Версия 41.2

      Пальцы Чанёля, пробираясь под рубашку, лепили из тела Бэкхёна всё, что только им могло заблагорассудиться. Выводя причудливые линии и согревая своим теплом, широкие ладони поднимались всё выше и выше, а Бён таял так быстро, как может таять только мороженое знойным летом. — Тук-тук… ТВОЮ МАТЬ, ЧАНЁЛЬ! — Чен как зашёл в кабинет, так и застыл на месте от подобной картины.       К его ещё большему удивлению ни Чан, ни Бэк не спешили отрываться друг от друга. Потерявшиеся где-то в своей реальности, оба изучали уже такие близкие и родные тела, и не хотели останавливаться ни на минуту. Но всё же Бён, прошептав в губы любимому, что пора бы остановиться, мягко оттолкнул его, спускаясь со стола на пол и приводя себя в порядок. — Привет, Чен, не знал, что ты так быстро приедешь, — поправляя растрёпанные волосы и усаживаясь за свой стол, прохрипел Чан. — Так какие результаты?       Чену потребовалось затратить добрых десять секунд, чтоб переварить всё то, свидетелем чего он стал, но парень быстро взял себя в руки и уселся на диван рядом с рабочим столом Пака. — Итак, когда ты позвонил мне, признаться, я был крайне удивлён. Слышать от тебя подобные просьбы — что-то новое, но мои хакеры отлично постарались. — Я знал, куда обращаться, — самодовольно хмыкнул Чанёль, а Бэкхён лишь закатил глаза, присаживаясь на край стола. —Для чистой проверки мои ребята потратили кучу времени, чтоб выяснить отправителя сообщения. И я со стопроцентной точностью могу сказать, что сообщение это пришло отсюда, — Чен повернул свой компьютер в сторону Чанёля, чтоб тот убедился в том, что Ким ничего не выдумал. — Подожди, что?! — ошарашенный Пак соскочил с места, хватая ноутбук и впиваясь в него взглядом, Бэк поспешил за своим парнем, внимательно изучая данные. — Он прав, Чанни, — высчитывая что-то в голове, проговорил Бён, — ошибки быть не может, сообщение Сехуну пришло отсюда. — Это значит… — Пак даже вздрогнул от своих предположений. — Те, кто охотятся за ним, знают, что он здесь.

День назад.

      Сехун уже привык, что Бэкхён, который уже чуть ли не называл себя его мамочкой, приходил каждый день, чтоб помыть посуду, приготовить вкусностей и покормить О. В эти часы Кай уходил в гостиную смотреть какой-нибудь фильм, а если Бэк притаскивал за собой Чанёля, то тот тоже убегал следом. — Как чувствует себя Тао? — перемешивая или замешивая что-то в тарелке, поинтересовался Хун. — Когда я пытался с ним связаться в последний раз, ответил Крис и попросил дать Цзы ещё немного времени на отдых, — Бэк пожал плечами, заглядывая к младшему в тарелку, — Сехун, ну что это такое? Нужно быстрее рукой работать.       Возмущения О прервало резко пришедшее на телефон оповещение. Настолько резкое, что даже сам Бэкхён вздрогнул. Неизвестный номер: Довольно бегать от нас, 41.2. У тебя есть ровно неделя, чтоб вернуться в лабораторию, иначе мы заберём тебя силой. Это было первое и последнее предупреждение.       Услышав текст сообщения, Бэкхён вырвал телефон из рук младшего и помчался к Чанёлю. Сехун остался сидеть на том же месте, чувствуя ничего, кроме гула в ушах. Уже через мгновение перед глазами начали, словно ожившие, танцевать слова этого предупреждения. Бежать было некуда — он был в тупике.

Настоящее время.

— Они не просто знают, где находится Сехун, они были здесь, — с этими словами Бэк сел за стол Чанёля, почти агрессивно щёлкая мышкой и пытаясь найти что-то в компьютере. — Вчера… — бросив беглый взгляд на настольный календарь, Бён прикусил губу, снова утыкаясь в монитор.       Чен и Чан обменялись ничего не понимающими взглядами, но к парнишке не подошли. Пак уже видел такое лицо своего парня, а если Бэк погружался в работу, опасно было в это вмешиваться. — Нашёл! — стукнул по столу Бэкхён, выводя всех из транса.       Принтер заворчал, уже через несколько секунд выплёвывая из себя несколько чёрно-белых листов. — Записи с видеокамер, три человека утыкаются в телефон в тот момент, когда Сехуну приходит сообщение, — заявил Бэкхён, раздавая парням распечатки, — проще не придумаешь. — Значит, если мы вычислим, кто эти люди, и найдём их, у нас получится спасти Хуна? — почесал затылок Чан, разглядывая пиксельные лица людей.       Компьютер издал какой-то звук, и, вместо ответа, Бэкхён поспешил сесть за рабочий стол, утыкаясь в монитор. — А вот и записи с камер на дорогах подоспели, один подозреваемый в четыре часа ушёл в офис здания страховой компании “Lifeguard”, второй — уехал в сторону жилого квартала, который отказал мне в доступе к своим камерам, но это только пока, а последний… — Подождите, тут же ещё один есть, — Чен показал Чанёлю листок, указывая пальцем на нового подозреваемого. — Нет-нет, это наш Сюмин, я его сто лет знаю, это не он, — покачал головой Пак, снова поворачиваясь к Бэкхёну. — Я не согласен, не думаю, что можно сбрасывать со счетов человека, с которым якобы знаком. Если ты не хочешь следить за ним, это сделаю я. Всё же нападение грозит всей территории, поэтому я тоже беспокоюсь.       Пак умоляюще посмотрел на Бэка, но тот лишь пожал плечами, соглашаясь с мнением Чена. — Он прав. Сюмин тоже может быть подозреваемым. О, я всё сделал, — хлопнул в ладоши Бэк, вставая из-за стола и протягивая парням ещё бумагу, — чтоб найти их точные адреса, можно потратить неделю, поэтому я распечатал вам их первое местонахождение после кафе. — Я не понимаю, Чан, если у тебя такой талантливый парень, зачем ты вообще моих хакеров попросил помочь? — складывая листы в папку, спросил Чен. — Ладно, мне пора. Звоните, если вдруг что.       Рабочее время подходило к концу, и Сехун мог со спокойной совестью переодеться и вернуться домой, где Кай пообещал ему вкусный ужин на двоих. Отказываться от такого в планы О не входило, поэтому он спешил уйти как можно скорее. — Се, ты здесь? — послышался знакомый голос, и Хун обернулся, чтоб уже в следующую секунду расплыться в улыбке. — Лухан? Как я рад тебя видеть, привет, — аккуратно сложив фартук, О подошёл к новому другу. — Как ты себя чувствуешь? — Я уже давно выздоровел, но спасибо за беспокойство, — щёки Лухана слегка порозовели, и парень, чтоб не выдавать своего смущения, опустил голову. — Как у тебя дела? Я очень волновался, что тебя могли убить… из-за меня.       Хун вскинул брови, тут же сокращая расстояние между ними и крепко хватая Лу за плечи. — Ты чего? Ты совсем в этом не виноват. Это ты мог погибнуть из-за меня. Поэтому я должен просить прощения, — повинуясь мимолётному порыву, Хун прижал к себе хрупкое тельце парнишки, успокаивающе поглаживая по спине. — Спасибо, что вернулся.       Почувствовав, как ладони Ханя упираются ему в грудь, О ослабил хватку, позволяя тому отстраниться. — Вообще-то, — в голосе Лу слышалась вина, — я пришёл попрощаться. Я больше не смогу тут работать. Я думал о том, чтоб остаться, чтоб видеться с тобой, ведь ты мне очень понравился. Ты хороший, Сехун. Надеюсь, мы не прекратим общаться.       Блондин не знал, как ему поступить в таком случае, что ему делать и что говорить, но Лухан сделал всё за него, осторожно приподнявшись на носочки и чмокнув его в щёку. — Ещё раз спасибо за всё. Не грусти! — протянув последнюю фразу, Хань выпорхнул из комнаты, оставляя Сехуна одного.       Непонимание вдруг обрушилось на его плечи. Он никогда не думал, что терять друзей так грустно. Очень несправедливое чувство отверженности. Когда ты делаешь шаг навстречу человеку, чтоб обнять его, а перед тобой рушится земля. А ведь тут даже ничего не изменить. Или можно? Построить мост? Он нужен только одному, чтоб не быть таким одиноким. Или хотя бы создать видимость того, что у него есть цель.       В любом случае, настроение Сехуна куда-то пропало, словно убегая за Луханом. Надо же. Всё, как у обычных людей. Вот только что-то О в его состоянии не нравилось: он слишком ярко реагировал на любое происшествие вне зависимости от его важности. Или, может быть, это из-за Кая?       Аппетитные запахи встретили хозяина квартиры, и желудок предательски заурчал, радуясь такому гостеприимству.       На кухне его ждал Кай. В своей любимой белой футболке, за которую не один раз боролся Сехун. Чонин и рад бы отдать, но недовольная мордашка О не сравнится ни с каким удовольствием от носки. — Что у нас сегодня вкусненького? — пробормотал Хун, переодевшись в домашнее (опять же в одну из футболок Чонина) и появившись на кухне.       На столе уже было накрыто, но настроение Кая не располагало к приветливым беседам. Тот уткнулся в телефон, словно и не замечая вошедшего. Это напомнило Сехуну о тех временах, когда они жили в крохотной квартирке и ещё только привыкали друг к другу.       Решив, что парню необходима тишина, О сел за стол, накладывая себе в тарелку разных вкусностей и принимаясь за трапезу.       Когда молчание стало давить по вискам, а Кай и не собирался что-то менять в происходящем, Хун всё же отложил вилку, выжидающе посмотрев на парня. — Что-то произошло?       Чонин лишь отмахнулся, продолжая что-то судорожно искать в интернете. О, в свою очередь, неосознанно скопировал его нахмуренные брови и продолжил есть. — В картинке событий не хватает некоторых деталей, — задумчиво пробормотал Кай, заблокировав телефон и отложив его в сторону. — Они используют вас как оружие в войне, вас очень много, они готовы даже продавать вас, но при этом ты, Сехун… кто ты? Почему они так нуждаются в тебе?       Ким так внимательно смотрел в глаза блондина, словно пытался прочитать мысли О. Вот только он не узнал бы правды, даже если бы и обладал даром телепатии — Хун сам терялся в причинах такой охоты за ним. — Чонин, я сам не знаю, что происходит, — вздохнул О, отстраняя тарелку и корпусом поворачиваясь к парню. — Давай я тебе просто расскажу всё то, что помню об этой лаборатории, а ты поможешь найти мне вещи, которые я, возможно, не замечал.       Устроившись поудобнее, Кай кивнул на предложение Хуна и получил кивок в ответ.

POV Сехун.

      Первое воспоминание у меня довольно мутное, как и та вода, в которой я проснулся. Хотя, наверное, это была не совсем вода. Густая и вязкая жидкость, похожая на гель или желе. Сквозь неё я мог смутно различать цвета, но вот силуэты или образы давались мне с трудом.       Я не понимал, кто я и что я там делал. Знаешь, мне даже сложно сравнить это ощущение с чем-то, что испытывают люди. Наверное, самое ближайшее — апатия. Когда в голове нет никакой мысли, идеи, желания. Мозг знает, что ты жив, но сам ты просто существуешь.       Мне даже не было страшно. У меня не было возможности это ощутить. В моей голове застыл вопрос “что?”. Не больше и не меньше.       Мои конечности не шевелились, мозг не успел установить с ними связь, я был слишком слаб в этой жидкости. Это потом я выяснил, что они ошиблись с мощностью разряда, — его было недостаточно, чтоб привести меня в чувства.       Когда я открыл глаза в следующий раз, меня уже вынули из огромного аквариума, в котором я, собственно, и был создан. Помню белый свет, беспощадно сжигающий мои глаза, ещё непривыкшие к такой яркости. Ты удивишься, но даже тогда я не был напуган. Наверное, за всё своё существование в лаборатории я ни разу не почувствовал страха.       Мне ввели какой-то препарат, а после — отвезли в мою комнату, которую я так ненавижу. Никто не заговорил со мной. И я не разговаривал с ними. Я просто не знал, что такое — говорить.       В этой проклятой комнате я провёл самые ужасные дни своей жизни. Да, я был там сорок три дня. Ни секундой дольше. Она была белая. Но даже если бы они сменили этот цвет, я бы ненавидел её не меньше. Там на меня давили стены. Они сжимали мою голову в тиски, словно я был каким-то никчёмным грецким орехом, который вот-вот расколют и выкинут в мусорку.       У нас были тренировки. Каждый день. Всё, даже походы в туалет, проходило по расписанию с максимальными погрешностями в 30 секунд. Я даже не знаю, как назвать этих людей, — педанты они или психи, мне ясно одно — возвращаться к ним я не хочу.       Если же тебе интересно, что происходило на тренировках, я расскажу. Они делились на три типа — учебные, физические и релаксация. Учебные тренировки проходили с так называемым учителем, который только задавал вопросы, но никогда не отвечал на твои и не вступал в беседы. Они проходили по сорок минут, в течение которых мне хотелось лезть на стены, а не смотреть на каменное лицо напротив.       “Классы” тоже были белоснежными. Ненавижу белый цвет стен.       Физические тренировки всегда проходили группами. В конце недели группа могла состоять из четырёх человек, где я — четвёртый. Но всё остальное время я был один против кого-то другого. Нас проверяли на выносливость, записывали скорость бега, прыжка, силу удара и всяческие показатели организма, которые измерялись чуть ли не каждые тридцать секунд.       Релаксация состояла в том, что моё сознание “отключали” от тела на несколько минут. Я не знал точно, насколько именно, но около получаса, не больше. Возможно, это тоже имеет какой-то смысл, но мне сложно его найти, если честно.       На самом деле, это всего лишь мои классификации, я придумал их, пока сидел в этой отвратительной комнате белого цвета. Когда ты заперт и не знаешь ничего, кроме того, чему тебя учат, круг развлечений сужается.       Никто из нас никогда не задавался вопросом, зачем мы были созданы, и вообще — были ли созданы. Для нас это была нормальная жизнь. Для меня. Была.       Охранникам запрещается общаться в пределах нашей слышимости, потому что это может вызвать сбой в системе. И именно она у меня и произошла. Я просто случайно услышал фразу: “это устаревшая версия”. Не имея ни малейшего понятия, о чём шла речь, я просто получил информацию, которая для меня была закрыта.       Это похоже на вирус. Попадая в организм, он находит уязвимое место и начинает размножаться. Не успеваешь моргнуть — уже болен. Так же и тут. Одно слово “устаревшая” прикреплённое к уже до боли знакомому “версия” запускает цепочку страшнейшей реакции — мышления.       Я начал задаваться вопросом, что значит “устаревший” по отношению к нам, версиям, и вышел к тому, что мы не люди. Мы лишь ваши усовершенствованные копии, которые не должны думать. Мы должны следовать приказам.

Конец POV.

      Взгляд Кая был устремлён на стену. Совсем не белую, как в рассказе Сехуна. Он знал, что ответ на поверхности, но ему было сложно ухватиться хотя бы за что-то. Вопросов прибавилось только больше, чем он ожидал, но сдаваться не входило в его планы.       Чтоб разогнать кровь по телу, Чонин поднялся с места и несколько раз прошёлся туда-сюда по кухне, массируя виски. С закрытыми глазами он дёргал головой, словно отбрасывая ненужные и неподходящие варианты. Мозаика никак не хотела собираться, но целая картинка существовала. До неё нужно было только добраться. — Так, подожди, — резко остановился Кай, щёлкнув пальцами. — Расскажи побольше про тренировки. Ты сказал, что сначала вы были в парах, а потом вас было… четверо? — Да, причём мои партнёры не менялись. Я тренировался с каждым из этих троих по порядку, а уже потом — со всеми вместе, — объяснил Сехун, вдруг задумываясь, что это могло бы быть ключом к ответу на их вопрос.       Что-то ещё вертелось на языке Кая. Он мог физически ощутить присутствие ещё одной подсказки, которая буквально сияла всеми цветами радугами, но Ким упрямо не желал обращать на неё внимания.       Решив, что ему нужна ещё порция чая, Чонин потянулся к чайнику, случайно бросая взгляд на микроволновку. Странное предчувствие повело его к прибору с таймером и регулятором мощности, и он застыл на месте. Мощности?       Резко развернувшись к Сехуну, Кай в эмоциях ударил по столу. — Мощность. Почему тебе не хватило мощности?!       О даже не сразу понял, о чём его спрашивали. Только через пару секунд картинка начала вырисовываться перед глазами парня. — Я… более совершенная версия, чем предыдущие, они сначала не учли этого. Но почему ты спрашиваешь?..       Телефон, лежащий на столе, резко прервал игру парней в угадайку. Звонил Чанёль, а он явно не собирался ждать ответа долго. — Кай, открой, нужно кое-что обсудить, — послышалось в трубке до того, как Чонин успел что-то сказать.       Хотя сам по себе звонок был формальностью, учитывая, что в следующее мгновение щёлкнул дверной замок и под фразу “Бэкки, это неприлично, где твои манеры” гости зашли в квартиру.       Точно так же по-хозяйски Бэк налил себе и Чану чая, пока тот рассказывал последние новости из их расследования. — Чен решил пасти Сюмина, но это самый большой бред, который я только слышал, — закончил Пак, благодарно улыбнувшись своему парню, который так заботливо протянул ему кружку с горячим напитком. — Я думаю, Сюмин против не будет, — хмыкнул Кай, чем заставил три пары удивлённых глаз уставиться на него. — Простите, мысли вслух. А теперь, Чанёль, моя очередь отчитываться. Дело в том, что до того, как вы очень вежливо ворвались в квартиру Сехуна, мы обсуждали важный вопрос. — Почему именно Хун? — пропустив мимо ушей явный упрёк Кая, включился в разговор Бэк. — Да, — кивнул Чонин, вкратце пересказывая всё то, что недавно услышал от Сехуна. — И что ты думаешь? — прищурившись, спросил Чанёль: он, как никто, знал, что Ким уже нашёл то, что искал, просто терялся в том, как озвучить. — Может ли быть так, что Сехуна с самого начала создавали как кого-то, кто выше остальных версий? — напрямую спросил Кай, а О вздрогнул. — Его создавали дольше остальных, на него тратили больше времени, — продолжил мысль Чан, даже поднимаясь со своего места, — но у них целая армия. На создание одного такого сложного солдата они бы потратили кучу времени. И если не год, то полгода — точно. — А это значит, что я не просто солдат, — прошептал Сехун и твёрдо посмотрел в глаза Кая, — я был создан, чтобы управлять другими версиями.