Ангелы и демоны

Она должна была отключиться. Но зеленые глазки, гармонично сочетающиеся с рыжими волосами, так и буравили в ответ. Значит, не впервой. Чувствовать тепло существа, обладающего такой силой и в то же время, находящегося в твоей власти не способствовало концентрации разума. Мы приземлились за маленькой довольно древней церквушкой, торчащей посреди жилых домов, как грибочек во мху. Храм Николая Чудотворца в Кленниках на Маросейке – сооруженьице окрашенное в кирпичный цвет, с собственной звонницей и двумя малюсенькими маковками куполов. Не смотря на царящую вокруг культового сооружения благодать, здесь открывался один из свободных для входа горизонтальных порталов. Его услугами пользовались и темные и светлые. Растерянная малявка не пыталась прикрыться или начать качать права. Она не чувствовала половины себя. Справляться со своими силами нужно самостоятельно. Тогда все будет хорошо. А так, когда я буквально задавил ее… Я снял майку, любезно одолженную Виктором, и натянул на нее. Все-таки лето на дворе. Можно щегольнуть голым торсом. Сойду за гастарбайтера на стройке. - Ы-ы… Больно! – простонала девчонка. - Что у тебя болит? – будет ныть, разозлюсь! Она сжала руками грудную клетку, как будто пытаясь свести края огромной раны. - Очень больно! Не так, как в первый раз, - Гр-р. Сейчас довякается кто-то. - Ты со мной? Мы как бы все еще убегаем! – я постарался не дать ей запутаться в ощущениях. У нас была главная цель. Все остальное второстепенно. - А ты не обманешь? – какая же она наивная. - Я же солдат. Солдат ребенка не обидит! Мы шагнули в портал. Там она и отключилась. Приземляться пришлось, держа ее на руках. Свое убежище пока обустроил не в Москве и не в России. С учетом разницы во времени мы находились жарким летним вечером в лучах заходящего солнца близ Монастыря-метеора Святого Николая Анапавсоса в Греции. Величественная природа вокруг мгновенно рассеивала грустные мысли. А то, что порталы чаще всего выводили к культовым сооружениям человеческого мира, я не виноват. Их присутствие меня не тяготило. Большая пещера находилась на недосягаемой для человека высоте. Альпинисты могли, конечно, пожаловать, но им же будет хуже. Из убранства облагораживающего жилище, был ковер на полу и несколько подушек. Ковер я одолжил в доме папика. А на деньги, вырученные от продажи занятных железяк, вызвавших у бывшего научного деятеля бурю изыскательских восторгов, купил себе современный ноутбук и несколько емкостных батарей накопителей, чтобы хватало больше, чем на несколько часов. Ставить тарахтящий бензиновый электрогенератор не хотелось. Мне нравилась здешняя тишина, нарушаемая только звуками природы. В Москву я пока залетал сытно покушать человеческих гадостей. Бурлящая клоака мегаполиса давала вкусную подпитку на целые недели. Я планировал вернуться. Столица варварского мира манила, но не на столько, как в прошлый раз. Последнее предательство здорово перетряхнуло мировоззрение. Тем более, что сейчас отшельничество было, как нельзя кстати. За пособничество выходкам девчонки я собирался попросить часть её сил. Она могла поделиться. Должна была. Зачем ей столько? Какая странная судьба? Я встряхнул девчонку. - Натаниэль, очнись. Приехали, светлая, - хм. Имя такое, вычурное и длинное. Сократить его что ли? А то язык сломаю. Она вперила мутный взгляд. Отползла на пару шагов и стянула майку. - Дышать в ней не могу, - оправдалась она, - вся пропахла тобой. - Ну, и что ж? Это - так плохо? – я вздернул бровь. - Это… - внезапно она хихикнула, - забавно… Похоже она очнулась окончательно. Развязала лоскут ткани на поясе, приладила его на груди и завязала на два узла за спиной. А после со вздохом облегчения открыла крылья. Без них, я понял, что воспринимал ее опосредованно. Видал я, перевидал таких нежных голубочков с мечами и копьями наперевес. Но почему у маленькой девочки, ума не приложу? - Голодная? - Нет… - Врешь! Хочешь, свожу на экскурсию? - Тебе же туда нельзя. Она выразительно махнула рукой в сторону красной черепичной крыши, будто венчающей саму гору. - Я переопылился. Чему вас там учат? Дай угадаю, я ужасная черная летучая мышь! От человеческих религиозных сооружений должен загореться или лопнуть. Так? - Не совсем, но почти. Скажи лучше, как ты его заткнул обратно, и почему стало так больно? – она снова уставилась на свою грудь. - Это стихия. Она бурлила и кувыркалась внутри тебя еще некоторое время. Впредь лучше дави ее в зачатке или выпускай. А я дружу с огнем, хотя на данном этапе у меня его нет. Она поднялась на ноги и, молча, подошла к стоящим в углу тусклым вне прямого света доспехам для крыльев. Пытаться продать их, было полной утопией даже в качестве арт. объекта. Они были мне дороги, не раз спасали жизнь, нравились на вид и оставались единственным связующим звеном с Нижним миром, в который дорога мне была теперь заказана. Еще неизвестно, объявили меня в розыск за военные преступления и побег из зала суда или нет. А на ангелочка у верхних и сил, и времени хватило. Вот интересно её род занимает высокое положение, или кинули глаз на ее мощный огонек? - Осторожно порежешься! – поздно. Она попятилась, крылья от неожиданности опустила и наступила на нижние перья, с шумом падая на пол. Комичная ситуация. Кровь стекала струйкой к локтевому сгибу. Сейчас все заживет, а пока, чем Верхние не шутят, она не казалась не съедобной. Со свойственной мне сноровкой я перехватил ее раненую руку выше локтя, от чего кровь пошла быстрее. Поднес алую дорожку к лицу, ощущая дурманящий аромат, я так делал, я знал вкус врага. Но интерес был спортивным. Я слизнул застывающий потек и наскоро прижался к затягивающейся ране на руке. Ну, нет! Она или дебилка, или никакая не светлая. Не попыталась ни уйти, ни закрыться. Ей не было страшно. Она мне доверяла. Непривычное ощущение, опасное и странное. Светлые мне не враги. Соперники на поле брани. Те, кто собирается убить тебя по приказу и не более того. Ранка закрылась. А я поднял с земли выдранное белое перо, лег на ковер, сгреб пару подушек и отвернулся в сторону, чернеющего ночным небом, провала. Проводя пером по губам, я переваривал кашу-малашу, бурлящую в ее голове. *** Газария в сердцах ругался, на чем свет стоит. В Среднем мире все сойдет с рук. Каков шустрый мальчишка! Значит, летает он, а мы еле ползаем, как улитки. Но никакой новой войны развязано не будет. Медленно и печально найдем сумасшедшую и оградим её от нее же самой. Странно, что ее отец ничего не упомянул о даре! Да ещё каком. Все рассказывал, что помолвка расстроилась. Я предъявлю ему, и чепухой он не откупится. Газария перенесся в Верхний мир и отправился с отчетом к Мароту. - Приветствую тебя, знающий тайное имя Бога! - Правомочный, почему ты один? Не нашел ее? - От чего же! – хотелось съязвить. – Нашел и посмотрел, на что она способна. Невероятная удача, что этот мальчик находился поблизости. - Какой еще мальчик? - устало отмахнулся Марот. Не знает папаша о дочкиных причудах. - Хороший мальчик, - удивляясь собственным словам, оскалился я. - Не из наших. Изгой какой-то, беженец, может идейный землянин. Кто его знает… Однако, спас нас всех. Кинулся и усмирил твою доченьку, аки овцу испуганную. - Как так?! Осколки Дома Введения до сих пор по всему городу находят, – о, как заерзал. - Откуда мне знать? – пожал плечами я. - Главное, они ушли. Передвигается он быстро. Пришлось вернуться, чтобы вновь определить место, в котором они остановятся. - Так что же ты ничего не делаешь?! - Я не у тебя на побегушках! – вспылил я справедливо. – Ничего страшного не случится, если он сможет научить ее пользоваться даром без риска для окружающих. - Зачем? Не понимаю! У меня договор сорван. На первое время мы бы оградили ее. Надежно спрятали. Существуют же специальные изоляторы. - Не знаю, Марот, что тебе сказать. По праву ли тебе выпало счастье знать тайное имя Бога. Газария откланялся, не желая больше слушать ничего об этих тюрьмах, на фоне собственных недавних решений. *** Мешанина образов продемонстрировала обряд принятия имени и произошедший выброс силы. Я захлебнулся завистью и жалостью. Жалел себя за убогие способности. Почти жалел ее за никчемное вместилище дара. Но, дальше – больше. Ах, вот оно, что! Достойная выдумка. Представилось, как она словно птичка сидит на жердочке в ожидании благоволения собственного супруга. Решили сразу передать дар детям. Иначе делиться не умеют. Но я знаю как. Я видел возможность передачи сил прямо на поле боя, от умирающего. Из нас ни кто умирать не собирался. Надо только убедительно подвести ее к мысли, что Бог велел делиться. Хе-хе. Последним послевкусием ее внутренних переживаний было странное благоволение к моей персоне. Я ей понравился! Вот это номер! В панике, суматохе, на фоне страшной боли в теле, она усмотрела удовольствие. Что-то связанное с запахом и, не может быть, цветом глаз. Когда их было разглядывать?! И, конечно, от моего поступка, изрядно осветлявшего мою персону в ее глазах! Мда. Захотелось спать, глаза слипались. Не понимаю тех, кто не спит в этом мире. Он достаточно тяжел для восприятия. К чему лишняя бравада? Удобно разложив подушки, одно крыло поджал, чтобы не залежать, а другим укрылся. Ночи стояли теплые, но я люблю спать под одеялом. *** Некоторое время я смотрела по кругу на руку, на него, на руку и вновь на демона, повернувшегося ко мне спиной. Потирала болезненное место удара по затылку. И не понимала ровным счетом ничего, кроме того, что он уснул. Он может спать! Неожиданно. Я сама не ощущала сонливости, только упадок сил и маленький дискомфорт от голода. Который я не успела восполнить рядом с той церковью. Ничего страшного. Если ему верить, завтра я и наемся, и пройдусь. И... Как же я отсюда выйду без него? Еле хватало сил волочить крылья по земле. Они тянули непомерной тяжестью всего мироздания. Может избавиться от них на время? Ну, нет! Гордость не позволит. Пусть знает, кто рядом! От скуки прошлась по пещере. Та не сильно углублялась в гору, ограничиваясь полостью, которую можно было окинуть одним взглядом. Подошла к еле видимым в темноте доспехам. Опасливо потрогала пальцем. Раскрыла ладонь, вспоминая прикосновение его губ и болезненное чувство от того, что он провел по порезу языком. Я не понимала, что его заставило зализывать рану на моей руке. Оставалось много вопросов. Как только проснется, обязательно узнаю, что он здесь делает. И если он куратор от тьмы, то почему не живет со своими, а столь отдаленно? Впрочем, проницательности мне всегда не хватало. Ее заменяло умение дружить и способность понимать и сопереживать. Поэтому, со мной часто делились личными и общими секретами. Как наяву и впервые всплыла мысль: все, кто угодно, кроме отца, и почему я никогда не видела матери? Обернулась и направилась на ощупь к каменному выступу, на котором еще при свете заметила странный плоский матовый прямоугольный объект. Потрогала поверхность. Он ничего не излучал. Прошлась по боковинам. В них шла сплошная щель. Как крышка на чем-то, мелькнула мысль. Открыла. Углубления внутри не было, значит не ящик. Бросила копошиться, слишком темно. Подкралась к самому выходу из пещеры. Мы были на головокружительной высоте. Крылья сами собой стали торчком за спиной, готовясь к первому взмаху. Но я почувствовала прежнюю тяжесть и бросила мысль попытаться хотя бы спланировать к подножью горы. Сделала пару шагов назад и уперлась в спящего хозяина дома. Сердце рухнуло в пятки. Его пальцы сомкнулись на лодыжке… - Присядь, - попросил он сонным голосом. – Что ты лазишь? Если тебе не спится, не мешай другим! - Прости. - Теперь аккуратно вставай и обойди меня. – он не отпускал мою ногу и, видимо, не напрасно. – Да, нет же, с головы! Я высокого роста. Споткнешься о ноги и обязательно больно ударишься. Осторожней, не наступи на волосы. И перья мне выдирать не надо. У себя, пожалуйста. От прикосновений к голени оставался странный, долго не проходящий след. Нервничая и угрызаясь совестью, я присела рядом и обхватила колени руками. - Ложись, веди себя тихо. Хочешь пялиться в потолок, как хочешь. Но мой тебе совет, если ты спала у себя в Верхнем мире, то просто закрой глаза и посмотри, что будет. Он повернулся на живот, подбил подушку и затих. Я легла на спину в уютный кокон из бесполезных крыльев, и некоторое время гипнотизировала темный потолок. Когда надоело, продолжила думать, уже закрыв глаза.