Версия 41.2

      Вечерний воздух ударил в нос: приближалась зима, и даже Сехуну было не по себе от холода. Он пробирался в рукава растянутой толстовки и колол кожу, отчего хотелось закутаться в тёплый плед и спасти себя от неприятных касаний. Толстовка, кстати, принадлежала Каю, который перед их прогулкой настоял, чтоб Сех её надел, потому как возмущения в стиле “я смотрю на тебя, и мне становится холодно” стали аргументами для сердобольного и заботливого О.       Воспоминания о старшем сразу встряхнули блондина, и холод ушёл на второй план. Вот только посмотрев в сторону своего дома, где он и надеялся заметить Чонина, Хун не заметил ничего даже отдалённо напоминавшего силуэт друга. На секунду ему стало страшно, что тот успел уехать, не попрощавшись, но вскоре переживания улетучились. Неподалёку от него, на небольшой остановке, сидел Кай, пытавшийся согреть больную руку горячим дыханием.       Брюнет сразу заметил подходящего к нему Сеха, но у него всё равно не было времени, чтоб придумать ответа на вопрос, который, Чонин был уверен, он задаст. — Куда ты?       Бинго! Кажется, Ким уже научился предугадывать действия и слова младшего, несмотря на то, что тот всё равно оставался для него загадкой. — Ты чего тут делаешь? — Ким решил смухлевать, отвечая вопросом на вопрос, зная, как Сехун ненавидел это, ведь тот привык получать точный ответ на всё, а не запутанную канитель предложений. — Куда ты? — повторил свой вопрос Сехун, слишком настойчивый в последнее время.       Кай по-доброму закатил глаза, не сдержав улыбки. Младший менялся и рос на его глазах, но в нём всё равно оставалась та наивность и детскость, присущая обычным подросткам. — Я ждал автобус, хотел уехать домой, но сейчас, думаю, ты возмутишься и никуда меня не отпустишь, — открыто выразил свои мысли Ким, смотря на парнишку с нескрываемой теплотой во взгляде.       Сехун насупился, явно не ожидавший, что его так легко раскроют, и недовольно скрестил руки на груди. — Я настолько предсказуемый? — пробурчал блондин, чем вызвал лёгкий смешок со стороны старшего. — Но раз ты и так всё знаешь, тогда пошли скорее в дом, иначе даже я отморожу себе что-нибудь, а ты и подавно.       Выбора, кроме как сдаться, у Кая не было. К тому же, автобус всё никак не приходил, а обездвиженная рука уже и так не чувствовалась.       Теплота квартиры окутала вошедших, и Чонин счастливо выдохнул от ощущения, что он дома. Да, это была другая квартира, с другой планировкой, в другом месте, но присутствие Сехуна делало всё таким уютным, словно укрывало в мягкий плед и протягивало какао с маршмеллоу. — Ты голоден? — как-то по-семейному спросил Сехун, а Кай едва сдержался, чтоб не обнять младшего.       Единственная вещь, которая сдерживала его — раненная рука. Чонин так долго не чувствовал тепла от другого человека, что понял, насколько истосковался по этому только тогда, когда такой человек появился.       Не дождавшись ответа, Хун скинул кроссовки, проходя в гостиную, где стоял большой шкаф с вещами его и (что самое важное) Кая. — Проходи пока на кухню, я сейчас переоденусь и вернусь, — предупредил старшего блондин, уже с головой пропадая в шкафу.       Чонин пожал плечами, соглашаясь, и тут же поморщился — рана напомнила о себе. Парень осознал, что за весь вечер, начиная с похищения Сехуна и до этой секунды, он ни разу не перевязал руку и не выпил таблетки, а это означало только одно — долгие возмущения со стороны врача, если будут осложнения.       Выбор был очевиден, нужно было поесть перед приёмом таблеток, поэтому холодильник друга Кай открывал чуть ли не с молитвой. Тот встретил его разнообразием продуктов, и брюнет осознал, что попал в рай. — Скажи, что тут можно есть всё? — громко спросил Ким, закрывая дверцу холодильника и сталкиваясь нос к носу с Сехуном.       На мгновение всё замерло, даже шорох секундной стрелки словно исчез из зоны досягаемости. Впервые они видели друг друга настолько близко, что чужое дыхание обжигало кожу, а взгляд заполнял каждую клеточку тела без остатка.       Осторожный шаг вперёд равен такому же едва заметному шажку назад. Они вальсировали. Это был танец без музыки и касаний, такой лёгкий, как летний пух или первый снег, россыпь инея на траве или утренние поцелуи.       Не отрываясь от глаз напротив, Хун сделал ещё один шаг навстречу, на этот раз более уверенный, и Каю пришлось смириться с тем, что за ним был тупик в виде кухонного шкафа. — Я не знаю, почему… — вдруг начал шёпотом Сех, словно боясь нарушить царящую между ними атмосферу интимности. — Меня просто тянет.       Ким вздрогнул от этих слов младшего, не веря в реальность происходящего, но бороться с собой он не хотел. Он нуждался в этом тепле, в этом свете, который исходил от Хуна, и, казалось, это всё, чего ему так не хватало всю его жизнь.       Мягко проведя подушечками пальцев по ослепительно белой коже младшего, Кай едва коснулся большим пальцем его щеки и нежно потянул на себя. От лёгкого прикосновения чужих губ к его собственным у Чонина взорвался мир под ногами. Ответ был робким и немного смущённым — Сехун не знал, что делать, и брюнет на это лишь тепло улыбнулся, не желая так легко отказываться от долгожданного поцелуя. Обхватив губами верхнюю губу младшего, Кай немного выждал, прислушиваясь к своим ощущениям, которые будто затихали, но стоило только Хуну неуверенно повторить действия старшего, как эмоции вспыхнули с новой силой.       О чувствовал, как у него покраснели щёки от безумного сердцебиения. Всё, что парень пережил до этого, мгновенно стёрлось одним поцелуем. Поцелуем, перед которым так тряслись коленки, так скручивало каждый нерв, так потели ладони, но который словно выбил из него дух, отделяя что-то земное и ненужное от самого чудесного и воздушного в мире.       Первым разорвал поцелуй Кай. Он физически почувствовал, насколько это было тяжело, словно его самого разорвало на части. Приземляться на землю оказалось до горечи больно, как будто ему в лёгкие налили раскалённое железо, которое теперь твердело внутри него и ломало рёбра.       Они ещё долго стояли, потупив взгляд, не решаясь заговорить, и первым тишину нарушил, как это ни странно, Сехун. — Ты хотел поесть? Мы можем приготовить что-нибудь, если ты не против, — смущённо пробормотал блондин, продолжая разглядывать свои ноги. — Сехун, — вдруг позвал его Кай, а от лёгкой хрипотцы в голосе у Хуна снова задрожали коленки. — Что? — взволнованно сглотнул О, поднимая взгляд на Чонина и встречаясь с глазами, наполненными безграничной теплотой и заботой. — Меня тоже… — Ким вдруг запнулся, — тянет к тебе.

***

      Крис прогуливался по этажу больницы, не зная, чем себя занять. Чанёль предупредил его, что с Тао всё будет хорошо через сутки, но что-то не давало ему покоя. Такого просто не могло произойти, ведь Цзы пил таблетки, он был в этом уверен.       Звонок телефона вывел Ифаня из транса, и юноша удивлённо уставился на экран — звонил начальник его охраны, а это означало одно — проблемы. — Босс, у нас проблемы, — ожидаемая фраза для начала разговора, — больницу окружили люди в форме, это точно не полиция и уж тем более не охрана, они выглядят, как те, что напали на нас на приёме в честь годовщины объединения сил. — Что им, чёрт возьми, здесь нужно?! — вскипел Ву, быстрым шагом направляясь в самую главную палату — палату Тао. — Нас слишком мало, если я прикажу нападать, мы не выстоим. Стоит вызывать подкрепление? — Все быстро ко мне! Мы любым способом должны выбраться из этой больницы! — прорычал Крис, доставая из кобуры пистолет и с ноги выбивая дверь в палату.       Как он и думал — они пришли за Тао. Двое мужчин в чёрном уже собирались вывозить брюнета на кресле-каталке из помещения через запасной выход, но двумя точными выстрелами Ву лишил их возможности даже пикнуть на прощание.       Следом в комнату влетел начальник охраны, оценивая всю ситуацию с молниеносной скоростью. — Наши люди прочистили запасной выход, эти тупоголовые пока ничего не заметили, но многие из них поднимаются на этаж, нам нужно поспешить, — доложил мужчина. — Нам нельзя спускаться вниз, там везде их люди, они явно ждут. Единственный выход — идти наверх и молиться, чтоб там был вертолёт, — прорычал Фань и рванул в коридор, крепко сжимая ручки кресла, в котором вёз Тао.       Начальник охраны на ходу раздавал указания, приказывая всем подниматься на крышу. Клиника, в которой они, собственно, и находились, была полностью спонсирована Ифанем, поэтому вертолёт, на который он так рассчитывал, красовался под ночными огнями города.       Люди, отправленные туда ранее, уже заводили огромную железную птицу, и ровно в тот момент, когда Крис пристегнул Тао, раздались выстрелы. Несколько людей в чёрных жилетах выбежали на взлётную площадку, останавливаемые только охраной Ифаня.       Не собираясь больше марать руки, юноша пристегнулся сам и отдал приказ на взлёт. Люди на крыше становились всё меньше, а выстрелы совсем растворились в шуме лопастей. Крис мягко поглаживал волосы любимого человека, размышляя о том — что же понадобилось этим ублюдкам от его Тао.

***

— Если ты будешь шипеть, меньше болеть не станет, — улыбнулся Сехун, предпринимая пятую по счёту попытку уговорить Кая не вести себя по-детски и дать обработать рану. — Тебе легко говорить, у тебя всё заживает! — заканючил брюнет, съёживаясь от одного вида этой проклятущей ватки-убийцы. — Чонин, сиди смирно, — вдруг вылетело у Хуна, и оба парня вздрогнули, блондин понял, что сболтнул лишнего, и поспешил извиниться, — прости... я зря тебя так назвал?       О хотел было забрать все свои слова назад и испинать самого себя за такой наиглупейший поступок, но тёплые губы неторопливо накрыли его собственные, и это стало своеобразным ответом на немой вопрос — у Сехуна теперь тоже было право называть Кая Чонином.       А вот второй разрыв поцелуя стал для старшего ещё болезненнее, чем первый, потому что О, воспользовавшись ситуацией, приложил к ране ватку, получая в губы болезненный стон. — Ты откуда такой садист, мелкий? — проскулил Чонин, не ожидая такой подставы.       Сехун же, абсолютно довольный тем, что убил одним выстрелом двух зайцев, игриво прикусил губу и продолжил водить ваткой по коже.       Остальное время Кай просидел молча, размышляя над тем, что же теперь будет. Его не волновала мировая политика, рост цен, разборки между территориями, в голове застыл только один вопрос — что будет дальше с ними? — Какие у тебя ощущения? — вдруг спросил Сехун, перевязывая руку старшего. — Что? — не понял Кай, не вовремя вырванный из своих переживаний. — Могут ли мои чувства отличаться от твоих? — Смотря что ты называешь чувствами. — Моё отношение к тебе.       Хун говорил об этих вещах так спокойно, но, в то же время, серьёзно, что Кай поёжился. — Долго там ещё с перевязкой? Мне холодно. — Не уходи от ответа. — Буду.       И снова тишина, наполненная только шорохом бинтов. — Готово, можешь одеваться, — вздохнул Сехун, завязывая последний узел. — Чем отличается твоё отношение ко мне от твоего отношения к Лухану? — в лоб спросил Кай, а блондин даже закашлялся от неожиданности. — Что? При чём тут Лухан вообще? Кажется, у тебя жар, тебе стоит лечь спать, — серьёзно ответил Хун, приложив ладонь ко лбу брюнета. — Но я… — Чонин, — О в мгновение ока изменился, и Каю стало немного не по себе от его холодности и отстранённости, — пожалуйста, я многое пережил за сегодня. Просто пойдём спать?       Подобная смена эмоций младшего не стала для него сюрпризом, Чонин замечал за ним такие изменения, но сейчас они стали словно холоднее, буквально сносили его ледяной бурей. Это настораживало. Что-то происходило, а значит, Кай снова вернулся к обдумыванию вопроса “что с нами будет дальше?”

***

      Тао проснулся в своей кровати, окружённый приятным запахом вкусной еды, которую заранее оставил Крис, примерно прикидывая, во сколько придёт в себя его главное сокровище. И не прогадал.       Ву зашёл в комнату как раз в тот момент, когда Цзы опустошил первую тарелку с едой и принимался за вторую. Всё-таки сутки сна хоть и сказываются положительно на энергии, но никак не на желании съесть всё подряд. — С пробуждением, — устало улыбнулся Ифань, усаживаясь рядом с Тао и мягко целуя его в висок, — приятного аппетита.       С набитым ртом Цзы мог разве что выплюнуть пережёванное “спасибо”, поэтому он не сразу заметил, что голос у Криса звучал как-то иначе.       Ифань задумчиво перебирал тёмные пряди Тао, в последнее время это стало его любимым занятием, только так он мог абстрагироваться от всего, наслаждаясь присутствием парня. — Фань?.. — насытившись, Цзы вдруг начал возвращаться в реальность и насторожился от подобного поведения.       Вместо ответа Ву уткнулся носом в густые чёрные волосы и вдохнул их запах. Всё тело наполнилось теплом, потому как моторчик в груди ускорился, разгоняя кровь по венам. Обняв родного человека, Фань снова шумно вздохнул. Чувства, которые он испытывал к Тао, были слишком сильны даже для человека, который привык сдерживать свои эмоции. Они били мощно, срывали все оковы и выворачивали Ифаня наизнанку. А он им поддавался, он точно знал, что, если выпустит на волю все свои чувства, они тут же столкнутся с Цзытао, и, если это не самое сильное и мощное, что может существовать на этой земле, тогда он отказывался принимать другие варианты.

***

      В кафе царила атмосфера тепла и уюта, как это всегда и было. Словно всё, что происходило снаружи, оставалось снаружи, а этот маленький мирок был непоколебим, являясь убежищем для всех, кто хотел остановить негласную войну и отдохнуть хотя бы на мгновение. — Ну и когда мне ждать моего лучшего официанта обратно? — скучая за своей стойкой, промурлыкал Мин.       Рука Кая почти пришла в норму, и, если первое время, Сюмина бесил тот факт, что он остался без двоих своих официантов, и он чуть ли не ежесекундно пилил Чонина за то, что тот так не вовремя напоролся на пулю, то сейчас это стало чем-то вроде хобби — спроси у Кая, когда он выйдет на работу, и получи показательно закатившиеся глаза.       Парень по другую сторону стойки покрутил перед другом кистью своей некогда больной руки и задумчиво протянул: — Наверное, ещё не скоро…       В эту же секунду Кай получил по лбу полотенцем, потому что Мина такой ответ не устраивал. — Ты здоров, как бычара, Ким Кай! Сколько времени прошло уже! Ты просто драму передо мной разыгрываешь, потому что тебе лень! — Возможно, — многозначительно протянул Чонин, поворачиваясь к рыжему спиной и ловя взглядом фигуру Сехуна. — Хорошо. Другой вопрос, — хмыкнул Мин, заметив, что, а точнее — кто отвлёк младшего, — когда вы уже переспите?       Не вовремя, ой, не вовремя Кай решил сделать глоток любимого кофе, потому что в следующий же момент всё это полетело на пол. — ЧТО?! — ошарашено проорал Чонин, привлекая внимание посетителей.       Благо в кафе было кому быстро среагировать и затереть лужицу из кофе, пока Сюмин, никак не отреагировавший на выплюнутое сокровище, гаденько усмехнулся. — Так я был прав!       Только сейчас до Кая дошло, что его проверяли, и проверку эту он не прошёл, выдавая себя с головой. — Твою мать, Мин! Что ты несёшь?! — попытался оправдать себя Чонин, не зная, куда деться от смущения.       Ему так стыдно перед старшим не было даже тогда, когда он встречался с Чанёлем. Что этот Сехун с ним творит? — Что я несу? Да ты на себя посмотри. Ты вообще представляешь, как со стороны выглядишь? — серьёзно заговорил Мин, словно пытаясь донести что-то до друга, что от того неумолимо ускользало. — Как я выгляжу?.. — Посмотри на Сехуна. Прямо сейчас, давай, — настаивал рыжий.       Смерив Мина недоумевающим взглядом, Кай всё-таки сдался, находя глазами Сехуна, а после снова повернулся в сторону рыжего, встречая там не лицо друга, а своё собственное. — Посмотри в зеркало. Видишь себя? — выглядывая из-за небольшого зеркальца, проговорил старший. — Да ты светишься, когда на него смотришь. Ты думаешь, это так сложно заметить? Если раньше ты выглядел иначе, но ясно было, что он тебе нравился, то сейчас меня просто сносит этой нежностью. Вы точно целовались, даже не смей спорить со мной. — Ким Минсок! — вскипел Кай, ударяя по столу здоровой рукой, но тут же осёкся, понимая, что привлекает слишком много внимания. — Ким Минсок, — уже шёпотом, — что ты себе напридумывал? У тебя даже доказательств нет, пустые предположения. — Ты — моё главное доказательство, милый, — пожал плечами Сюмин, — у тебя же на лице счастье написано. С чего ты взял, что я это не одобряю или вообще являюсь какой-то угрозой? Сехун замечательный, и я безумно рад, что ему попался ты, а не кто-то другой, просто хватит вести себя, как баран. Делай уже что-нибудь, чтоб закрепить это счастье. Я же вижу, что дальше поцелуев у вас двоих ничего никуда не заходило.       Не в силах больше спорить, Кай откинулся на спинку стула и сдавленно простонал: — Ким Минсок, найди себе мужика уже, а…       Колокольчик на двери оповестил о приходе нового посетителя, и все удивлённо уставились на вход. — Давно не виделись, — громко поздоровался Чен, купаясь в чужом внимании, — рад вас видеть! — Ты что тут забыл? — прошипел Чонин, когда непрошенный гость подошёл к стойке баристы. — То есть как что? — фыркнул брюнет, вальяжно опираясь на столешницу. — Мне нужен Чанёль… точнее не так! Я нужен Чанёлю.       От столь громких фраз у Кая разболелась голова — слишком много Чена для его мирной жизни. — Он у себя в кабинете. По коридору направо, — объяснил Чонин, у которого не оставалось иного выбора.       Чен скрылся в дверном проёме, перед этим благодарно улыбнувшись Каю, и к стойке подошёл Сехун, со стороны наблюдавший за происходящим. — Что он здесь за... Сюмин? С тобой всё в порядке? — О сначала не понял, что с рыжим что-то не так, но тот словно окаменел, смотря в одну точку и не моргая. — Срочно скажите мне, кто этот парень, или я взорву эту кофейню вместе с вами, — одними губами пробормотал Сюмин, но угроза из его уст звучала достаточно убедительно, чтоб парни поёжились.