Версия 41.2

I get by in a world with no conscience I try and I try but I am anonymous*

      В квартиру Чанёля Минсок завалился, как бывалый: без стука, без предупреждений. Ему даже приглашение-то редко когда нужно было (читать: вообще не нужно). Он прекрасно знал, что Пак придумал ещё одну комнатную тусовку, на которую не прийти означало то же самое, что спрыгнуть с пятого этажа – никого особо не волновало, но для всех ты умер. В то время только так и заводили друзей.       Ради разнообразия Минсок решил притащить с собой мальчишку, которого буквально заклевали улицы. Крошечный, слабый ребёнок, с тёплыми, но испуганными глазами, который откликался на Кая и спал в какой-то комнатушке, где иногда развлекались наркоманы. У Сюмина он ассоциировался с брошенным котёнком, которого все пинали просто ради развлечения. Он познакомился с ним пару дней назад, но сразу проникся к этому ребёнку, который даже в своём положении находил, над чем посмеяться. Сам же Минсок не видел ничего забавного в его шутках и больше верил глазам, которые не умели обманывать.       Он не хотел притаскивать ребёнка к Паку силой, он хотел объяснить, что так ему будет намного проще справляться с проблемами, если они с Чаном подружатся. Однако дважды ему повторять было необязательно, парнишка оказался очень сообразительным, и Мин был уверен, что тот уже давно всё просчитал на несколько шагов вперёд и был готов к любому стечению обстоятельств.       Гостиная уже была битком забита, а хохот хозяина квартиры буквально сносил всех ещё в прихожей своими мощными звуковыми волнами. Сюмин ободряюще улыбнулся Каю, который сбросил кроссовки и немного взволнованно посмотрел на друга. — Хэй, медведь, тебя за три квартала слышно, — моментально подхватывая общее настроение, прокричал Мин и крепко пожал Паку руку. — Я тебе тут нового друга привёл. Знакомься, это Кай.       Чанёль, очаровательный восемнадцатилетний парень с восхитительной улыбкой, перевёл взгляд на незнакомца и улыбнулся ярче прежнего, протягивая руку, чтоб поздороваться. Младший не сразу понял назначение этой руки и слегка попятился, тут же спохватываясь и виновато улыбаясь. Глупо с его стороны было думать, что ему что-то угрожает в этом доме. Несмотря на всю толпу и шум, здесь чувствовался комфорт и уют, чего никак не могло быть в его комнатушке с одним изодранным матрасом. — Привет, зови меня Чан, я буду только рад, — промурлыкал старший и повернулся куда-то на шум, отпуская руку Кая, которую только что пожимал, — прошу меня простить, кое-кто, кажется, рушит мой унитаз.       С этими словами Пак вышел из комнаты, оставляя Мина и Кая наедине. Да, вокруг них было ещё с десяток людей, но кого это волновало? Младший удивлённо посмотрел на Сю, а тот лишь довольно усмехнулся, замечая, что парнишка был смущён знакомством с его другом.       Это было их первое знакомство. Мимолётное и едва заметное тем, кто не присматривался, но почему-то ладонь Кая ещё долго хранила тёпло руки Пак Чанёля, который просил называть его просто Чаном.       Весь вечер они сидели рядом, а все улыбки старшего были направлены только этому красивому шестнадцатилетнему ребёнку, который казался ещё младше своих лет из-за ужасной худобы.       К более позднему часу в комнате осталось всего восемь человек, они сидели на полу, шутили и смеялись. Последней игрой парни выбрали “Я никогда не…”. Собственно, когда нужно допить остатки алкоголя, а фантазия уже отключилась, остаётся пользоваться старыми, как мир, играми. — Я никогда не тырил деньги у Бига, — воскликнул один из парней, и в него тут же полетели подушки и недовольные выкрики со стороны остальных. — Придурок, ты больше всех у него стырил, — возмущались и ржали в один и тот же момент гости Чанёля с ним на пару, наливая друг другу немного алкоголя.       Пришла очередь Сюмина загадывать, и он, хитро щурясь сначала на Кая, потом на Чанёля, проговорил: — Я никогда не целовался с Каем.       Сначала все удивлённо переглянулись, а младший вздрогнул, не желая становиться объектом всеобщего внимания. Однако единственным, кто вообще не растерялся, был Чанёль, который, хмыкнув, притянул ошарашенного мальчишку к себе за шею, впиваясь в его губы. Он не хотел его спугнуть, поэтому тут же сбавил обороты, целуя так мягко, как только мог, и Кай поддался.       Оторвавшись от пухлых губ мальчишки, Пак взял стакан, залпом выпивая всё содержимое. Следующими словами он заставил вздрогнуть не только Кая, но и всех присутствующих. — И я единственный, кто когда-либо за это выпьет, все поняли? — сначала парни подумали, что это была лишь глупая шутка пьяного подростка, но взгляд Чанёля не располагал к шуткам.       Парень смотрел холодно и серьёзно, отчего Кай не смог скрыть своего восхищения, а остальные – страха. Это был как раз тот момент, когда парнишка почувствовал, что влюбляется.       Вечер плавно перерос в ночь, и все гости начали медленно расходиться, но Чан был крайне доволен всем, что произошло, поэтому светился ярче наполированного медного таза. Только заявление Сюмина резко выбило его из колеи. — Нам пора, Чанёль, — строго сказал он, заставляя Кая собираться. — В смысле? — Пак изогнул бровь.       Он был не готов ссориться со старым другом, но тот просто напрашивался на знакомство кулака с носом. Вот уж кого-кого, а Кая отдавать этому лису он никак не хотел. Он практически пометил его перед всеми, какое Сюмин имел право распоряжаться за ребёнка? — Я сказал, что нам пора, — сурово повторил Мин, заглядывая другу в глаза, — что тут непонятного? — Почему ты решаешь за него? Ты ему мама что ли? — фыркнул Чанёль, наблюдая за Каем, который даже взгляд боялся поднять на Пака, притворившись, что завязывает шнурки. — У тебя там не ботфорты, малый, поднимайся.       Поняв, что его хитрость раскусили, Кай поднялся, продолжая стыдливо смотреть в пол. Подобная ситуация ему не нравилась, но он не мог ничего сделать. Он вёл себя так против своей воли, словно чувства устроили его разуму войну. — Простите… — Кай запнулся, но взгляда не поднял, — прости, я лучше пойду домой.       От такого заявления Чан слегка опешил и перевёл взгляд на рыжего, мол его воспитание, а тот лишь пожал плечами, открывая дверь и буквально выталкивая Кая из квартиры. Тот, благо, не встретился носом с лестницей. — Он не один из твоих шлюшек, Пак Чанёль, смирись, — послав другу воздушный поцелуй, Мин выпорхнул из квартиры до того, как, по его вычислениям, Чан должен был придушить его.       Уже на улице Сю взъерошил волосы парнишки, довольно улыбаясь и приплясывая. О странности подобной картины можно умолчать. Минсок всегда вёл себя так, но виной тому был не алкоголь, а хорошее настроение. А вот про хорошее настроение Чонина говорить не приходилось: его волновал вопрос о том, куда ему сейчас идти, когда возвращаться в свою комнатку ему совсем не хотелось.       Минсоку позвонили, и ему пришлось отойти на пару метров от Кая, который даже не заметил, что его друг скрылся из виду. Само собой разумеется, у всех есть свои тайны, в которые Ким не обязан быть посвящённым. — У меня есть предложение, милый, — довольно улыбаясь, Мин подошёл к другу, приобнимая при этом его за плечи, — сейчас только первый час ночи. Есть идея, где повеселиться.       И это вполне нормально. Точнее, это стало нормальным сразу с появлением Сюмина в жизни Чонина. Если представить, что жизнь Кая – это комната с открытым окном, то Мин будет ветром, а вся эта так называемая “веселуха” – упавший из-за резкого порыва ветра горшок с цветком. Перспектива сноса всех вещей в комнате не пугала, потому что по своей сути редко где найдёшь такую пустую комнатушку. — Что тебе, котик? — подхватывая настроение друга, улыбнулся младший. — Мне позвонил один из тех ребят, которые были у Чанёля, — стоило только Чонину услышать это имя, у него скрутило желудок, и парню безумно захотелось вернуться в квартиру Пака, — так вот ты ему очень понравился, и он хочет провести немного времени с тобой в клубе.       Ким вскинул брови, совсем не ожидая такого развития событий. То есть как с Чанёлем его оставлять – так не шлюшка, а как какой-то парень просит эскорт – так держите, пожалуйста. Ох уж этот Сюмин, когда-нибудь ему аукнется эта его любовь к деньгам. Однако выбора у Кая не было. Точнее был, но не совсем подходящий: в кармане Чонина было пусто, как и в желудке, поэтому ему нужны были средства, чтоб пережить хотя бы пару дней. — Ладно, куда идти? Ты идёшь со мной? — брюнет с надеждой в глазах посмотрел на друга, но тот покачал головой. — Ладно, даже не буду выслушивать твои оправдания.       Кай обнял Мина, похлопав его по спине на прощание, и, получив координаты направления, пошёл искать приключения.       В клубе он вёл себя, как обычно, он никого не стеснялся, когда музыка касалась его ушей. Она была словно током, благодаря которому заряжалась батарейка где-то внутри Чонина. Он отдавал себя танцу, забывая обо всём. Ноты и биты штормом бросали его в разные стороны танцпола, играя с ним, как играет опытный кукловод со своими марионетками.       За эту особенность его часто брали с собой в клуб очень даже влиятельные мужчины, только чтоб похвастаться, как этот уличный котёнок умеет изгибаться. Несмотря на своё положение, Кай не позволял к себе прикасаться. Он не продавал своё тело, он продавал свой танец, если можно так сказать.       Однако в эту ночь что-то пошло не так, и почувствовал это Кай только тогда, когда кто-то наглым образом прижал его к себе, поглаживая бёдра и извиваясь в танце. От чужих прикосновений стало противно, словно весь клуб моментально наполнился смрадом, от которого не укрыться. Кай поспешил смахнуть чужие руки, как какого-то паука, и развернулся, чтоб увидеть, кто посмел к нему притронуться.       На него смотрел парень, к которому он сюда и приехал, только несколько минут назад его зрачки не были расширены до невиданных размеров. Это пугало. Кай неосознанно попятился назад, стараясь двигаться осторожно, как будто перед ним гадюка, а не человек. В какой-то степени для него люди все были животными, тогда как, по распространенному мнению, даже животные не способны на такие поступки, которые совершает человек ежедневно. — Ты так красиво извиваешься, — облизнулся парень напротив, и Кай сглотнул.       Музыка вокруг них стучала по танцполу, но Чонин как будто не слышал её, пятясь назад от зверя, который был готов совершить прыжок. Шаг назад, и Ким почувствовал, как наткнулся на кого-то. Оглянувшись, парень осознал, что попал в ловушку, так как прямо за ним стоял и облизывался дружок того, с кем он сюда пришёл.       Нужно было срочно решать, что делать, и чем быстрее он примет решение, тем быстрее сможет убежать отсюда. Бежать – единственный выход. Стоило только Каю рвануть со своего места, как руку больно дёрнули, заставляя вернуться обратно. Наивная антилопа попала в лапы львам. — Куда же ты убегаешь? — грязно шепнули парнишке на ухо, отчего Каю показалось, что его вот-вот стошнит.       Чужие руки поглаживали его бёдра, касались талии и нагло прижимали к себе. Чонин угодил в паутину. Липкую, отвратительную паутину, от которой рвотные позывы и злость только усиливались.       “К чёрту деньги” — подумал Кай и всю свою силу вложил, чтоб оттолкнуть первого и вдарить между ног второму.       Чтобы понять, что произошло, этим парням потребовалось лишь несколько секунд, поэтому помчались за Чонином они примерно сразу, но вскоре отстали, когда Ким начал петлять по переулкам, чтоб их запутать. В итоге запутал он не только их, но и себя, и основным страхом парнишки было завернуть в неправильный переулок и столкнуться с ними нос к носу. Наверное, именно поэтому Ким, ведомый страхом попасться, даже не заметил, как пришёл к подъезду Чанёля. Отступать смысла не было, тем более поблизости не было Сюмина, который его во всё это втянул. Да, у Чонина бывали неудачи, но сейчас он был рад, что подобная неудача привела его к Паку. — Кай? — старший удивлённо посмотрел на парнишку, но сразу пропустил его в квартиру. — Что случилось? Ты сбежал от Минсока? — Бери выше, я сбежал от двух парней, которые были не прочь трахнуть меня в клубном туалете, — усмехнулся Кай, но, несмотря на этот тон, он совершенно не хотел грубить Чанёлю, он просто боролся с желанием прямо здесь упасть в медвежьи объятия и уснуть.       Паку дважды объяснять не пришлось, он кивнул и проводил парнишку в гостиную, усаживая того на диван. Он не ожидал, что к нему нагрянут гости, но именно на такие непредвиденные обстоятельства у него было решение. Юноша достал из шкафа подушку и плед, протягивая их Каю без лишних слов.       Ощущение защищённости начало несколько потухать, и Чонин не мог понять, в чём была причина. Возможно, на эти мысли его натолкнула холодность Пака. Возможно, он просто поигрался с ним для показа, а сейчас и вовсе был не рад нагрянувшим посреди ночи незваным гостям. — Прости, — подал голос Кай, готовый вот-вот снова сорваться с места и убежать.       Спать на улице, где-то между мусорным баком и, собственно, мусором, казалось ему уже не таким противным и неудобным. Его только что почти выкинули, поэтому он точно имел возможность слиться с мусором.       Чан тут же буквально протрезвел и проснулся. Всегда, когда его будят посреди ночи, он больше лунатит, чем бодрствует. И он только сейчас понял, кто стоял напротив него, собираясь убежать в любой момент. — Эй, — вдруг улыбнулся Пак, осторожно сжав плечо Кая.       Прикосновения Чанёля не доставляли ему никакого дискомфорта, если не считать мгновенного разряда, который прошёлся по всему телу. Чонин удивлённо поднял взгляд на юношу, будучи готовым уйти по первой же просьбе. — Прости, я немного вялый и больше думаю, что это сон, поэтому могу показаться грубым. Расскажи мне завтра, что с тобой приключилось, и мы решим, что делать. А пока даже не вздумай покидать меня. Прости, что не предлагаю свою кровать. Мин ясно дал понять, что тебя трогать нельзя, — на последних словах Чан вздохнул, мягко поглаживая щёку младшего, — а жаль. — Ты точно не против, чтоб я остался? — Кай топтался на месте, не зная, как поступить: с одной стороны, ему так хотелось поцеловать Пака, а с другой – пока рано ему делать первый шаг, вдруг и он начнёт к нему приставать.

So what if you can see the darkest side of me?**

      Сехуну снилось что-то мрачное и холодное. Он не знал, где находится и почему чувствует что-то подобное, но всё выглядело так, как будто его закрыли в железной коробке без единой щелки для воздуха.       Проснувшись, он почувствовал, что тепло медленно расползается по телу, становясь горячее. Причину резкого потепления Хун определил не сразу, но, открыв глаза и увидев плед, сразу успокоился – с ума не сошёл.       Следующим моментом, удивившим его даже больше, чем первый, стал Кай, который, мирно свернувшись на полу, уткнулся носом в свою руку и спал. Перепугавшись, что он может простудиться, Се тут же укрыл старшего пледом.       Ложиться обратно спать смысла не было, поэтому блондин поднялся с дивана, осматриваясь. Эта квартира явно не Кая, сюда его привёз тот мужчина, с которым он был в клубе. Проблема состояла в том, что Хун не помнил, что было после этого.       Тишину разорвал шорох одежды, а после – звук закрывающейся дверцы шкафа. Сехун бесшумно вышел в коридор, не отрывая взгляда от двери напротив. И как раз в тот момент, когда он подошёл к ней, она распахнулась, показывая Хуну Чанёля, который не до конца надел майку. Взгляд скользнул по подтянутому телу и остановился на небольшом шраме на боку юноши, но тот сразу опустил майку, скрывая его. — О, ты уже проснулся? — улыбнулся Пак, прошептав. — Давай я тебя накормлю, а то из тебя вчера вышел, наверное, весь завтрак в купе с обедом и ужином.       Стоило Хуну услышать это, перед глазами ярко возникло воспоминание о вчерашней ночи, когда ему было настолько плохо, что он не мог стоять на ногах. А ведь он ничего не пил и не употреблял, просто в какой-то момент ему стало невыносимо слышать звуки и чувствовать запахи. Сейчас всё было так, как будто ничего не происходило, или вчера он весь день просто отдыхал.       Крохотная кухня встретила его запахом свежего кофе, как в кафе, и ярким солнечным светом. Если существуют идеальные времена суток, то сегодняшнее утро – самый настоящий эталон.       Хун осторожно сел на мягкий угловой диван, который нагрелся от солнечного света, и довольно поморщился, наблюдая за Чанёлем. Серебряноволосый налил младшему кофе, не обидев при этом и себя, и наклонился на кухонную тумбу, медленно попивая горячий напиток. — Ты хочешь что-то спросить? — прервав размышления О, спросил Пак.       Горький, как кофе, но тёплый взгляд Чанёля впитывался в Сехуна. Юноша ждал любого вопроса и был готов отвечать. Ему не нравилась эта тишина, которая переплелась с тяжёлым запахом напитка и повисла между ними. — Откуда у тебя этот шрам? — кусая губы, пробормотал О.       Казалось, что от волнения он даже забыл про вопросительную интонацию, но никого в комнате это не волновало. Чан был благодарен парнишке, что тот не испугался спросить подобное. Ёль устал хранить это воспоминание где-то глубоко в себе, оно просилось на свободу. Он отпил немного кофе и отставил его в сторону, чтоб ничего не мешало его рассказу, который он не планировал затягивать надолго. — Это случилось три года назад, когда мы только познакомились с Каем. Так получилось, что отсюда, да, из этой квартиры, Чонин ушёл в клуб. Эскорт. Как у тебя вчера, только цена была меньше и место проще. Там к нему начали приставать, и он убежал. Так он снова оказался у меня в квартире. Я уложил его спать на диване, сам же спал в своей комнате. По какой-то наиглупейшей причине я не закрыл входную дверь на замок, и эти ублюдки пробрались ко мне в квартиру. Когда я услышал Кая, я сразу прибежал в комнату и вырубил одного из них. Второй убежал на кухню, я рванул за ним, а у него в руках уже был нож.       Чанёль потянулся к подставке с ножами и достал один из них, разглядывая и проводя по лезвию пальцем. Хун неосознанно прикусил губу, понимая, что, наверное, для человека это очень больно – порезаться. Что уж говорить о тех, у кого подобное оружие оказалось в животе.       Пак не спешил продолжать, он медленно гладил сталь, разглядывая своё отражение в нём и вспоминая события того дня, словно всё это было прописано на холодной поверхности. — Этот, — Чан оторвался от своих мыслей, крепко сжимая рукоятку, — он держал этот нож в руках, когда я зашёл в комнату.       Присутствие Сехуна на кухне оказалось очень полезным: он вдруг начал видеть со стороны всё, что здесь происходило. Небольшое путешествие во времени, где он мог только наблюдать. Он видел борьбу, разбитую губу незнакомого парня, а после — сломанный стол и Чанёля. Чанёля, не способного подняться с пола, по которому медленно растекалась горячая кровь. Сехуну даже показалось, что задень он её – сразу обожжётся. — Они убежали, — Пак хмыкнул, задумчиво смотря в пол, а после поднял взгляд на Се, отчего у того по коже пробежались мурашки, — зато они получили то, что заслужили, когда я вышел из больницы.       О сглотнул, стараясь не смотреть на Чана. В этот момент в комнату зашел Кай, зевая во весь рот и не обращая внимания на присутствующих, словно на кухне пусто. Если он что-то и слышал, то ни за что бы не продолжил тему. Чонин помнил всю боль и тот страх, который кричал ему, что Чанёль может погибнуть в любой момент. Хун был уверен, что эта лужа крови очень долго терзала Кима во снах. Смотря со стороны, блондин понимал, что вина принадлежала только Каю, но он никогда бы не смог обвинить его в этом или упрекнуть. Это не его прошлое. Прыгать туда и вставлять своё мнение – самое низкое, что он может сделать для людей, которые спасли его.       Кай налил себе кофе, стоя лицом к плите. Настроения вмешиваться в разговор не было, и он просто хотел побыть наедине со своими мыслями. Эта тема, которую затронул Чанёль, оставляла слишком яркий след в памяти, чтоб её просто вышвырнуть из головы. На мгновение Чонин вспомнил дрожащего в луже собственной крови Чанёля. Тогда он подумал, что тот вот-вот растворится на его глазах, пропадая навсегда. Крупные мурашки пробежались не только по его коже, но и как будто проникли под неё, встряхивая всё тело приступом ужаса. Кружка с глухим звоном бросилась на пол, прогоняя это наваждение, которое буквально душило Кая своими когтистыми лапами.       По полу разлился кофе, и Чонин сглотнул, стараясь не думать, на что этот кофе похож. Швабра была в ванной, но ноги Кая не желали отрываться от пола. Страх и воспоминания захватили всё тело, сжимая его в тиски. Казалось, что стены вокруг сдвигались, грозясь вот-вот раздавить Чонина. — Эй, что с тобой? — взволнованный голос Сехуна вытягивал из прострации.       Жуткое видение исчезло, и измождённый Кай вдруг рухнул в объятия О. Парень чувствовал себя паршиво, но не из-за того, что его вдруг резко сломали воспоминания, а из-за того, что он оказался слишком слабым, чтоб им противостоять. Когда всё это случилось с Чанёлем, Чонин долго не мог прийти в себя, и едва ли помнил эти недели. Тогда ему помогал забыться алкоголь вперемешку с наркотиками. Кай никому не рассказывал о том периоде своей жизни, когда в свои шестнадцать лет он несколько раз чуть не умер от передозировки. Сюмин отыскал его где-то на другом конце города, схватил за шкирку и притащил к Чанёлю.       Какой-то один месяц перекроил жизнь Чонина. Тогда ему казалось, что он вырос, стал таким, каким хотел себя видеть. Он оглядывался назад и смеялся над своими решениями и суждениями. Но прошло три года, и нынешний Кай боялся смотреть назад и оценивать себя прошлого. Он прекрасно знал, что в девятнадцать лет ещё рано говорить о взрослении. Кай менял себя, снова менял, желая добиться идеала. Он хотел стать сильнее, чтоб перестать искать защиту в Чанёле, как он это делал все те два года и начинал делать сейчас. Он хотел защищать.       Чонин ушёл в душ, снова оставляя Чанёля и Сехуна наедине, но тем совсем не хотелось разговаривать. Они переваривали то, что только что видели, и их не радовало подобное. Пак решил сменить обстановку, посмотрев на часы и объявив, что хотя бы через час они должны явиться в кафе, иначе Сюмин с них кожу сдерёт. — Ты боишься его? — натянуто улыбнулся Хун, посмотрев на Чана. — Знал бы ты его столько, сколько знаю его я, ты бы тоже его боялся, — хохотнул Пак, ероша волосы на затылке. — Знаешь, Сюмин – хороший человек, если у него есть тот, кто может руководить им. Наверное, ты ещё не знаком с такими людьми, как он. Их самый большой минус – они абсолютно бездарны в руководстве. Тот момент, когда любой их приказ выходит им впоследствии боком. С таким “талантом” можно только родиться.       Перемывание костей Минсоку ослабило напряжение и слегка стёрло неприятное ощущение от произошедшего. Сехун успокаивал себя тем, что сейчас и у Кая, и у Чана всё хорошо, а подобные знания о них в прошлом могут помочь О подружиться с ними в настоящем. Хотя Се уже искренне верил, что они друзья, его пугало ощущение, что дружит с ними только он. — Вы чего такие кислые? — суша волосы полотенцем, улыбнулся Кай.       Он и сам для себя решил, что переживания о прошлом – лишь пустая трата времени. Если постоянно смотреть назад, то будущее затылком не увидишь, а оно – всё, чем на этот момент он обладал. Кай всегда считал душ заменой ночи, потому что только тогда можно переосмыслить всю свою жизнь. Он вспоминал свои детские поступки, раз за разом ругая себя, но это было то же самое, что корить вчерашнее утро за то, что оно перешло в день. Ошибки – обычное для человека дело, но если он только и делает, что жалеет о своём поступке, а не находит для себя какого-то ответа на то, как жить дальше, то грош цена этому прошлому. Раньше Кай только так и делал, сваливая всю вину на себя прошлого, который был дураком и ребёнком, но тогда чем его сегодняшние детские обвинения отличаются? Самое простое – обвинять, самое сложное – научиться жить с этим. И сейчас Кай хотел только одного – стать сильнее, чтоб защищать тех, кто рядом.

Yesterday seems like a life ago Cause the one I love Today I hardly know***

      Минсок готов был расчленить всех особо опасным способом, когда только увидел эту троицу на пороге. — Да вы хоть представляете, который сейчас час, ублюдки вы слабоумные?! — раскричался рыжий, отчего посетители вздрогнули и посмотрели на пристыженных на входе ребят.       Чанёль был не в состоянии вскипать и отвечать так же раздражённо своему другу, поэтому он лишь спокойно проследовал в сторону своего кабинета, лишь у двери повернувшись к Мину. — Мне никто не звонил? — спокойно пробасил парень, так же равнодушно смотря на Сю. — Всё те же личности всё с теми же угрозами. Заметь, я буду только рад, если когда-нибудь он всё-таки закажет тебя, — прорычал Мин, швыряя в своих работников фартуки, — чего встали, придурки? Быстро пошли переодеваться, пока я вас не пристрелил!       Рыжий ещё долго плевался ядом и ворчал, протирая свою стойку, а Чанёля уже и след простыл. Юноша зашёл в свой кабинет, плюхаясь на кресло и запуская пятерню в волосы. Вчерашний вечер для него был сложным в эмоциональном плане, и у него даже не было времени, чтоб всё обдумать. Парень закрыл глаза, откидываясь назад, и начал перебирать в голове воспоминания. — Ты посмотри на него, — прокричал Сюмин, швырнув на пол человека, который был больше похож на скелет, туго обтянутый кожей, чем на того Кая, которого Чан знал.       Пока он лежал в больнице, этот ребёнок даже ни разу не навестил его, и никто толком не мог сказать, где он и с кем. Всё, что помнил Пак – его слёзы. Кай плакал и умолял его не закрывать глаза. Таким он и хранился в его памяти около месяца. — Где ты его нашёл? — Пак опустился перед мальчишкой на колени, поглаживая того по волосам.       Спал Кай или был без сознания – непонятно, но он явно не ожидал увидеть перед собой Чанёля, когда открыл глаза. Сначала ему показалось, что он всё ещё спит, и он не хотел, чтоб этот сон заканчивался. Но стоило ему закрыть глаза, как образ исчез, а этого никак нельзя было допустить. Вскрикнув: “не уходи!”, Кай вцепился в плечи Чанёля. — Хей, тише ты, тише, я здесь, не переживай, — шептал Пак, обнимая парнишку и поглаживая его по спине.       Они не знали ничего друг о друге, были вместе всего ничего, но никому не хотелось разрывать объятия. Кай всегда был один, а если и находил друга, то вскоре тот отказывался от него или умирал. Ему хотелось чувствовать защиту. Он устал просыпаться на дырявом матрасе и получать несколько ударов от любовника его тётки вместо завтрака.       Самое сложное было заставить Чонина отказаться от наркотиков и алкоголя. Уж тут всё на себя взял Пак. И спустя год Кай оправился от всего, что с ним случилось.       Их объединяло прошлое, связывало крепкой нитью, но больше между ними не было ничего. Отчётливо ощущали это оба, но признаться в этом не рисковал никто.       Звонок телефона заставил Пака вздрогнуть и подскочить в кресле. Ему вот уже какую неделю не давал покоя один и тот же человек, заставляя Чанёля всеми мыслимыми и немыслимыми способами с ним поговорить. Тот в свою очередь тоже всеми способами игнорировал его, чем раздражал парня ещё больше. — Пак Чанёль, тебе надоела твоя жизнь? — прошипел голос, отчего серебряноволосый лишь усмехнулся, готовясь выслушивать тираду. — Как удобно всё скидывать на подчинённых, не правда ли? — Я тебя умоляю, Бён Бэкхён, кому, как не тебе, знать, что такое – скидывать всё на других, — зевнул Чан, постучав карандашом по столу, — это единственная проблема, которая тебя волнует? Разговор закончен? Я могу отключаться? — А ну стоять! — прокричал парень на том конце провода, но Пак, даже не думая его выслушивать, тут же положил трубку.       Стоило Каю и Сехуну уйти в работу и абстрагироваться от всего, что с ними случилось, в кафе влетел Тао и чуть не сшиб с ног младшего. Меньше всего Хун ожидал увидеть этого парнишку здесь снова. — Мне нужно срочно с тобой поговорить, — взволнованно пролепетал Тао, хватая О за локоть и отводя в сторону. — Скажи, что вчера с тобой было? Только честно. — Эм… кто тебе об этом сказал? — Хун удивлённо моргнул, но Цзы не собирался отвечать ни на один вопрос, пока не получит свой ответ. — Хорошо, мне вчера стало плохо. Все звуки и краски смешались, перед глазами всё поплыло, и я еле успел дойти до квартиры Чанёля.       Брюнет отпустил локоть парнишки, задумчиво смотря в пол и хмурясь. Ему совсем не нравилось состояние Сехуна, но он ничего не мог с ним поделать, только наблюдать. — А когда ты познакомился с Каем? — вдруг спросил Тао, отчего Хун даже слегка попятился назад. — Зачем тебе это знать? — голос Се дрожал: парень напротив по-настоящему пугал его своими расспросами. — Это важно. Прекрати отвечать на мои вопросы вопросами, — сердился Цзы, но после понял, что так напугает Хуна ещё больше. К юношам подошёл Кай, которого всегда бесило присутствие Тао рядом с блондином, но сейчас Хун был чем-то напуган, а это злило куда больше. — Что у вас тут происходит? — нахмурился Чонин, и Цзы перевёл взгляд на него. — Когда у тебя появился Сехун? *Я ухитряюсь жить в мире без совести, Я пытаюсь снова и снова, но я безлик. © Anonymous **А что, если ты увидишь темную сторону моей жизни? © Animal I Have Become ***Кажется, что вчера было целую жизнь назад, Потому что ту, что я люблю, Сегодня я едва знаю. © Another Lonely Day