиться голова. Я еле дотерпел до дома, — слабо прошептал Сехун, и Кай укрыл его пледом. — Попробуй уснуть, тебе станет легче, — с безграничным беспокойством в голосе попросил Чонин, а Хун лишь слабо кивнул, закрывая глаза. — Я останусь с ним, — шёпотом проговорил Кай, обращаясь к Паку, и тот всё понял, направляясь в свою спальню, — Чанёль, постой.       Пак остановился, не скрывая своего волнения. Он знал, что в любой момент Чонин разрежет ту ниточку, которая только начала снова проявляться между ними, как тонкая паутинка. — Проверь, закрыл ли ты дверь. Пожалуйста, — Киму всегда было не по себе, если дело касалось его слабостей, а это было почти самой большой из них.       Чан не стал препираться с младшим: он точно знал причину подобных страхов и не хотел будить в Киме воспоминания трёхлетней давности. Это то, что они не по своей воле сохранили глубоко в памяти и в стенах этой квартиры. Это то, что стало отрывной точкой в их отношениях. Перед глазами Кая всё, что происходило несколько лет назад, всплывало настолько ярко, что он боялся засыпать. Боялся вновь пережить всё то, что так тщательно пытался забыть. *Я мог бы быть равнодушным, Мог быть жестоким, Знаешь, я мог бы быть совсем, как ты. © Just Like You **Каким-то образом я нашел способ раствориться в тебе, Впусти меня, позволь мне быть к тебе ближе, Измени свое решение, я исчезну если ты того пожелаешь. © Lost in You ***Если бы мне нужен был кто-то, чтобы управлять мной, Если бы мне нужен был кто-то, чтобы держать меня в подчинении, Я бы изменил свое направление. © Drown