Версия 41.2

'Cause I'd rather feel pain than nothing at all*

      Опешив от неожиданного вопроса, Кай даже забыл, что на вопросы принято отвечать. Перед глазами сразу возникло воспоминание о лежащем на соседней крыше парне, а в голове неизвестный голос начал спрашивать его: “правильно ли ты поступил, Ким Чонин?” — Почему ты думаешь, что это тебя касается? — пришёл в себя Кай, перенимая у младшего привычку отвечать вопросом на вопрос.       Держаться хладнокровно у Тао получалось всё хуже и хуже. Сжав кулаки и серьёзно посмотрев в глаза Кая, он прошипел: — Если я спрашиваю, значит, у меня есть на то веские причины, и я не перестану спрашивать об этом, пока ты мне не ответишь.       Препираться с ним не было никакого смысла, а тратить нервы на ещё одну жертву любопытства в планы Чонина не входило. Одного морозящего душу взгляда хватило, чтоб остудить пыл Тао, но так просто сдаваться он не хотел. — Неделя. Устроит? — ответил Кай и, не дожидаясь ответа уже на свой вопрос, парень ушел в сторону стойки Сюмина.       Игра в вопрос-ответ порядком надоела Чонину, он мечтал хотя бы об одном спокойном дне. Неужели нельзя обойтись без происшествий? Хотя это снова вопрос, на который нет ответа.

If it's an eye for an eye Then we all go blind**

      Встреча, на которую был приглашён как Кай, так и Сехун, неумолимо приближалась. Оставалось уже меньше суток, когда О распластался на полу перед кроватью старшего, с наслаждением потягиваясь. Сюмин не очень любил слово “выходные”, Сехуну даже казалось порой, что у того челюсть сводит, когда он просто думает об этом. Единственной мотивацией было – побыстрее отработать бездонный долг Чанёля. Ирония состояла в том, что отработает его Кай только тогда, когда Пак сам того захочет. — Вытянул тут свои ноги, — засмеялся брюнет, слегка пнув тряпичного блондина, который был не в силах ответить, — куда делась твоя суперчеловечность? Батарейка села? — В нас заложена сила и выносливость, но максимально она проявляется, когда эта самая батарейка заряжена. Вы, люди, можете привыкать к такому. Я могу отключиться в любой момент. И больше всего я боюсь, что просплю эту встречу, — ответил Хун, только на его лице ни один нерв не выказал разочарования.       Во встрече не было ничего особенного по мнению Кая, он бы сам с удовольствием проспал её, а потом ещё неделю, пока Чанёль не перестанет злиться. Но даже желание позлить Пака уступало желанию увидеть Сехуна в этом обществе. Как этот парень сливается не только с подростками, как сам Кай, но и с людьми, у которых шнурки на ботинках стоят дороже его квартиры. — А если ты уснёшь сейчас, я смогу разбудить тебя? — протянув другу стакан воды, спросил Кай и уселся на корточки напротив. — Мне нужны сутки, чтоб подзарядиться, нехватка заряда может негативно сказаться на моих способностях к регенерации, — Сехун сделал небольшой глоток, хотя пить ему совсем не хотелось, и поднялся с пола, — я всё-таки лягу, ты не против?       Время тянулось настолько же медленно, насколько в Чонина запихивался его же ужин его же попытками. Проще говоря, он просто водил вилкой по тарелке, задумываясь о чем-то своём. Ему было интересно, как долго Сехун сможет прятаться у него, вращаясь в кругах таких знаменитых и богатых людей как те, с которыми им предстоит встретиться. Ведь он беглец. Причем не просто какой-то преступник, сбежавший из тюрьмы (за ними уже никто толком не следит), а самый настоящий опытный образец. Неужели они так легко разбрасываются ими? Если только… — Точно! — воскликнул Кай, схватившись за телефон и набрав уже слегка позабытый номер. — Мне нужна твоя помощь. Сможешь разузнать кое-что об одном научном центре? — Фигня вопрос, милый, — послышалось на том конце провода, и Чонин улыбнулся — всё-таки он скучал по этому парню, которого не видел около трёх лет.       Несмотря на все опасения, Сехун всё-таки смог встать к позднему завтраку и принять душ. Кая не было в квартире, записок — тоже, поэтому О имел все права просто насладиться спокойствием перед тяжёлым вечером.       Он не знал, чего можно ждать от этой “дружеской встречи”. Воспоминания о предыдущей встрече всё ещё напоминали о себе, поэтому в голове крутился только вариант “ничего хорошего”.       Чонин вернулся как раз тогда, когда Сехун вынул из шкафа свой костюм, собираясь привести его в порядок. Парень явно был чем-то обеспокоен, для этого не нужно было быть эмпатом, но Сехун решил не вмешиваться в чужие переживания, так как у всех должны быть свои предметы для размышления и переживания. Ну, так думал Сехун. А его мысли не всегда должны быть верными. — Мой костюм ещё не привезли, его заказал Чанёль ещё вчера, поэтому можно пока никуда не торопиться, — проворчал Кай, усаживаясь за стол и утыкаясь в телефон.       Больше они не разговаривали. Даже когда примеряли костюмы, даже когда за ними приехал дорогой автомобиль, ценность которого Сехун, конечно, установил субъективно. — Просто держись рядом, окей? — вдруг заговорил Кай, когда они почти подъехали к нужному месту.       Отвечать уже смысла не было, поэтому О лишь кивнул, поправляя свою одежду. Ему казалось, что, сколько бы раз он ни выходил в свет, его будет беспокоить его внешний вид. Кажется, ему не установили функцию “самолюбие”.       Приехали они, к слову, в огромный загородный дом, который, как потом выяснил Сехун, находился на границе двух территорий — Чанёля и Криса. Отличное решение — провести годовщину объединения именно в этом месте. От подобной контрастности у Сехуна закружилась голова, ему казалось, что он жил две жизни. Одну — в простой квартирке на крыше, а другую, ночную, — в таких шикарных местах, одетый в дорогой импортный костюм. Что уж тут говорить о впечатлениях, которые буквально каждый день захлёстывали его с головой.       Сам дом из себя представлял огромное строение с тремя этажами и абсолютно стеклянными стенами. Хуну это показалось слишком вычурным. Кому захочется жить спокойной жизнью в стеклянной коробке, словно лабораторная мышь. От воспоминаний о лаборатории у парня по коже пробежался табун мурашек, и он, откинув эти воспоминания за неактуальностью, вошёл в дом. И там он обнаружил, что Тао немного приуменьшил, говоря только о близких друзьях. Ну, или у него, по меньшей мере, под сотню близких друзей. — Откуда столько людей? — не сдержался и спросил Сехун, пока ловил на себе заинтересованные взгляды присутствующих. — Это жест уважения. Если бы кто-то из них не пришёл, это бы вполне означало войну, — Кай пожал плечами.       Этот парень слишком хорошо знал всю подноготную этого мира, от этого Сехуну становилось не по себе. Что значит война? А если просто кто-то не смог прийти по причине плохого самочувствия? Или в этом обществе запрещено болеть? — Отправляют приближённого, — ответил Чонин, когда Хун озвучил свои вопросы, — здесь игнорирование приглашения приравнивается к неуважению, а за неуважение наказывают. Вы посмотрите, опять он.       Сехун сразу понял причину раздражения брюнета. Тао ему абсолютно не нравился, тогда как сам О начал проявлять к нему что-то похожее на доверие. Сам Цзы счастливо обнял блондина, говоря о том, как рад его видеть и как устал от прогнившего общества вокруг. Тогда-то Сехун и задался вопросом, зачем он принадлежит этому обществу, раз испытывает к нему такие негативные чувства, а потом спросил об этом себя, и вопрос отпал сам собой. — Кай, тебя ждёт Чанёль, — вместо приветствия сухо сказал Тао, тут же обращаясь к Сехуну со счастливой улыбкой на лице, — пойдём, я покажу тебе дом, он потрясающий.       Чонин нашёл Пака и Ву у лестницы, ведущей на второй этаж. Оба стояли с бокалами шампанского, принимая рукопожатия и поздравления от гостей. Фальшивые улыбки прилагались. Однако, заметив Кая, Чанёль улыбнулся совершенно по-другому, приветствуя друга. — Я рад, что ты пришёл, — сказал Пак, протягивая Чонину бокал. — Кто на сей раз проигнорировал вас? — решил перейти сразу к делу Кай, делая небольшой глоток и оглядывая присутствующих. — Я вижу, что весь восток здесь. — Они слишком трусы, чтоб не прийти на такое мероприятие. Стоит хоть одному не явиться, их заклюют соседи, — хмыкнул Ифань, которому еще несколько лет назад понравился Кай за его проницательность и хватку. — От севера не пришло двое, — слегка прорычал Чанёль, которому этот факт явно не нравился.       Ифань и Чан сами принадлежали северной стороне города, отчего неявка их ближайших соседей могла означать только то, что что-то грядёт. Это Чонин понимал без каких-либо разжёвываний, и это ему не нравилось ровно настолько, насколько Чанёлю. — Думаешь, они что-то замышляют? — Нельзя знать наверняка, но и ждать чего-то хорошего от их лидеров — тоже, — ответил Ву, а Пак лишь задумчиво хмыкнул.       Все подходили к парням даже по три раза, чтоб показать своё уважение, но больше никто не появлялся. Это становилось уже самой обсуждаемой темой вечера, несмотря на то, что обсуждалась она полушёпотом. — Севера так и нет, — задумчиво пробормотал Тао, сидя вместе с Сехуном в дальнем углу комнаты. — Севера? — переспросил О, не понимая абсолютно всю структуру жизни этого общества. — Наш город разделен по частям света: север, юг, запад и восток, причём по силам и могуществу они как раз в том порядке, в каком я указал. Мы – север. Наша территория разделена на четыре части, в каждой есть лидер. Год назад территории Чанёля и Криса были объединены, что вызвало огромную волну возмущения со стороны остальных лидеров. Их двое. И они ненавидят нас. А сегодняшним отсутствием они только показали это ещё раз.       Сехун удивлённо вскинул брови, совсем не ожидая, что это всё настолько серьёзно. Он не понимал, как можно каждый день жить, ожидая, что вот-вот кому-то захочется напасть. Это больше походило на детский сад со взрослыми играми. — И что теперь будет делать Чанёль? — Скорее всего – готовиться к войне, — спокойно заключил Тао, как будто они обсуждали бытовые проблемы, хотя для людей, которые жили в этом мире, всё так и было.

I never back down Always in crisis Left to my own devices***

      Не успел Сехун продолжить разговор, как все взгляды оказались прикованы к входной двери. О не знал, кто это, но невысокий парень, который уверенной походкой направлялся к ошарашенному Чанёлю, привлёк внимание каждого. — Вы только посмотрите, кто пришёл, — прорычал Пак, словно никого вокруг, кроме незнакомца, в помещении не было, — Бён Бэкхён собственной персоной.       Парень усмехнулся, нагло смотря на Чана из-под своей черной чёлки. Для Сехуна всегда было трудностью понять – хороший человек или плохой на первый взгляд, поэтому всё, что ему оставалось – оценивать по внешности. А внешность у Бэкхёна была потрясающая, от него невозможно было оторваться. Хрупкий, низкий юноша с тонкими, словно фарфоровыми, ручками и дерзким взглядом, который буквально прожигал насквозь. — Что, не ожидал, да? — ядовито прошипел Бён, заставляя Сехуна, который сидел в нескольких метрах от них, почувствовать себя лишним.       О готов был поспорить, что то же самое ощутили присутствующие, особенно когда Чанёль, не отрывая взгляда от юноши, хмыкнул в ответ. — Кто это? — неосознанно шепнул Сех на ухо Тао.       А тот явно не собирался отвлекаться на какие-то ответы, продолжая сверлить взглядом недавно вошедшего. Без помощи Цзы было сложно понять весь ажиотаж и напряжение, которое витало в воздухе. — Неужели мне здесь даже выпивки не предложат? — громко произнёс Бэк, продолжая изображать из себя что-то вроде центра Вселенной. — И кстати, Чан, — продолжил юноша, когда ему поспешно протянули бокал с шампанским, — я здесь только для того, чтоб оказать вам обоим услугу. Вы же начали бы обижаться, если бы я здесь не появился, не правда ли? Так вот я здесь. Хотя я мог бы проигнорировать приглашение в этот цирк уродов, потому как кое-кто игнорирует меня. Но можешь и дальше не отвечать на мои звонки, а вот войны с вами я точно не хочу.       Залпом выпив всё содержимое бокала, Бэк поставил его на поднос и, улыбнувшись сначала Ифаню, а потом – Чанёлю, собрался было уже идти, как вдруг его взгляд остановился на Сехуне. Нахмурившись, Бён не проронил ни слова, развернулся и вышел из дома.       Напряжение, душившее всех присутствующих, вдруг резко исчезло, и все словно по команде облегчённо вздохнули.       Тао, решивший, по-видимому, забыть вопрос Сехуна, подошёл к Ву, что-то шепнув тому на ухо, и Ифань задумчиво на это кивнул. О начинало мутить только от мысли, что он здесь совершенно чужой, ничего не понимает и похож больше на приложение приложению, коим являлся Кай для Чанёля.       После ухода Бэкхёна всё вернулось на круги своя, словно его и не было. Только вот теперь Сехун сидел в одиночестве, так как Тао куда-то пропал, а Ифань выглядел обеспокоенно, осматриваясь по сторонам. Это не было бы так заметно, если бы Сехун не заскучал, смотря только в одну точку. Ему было интересно наблюдать за Ву, но тот вёл себя слишком странно для Ифаня, с которым ему пришлось познакомиться. Чем ещё заниматься человеку, которому откровенно скучно? Правильно, выбирать жертву и придумывать, о чём он думает.       Хуну было сложно придумать причину беспокойства, он слишком плохо знал три вещи: Ифаня, людей и их психологию. Хотя выдумывать ему скоро наскучило, и он обнаружил, что в течение нескольких минут просто смотрел в одну точку, не думая ни о чём. Слишком скучно. — Хэй, ты бы хоть к нам подошёл, — улыбнулся Кай, подходя к другу, который, казалось, уже засыпал. — Может, выпьешь чего?       Хун покачал головой, поднимая взгляд на Чонина и вздыхая. Ему жутко хотелось вернуться домой, подальше от этого скучного напыщенного общества. Опять эта фальшивость и роскошность. За это время О усвоил одно твёрдо и прочно – за деньгами гниль не спрячешь. — Чанни хочет с тобой поболтать, пойдём, — кивнул головой в сторону Пака Кай, а Сехун удивлённо изогнул бровь.       Вот уж как-как, а так Чонин Чанёля ещё не называл. Что у них там произошло, что он стал отзываться о нём, как о любимом младшем братике? Хотя откуда Сехуну знать, как о них отзываются.       Сехуна встретили медвежьи объятия Чанёля, и парень понял, что причиной всех этих нежностей был алкоголь. В голове О отметил, что ни за что не расскажет Каю, как он назвал Пака, иначе обоим будет жутко стыдно за это.       Однако не успел Хун даже довести свою мысль до конца, как его оглушил звук выстрела и бьющегося стекла. Все в одно мгновение рухнули на пол, кроме Се, который лишь поморщился от слишком резкого звука.       Следующим звуком, в синхрон новому выстрелу, рявкнул Тао, приказывая охране напасть в ответ. Пули попадали в стены, все присутствующие прятались, кто где мог. Чанёль и Ву, держа в руках пистолеты, сидели за лестницей, изредка выглядывая, чтоб найти цель, и стреляли.       Хуну повезло, он стоял за колонной, и стрелявшие не могли его видеть, если парень верно рассчитал угол обзора. Все были уверены, что стреляют только с одной стороны, но голос Тао заставил их вздрогнуть. — Мы можем быть окружены, ищите другие укрытия!       И словно по договорённости стекло напротив Сехуна разбилось от нового выстрела. Но не успел О подумать, как в следующее мгновение оказался на полу, прижатый Каем. — Ты совсем дурак?! — прошипел Чонин и поморщился, схватившись за плечо.       Рука окрасилась кровью, а Сехун побледнел от ужаса — Кай спас его от пули, закрыв собой. И если бы у О было чуть больше времени, он бы успел наорать на друга за то, что в этом не было необходимости — у Сехуна все раны заживут, тогда как Чонин в опасности.       Подобная картина стала последней каплей для Чанёля, который не позволил бы расстреливать своих людей ни при каких обстоятельствах. Поднявшись с пола вместе с Ифанем, они спиной к спине начали стрелять в темноту улицы, где притаились стрелявшие. — Мы их взяли, — послышалось в рации Тао, и только тогда лидеры прекратили стрельбу. — Я отвезу тебя в больницу, — подбежав к Каю, прошептал Чанёль, — ты только не отрубайся. — Это просто плечо, придурок, я в порядке, — прошипел Чонин, но поддался Паку, который осторожно поднял его на ноги. — Сехун, ты едешь с нами, Ифань и Тао, вы знаете, что делать, — распорядился Чан и направился к выходу.       Цзы кивнул и поспешил к заднему выходу, чтоб разобраться с незваными гостями, а Ифань прощался присутствующими, принося им свои искренние извинения. — Что это было такое? – приходя в себя, уже в машине спросил Сехун, усевшийся на переднее сиденье, оставив Кая лежать на заднем, потому что он был категорически против, чтоб с ним нянчились. — Предупреждение, — неотрывно смотря на дорогу, холодно ответил Чанёль. — Почему именно оно, а не нападение? — не унимался Сехун. — Раненых больше нет. Сомневаюсь, что кто-то бы вообще в живых остался, если бы их целью было – убить нас всех. Я стрелял с одной целью, они – с другой. Поэтому я уверен, что двое убиты.       Хун вздрогнул, неосознанно вжимаясь в кресло. Его вдруг охватил морозящий душу страх от признания Чанёля. После его слов у О язык не поворачивался произнести хотя бы что-то, поэтому остальную часть пути они проехали в тишине.       В больнице к Каю не пускали, поэтому Чану и Сеху пришлось ждать новостей в комнате ожидания. Все работники слишком хорошо знали Пака, поэтому даже принесли подушки, чтоб было мягче сидеть и несколько раз предложили чая, но Ёль, едва сдерживая рык, отказывался.       Сехун же сидел не двигаясь, переживая за Кая по-своему, тогда как Пак измерял комнату шагами, отчего у Хуна даже в глазах рябило. — Чанёль, я тебя умоляю, сядь! — вдруг вырвалось у О, и парень испуганно поспешил закрыть рот ладонью.       Резкий тон юноши вырвал Пака из его мыслей, и тот удивлённо уставился на Хуна. Без лишних пререканий Чан послушно сел на кресло. То, что у него сдавали нервы, на этот раз показывал палец, которым он постукивал по телефону. — Чанёль, — позвал парня доктор, появившийся на пороге, и Пак подскочил на месте. — Всё прошло хорошо, ему очень повезло, что артерия не задета. Но, несмотря на то, что он хорошо себя чувствует, я бы настоятельно рекомендовал ему остаться в больнице. — Да, конечно, можно с ним увидеться? — Чанёль пытался скрыть дрожь в голосе, но Сехун сразу понял, что ему тяжело с этим справиться. — Он пока не отошёл от наркоза, но… — доктор колебался, отдавая себе отчет, кто перед ним стоит, — хорошо, наденьте халат, и я вас пущу.       Дрожал не только голос Чанёля, но и его руки. Хун готов был поспорить, что Пак дрожал весь. Сам же О пытался понять, что происходит с ним. Он капался в своих эмоциях, словно в ворохе одежды, ища что-то, что помогло бы ему понять, что он чувствовал. Буквально через несколько секунд он понял, что не чувствует ничего. Элементарную пустоту. Чтоб проверить себя, Хун мысленно себе говорил: “твой друг ранен, ты должен волноваться”, но это не помогало, отчего О становилось немного не по себе.       Кай лежал в светлой чистой палате, где не было никого, кроме него. Видимо, для Пака и его друзей всегда свободны дорогие и ухоженные комнаты. Интересно, что бы было, если бы Чонин не был так близок с Чаном. Он бы умер? От подобных мыслей Сехун вздрогнул и мысленно ударил себя. Его раздражали его мысли, как и он сам.       Хун не знал, куда себя девать, он просто сел на диван у окна и смотрел в окно. Он не засекал, сколько времени прошло, да его и не волновало это. Почему-то его стало всё бесить, особенно то, как он думал, как он реагировал на всё. Раньше, если что-то необычное случалось, его разрывало от восторга, хотелось кричать от удивления, а сейчас? Сейчас даже Чанёль более эмоциональный, а он ведь хладнокровно убил двоих. И именно эта мысль заставила Сехуна вздрогнуть. Хоть что-то. — Ты выглядишь так, как будто я сейчас того… — хмыкнул Кай, открывая глаза и смотря на Чанёля, который чуть ли не молился уже, чтоб парень пришёл в себя. — О, ты очнулся! — взвизгнул Пак, а Сехун по-доброму улыбнулся, наблюдая за этой картиной. — Конечно, я бы очнулся, — прохрипел Кай, покачав головой, но он явно был рад видеть друзей рядом, — я же не отработал свой долг. Не перекидывать же мне его на Сехуна.       Чанёль удивлённо моргнул и понял, что это была шутка только тогда, когда Кай хрипло засмеялся. — Если бы ты не был ранен, я бы тебя ударил, — прорычал Пак, но улыбку спрятать у него не получилось.       Он был счастлив, что Кай в порядке, а этого ему было достаточно. И теперь Сехун ощутил облегчение. Он не знал, как можно чувствовать подобное после того, как чувствовал пустоту, но разбираться ему не хотелось.

Let me be the one to numb you out Let me be the one to hold you Never gonna let you get away****

*Потому что лучше чувствовать боль, чем совсем ничего. © Pain **Если действовать по правилу "око за око", То мы все ослепнем. © Human Race ***Я никогда не отступаю, И всегда на распутье, И все всегда по моей воле.© Nothing's Fair in Love And War ****Позволь мне быть тем, кто притупит твои чувства, Тем, кто обнимет тебя, Я никогда не дам тебе уйти © Painkiller