Ангелы и демоны

Я обернулась, полная священного ужаса. Кто еще присутствовал на злосчастном вечере? Везет нам, как утопленникам! За нашими спинами стояла чуть запыхавшаяся от волнения высокая брюнетка в черном идеальном смокинге, подогнанном по женской фигуре и надетом на голое тело. Водопад вычесанных до агатового блеска идеально прямых волос взметнулся и лег через плечо. Она сделала шаг в нашу сторону, чиркнув металлической шпилькой по асфальту. Демон? Нет! Тогда… Я побледнела и задохнулась. Значит, такая у тебя была жизнь! А я, ну… Мне все равно! Все равно! — Юля?! Любишь ты имена на три буквы! Я гордо вздернула нос. Хотя времени для пикировок не было. Я чувствовала, как Аф наваливается на меня, оседая на землю. — Сюда, усади его, — командовала, тем временем, смертная, указывая на тихий закуток за тамбуром подъезда жилого дома. — Смотреть на вас страшно. Усади и жди. — Куда же я денусь! — выкрикнула я ей вслед. Женщина резво метнулась в сторону клуба, буквально выбивая искры из асфальта. Я гладила по голове сплошь покрытого плотной пленкой сворачивающейся крови демона, иногда прикасаясь к пульсу на шее. Он открыл глаза, вполне осмысленные, только усталые. Осмотрел меня и приложил мою руку к своим губам. Моему счастью не было предела. Он не умирал. Значит, он поправится. Сейчас эта девушка нам поможет, ему поможет… Я скривилась от собственной беспомощности. Земля из-под попы вновь ушла в бездну. — Ты ранена? Звук его голоса привел меня в полное замешательство. Как я раньше не замечала, какой у него красивый голос! Почему меня заботила какая-то ерунда? О чем я думала? Почему я боялась? Я не понимала или не хотела понимать, что могу упустить что-то важное. Я была близка к истерике от собственного бессилия. Как я — такая могущественная особа — смогла допустить само сражение, когда необходимо было всего лишь припугнуть двух негодяев? Сами бы извинялись и ползали в ногах, умоляя о дружеском снисхождении. Во всем виновата я сама! С визгом тормозов около нас остановилась машина — кораллово-красный сарай на колесах. Я загородила на всякий случай раненного Афа. Кажется, мой вид со спины должен был сохраниться в рамках приличия. — Новая тачка? Кадиллак? Ты — перфекционистка! – хмыкнул Аф. — Ценитель!.. Я, было, подумала, ты коней двинешь! — она облегченно выдохнула. — Рыжая, вставай и тащи это горюшко сюда. Конечно, я потащу. Еще как. Тебе и не снилось! Я подскочила и потянула его за руку. Демон не сопротивлялся, но помощь от него была никакая. Пришлось нырнуть под его руку, с усилием перевалить на себя, от чего я присела на землю. Какой тяжелый! Юля уже шла к нам, размышляя, как бы не замараться. Но я не позволила ей участвовать. Может быть это — наш и худший миг вместе, но всё же вместе. Я была уверена, что только я вправе взаимодействовать с ним с этого злосчастного дня. Я оттолкнулась ногой от бетонного основания крыльца и с жуткой болью, ободрав бедро о шершавую поверхность старого выщербленного покрытия дороги, потащила нас к машине. Кое-как, ползком мы подобрались к сияющему чистотой автомобилю. Последним усилием — я толкала, а она тянула его с обратной стороны за руки, измазывая белые кожаные сидения, мы забросили страждущего в машину. Я робко пристроилась рядом и ощутила начало движения. То ли от волнения, то ли так всегда, но вела машину она рвано. Однако меня всё же укачало, спазмы скручивали желудок. Приходилось сдерживаться, чтобы не вырвать. Удачно, что я ничего материального не пила и не ела. Хороша пассия! Мой авторитет окончательно потерян. Как он и хотел, я поделилась. Что могло связывать нас нынче? Наберусь наглости, попрошу отстираться или чем прикрыться взамен испорченного дважды сарафанчика и ретируюсь к ковену. Авось, удастся разжалобить их и заставить скрыть мое присутствие в «Серединке». Я потеряла счет времени в поездке. Стало понятно, что Юля жила за городом. Удача, нам не придется прятать за пазухой совершенно обессилившего, израненного мужчину. Ворота закрылись за машиной, я выпрыгнула и потянула Афа за ноги. Он выскользнул из салона и привалился к машине. Он так трагично протянул ко мне руки, что я заподозрила подвох, но не могла мыслить критически. Не сегодня! Пришлось подставить шею и тащить изо всех сил. Получается, примерно так я вела себя на протяжении всех последних дней. Хозяйка дома крутилась вокруг да около, но не вмешивалась. Мне недосуг было следить за ней. Дернется и развеется прахом. Воинственный настрой ещё не успел улетучиться. От пережитого волнения я металась от самоуничижения к высокомерной злости. В холле огромного дома она скинула туфли и присела, поравнявшись с его лицом. — Живой? — Надо отлежаться… — Во что ты ввязался? Судя по твоему внешнему виду, дела у тебя не процветают. Кому ты насолил? Говори! От этого зависит, сколько ты здесь пробудешь. — Бизнес… Твой клуб? Он тут ни при чем. — Клуб — дерьмо! Прости, — она всхлипнула. — Врача? — Ванну — мыться. Ее мне, — для верности он бесцеремонно ткнул в меня пальцем. — Зовут Натой. Представил, надо же! Большое спасибо! Но он явно экономил силы. Встречались за время нашего знакомства и более многословные и связные пассажи. *** Чувствовал, что передвигаться могу, но ползать совершенно не хотелось. Если бы была возможность отмыться, не сходя с места, я бы ее использовал. Ниэль вновь подставляла свое хрупкое плечо. Долг платежом красен. Я помнил локацию дома. Одна из ванных комнат находилась на первом этаже. Лестницу мне не осилить. С трудом мы двинулись, оставляя следы на черном каменном полу. У моей знакомой был помпезный дом, но Ниэль совершенно не обращала внимания на окружающую обстановку. В какой же роскоши она жила до встречи со мной? Юля! Я пропустил мысль сквозь сознание. Расплата? Чисткой загаженного дома не отделаться. Она почти не изменилась за десять лет моего отсутствия. Она была молода. Ей многое удавалось в жизни. Донором энергии она была самым сильным. Моя любимая батарейка! И она не знала. Ей было невдомек, откуда берутся силы, почему я на диете и никогда не ем в ее присутствии. Однажды она, конечно, попыталась приписать мне вампиризм. Человеческие клише! Я подумал и согласился. Над догадкой мы долго смеялись. Придумаю что-нибудь. Первое и последнее, что я ей верну в уплату долга жизни — правда. Я не был честен тогда. Сейчас связи разрушились. Обрадую порочную женщину, что она имела честь служить демону. Именно в такой формулировке, хотя выглядело все наоборот. Ванночка на первом этаже не то, что громадное джакузи на втором. Тем лучше! Хотелось тесноты. Не наобнимался ещё за этот вечер. Юля попыталась играть хозяйку положения. Не на того напала. Память у тебя, барышня, короткая. Я пристально посмотрел на нее и сказал одно слово: «Выйди!» И она вышла. Я был нечеловечески зол. Вместо питательного процесса вышел разрушительный. Ниэль подверглась опасности и наломала дров, соглашаясь передать дар. Передать или поделиться, до сих пор я видел первичных носителей дара только мертвыми. Им тогда нечего было терять. С удивлением поймал себя на мысли, что хотел видеть ее сильной. Большой потерей будет, если она вывернула все карманы. Равновесие вновь будет нарушено. Хотя, именно дисбаланс сил и привел нас к нынешнему положению. Прежде чем делать выводы, следовало восстановиться. За порогом полного истощения я, кажется, бредил. В одежде перевалился через бортик и хлопнул сильный напор воды. Температура не имела значения. Было немного холодно. Светлая наклонилась и освежила мою физиономию. — Холодная вода! Замерзнешь! — Так настрой. Она робко подергала кран и, уловив суть процесса, сделала воду приятной температуры. Я приготовился насладиться чистотой, максимально возможной при таком загрязнении. Одежда из Нижнего мира великолепно стиралась. К сожалению, она не могла восстанавливаться самостоятельно. Сейчас я лишался формы и прошлой жизни вместе с ней. Натаниэль помогла снять эти лохмотья. Она хмурилась, проводя руками по липкому, с трудом отмывающемуся слою, заползающему во все неровности кожи. Мелкие шрамы испещряли грудь, живот и спину там, где лезвие меча проходило насквозь, узором клинописи. Ногам и рукам досталось чуть меньше. — Что еще сделать? — её голос сорвался на сиплый шепот. — Ты мне нужна! Иди сюда. Будешь делиться! — Я же уже, — девочка насторожилась. — Будешь лечить меня, греть, обнимать. Не жалко тебе героя? — Можно как-нибудь иначе? — Не хочу иначе! — я вспылил. — Не из жалости! — впервые она совершенно не покраснела. Во всем облике читалась робость и покорность. Она сделала свои выводы, приняла решение. Только план был за мной. Пошаговый и поэтапный, что она должна сделать потому, что… — Тогда почему? — Потому, что я боюсь тебя потерять. Потому, что я привязалась к тебе. Да я и не знаю, что дальше делать! Ты ведь в курсе всего? Я… — Люблю тебя, — закончил я бессвязный пролог к основному действию. Обычно мужские персонажи книг и кино, а также реальные мужчины боялись сказать заветные слова. Она вновь заставила улыбаться, вытаращившись на меня, как на ценный артефакт. — Да-да! Точно! — пролепетала Натаниэль. — Я люблю тебя! Совершенно очевидно, каким даром она поделилась ненароком. По канонам жанра я должен был сгореть в собственном пламени, развалиться на куски от несвойственных мне чувств. Я — убежденный еретик, могу чувствовать что угодно, в том числе и любовь к девочке из Верхнего мира, что не мешало хотеть ее. Как ни крути, мы переросли платоническую фазу. Испытания, подобные выпавшим на нашу голову, и заклятых врагов толкали в объятия друг друга. Прогоревшее в типичном месте платьице пришло в полную негодность. От ощущения полной наготы ее спасала только в обилии засохшая на её коже моя собственная кровь. Ната выскользнула из остатков одежды и кое-как умостилась в моих ногах. Начавшая было очищаться вода вновь окрасилась в алый. Наступил мой черед проводить придирчивую ревизию. Она была невредима. Какое облегчение! Под ее же взглядом все шрамы разболелись. Она много раз смотрела на меня, но никогда— так. Это были не радость или удовольствие, но и не жалость, не обида... нечто новое. — Можешь так не разглядывать? — спросил, не ожидая ничего вразумительного. — Могу, — она повернулась спиной и прилегла. Немного напряженная, в попытках не наваливаться всем весом. Опять не то. Я достаточно много раз обнимал ее со спины. Как будто меня и не было рядом. Надоело быть вымышленным персонажем. — Развернись. — «Развернись и не смотри»? Хорошо, я попробую. Она перевернулась, выплеснув часть воды на пол. Я вспомнил, что надо закрыть кран. Покрутившись и заняв удобное положение, Натаниэль крепко обняла меня и, похоже, приготовилась так спать. Какая благоразумная девушка! Именно уверенных крепких объятий мне и не хватало для полного выздоровления. Два тела, настроенных на одну волну, пересадка здоровья. Прошло совсем мало времени, прежде чем я ощутил прикосновение губ к шее. Ей хватало задора покрывать меня поцелуями. Пришлось чуть опуститься и подставить губы. Как бы она ни целовалась, мне это нравилось. Ее спина, находящаяся выше уровня теплой воды, совсем застыла. Сколько не наслаждайся водными процедурами, пора было вылезать. Нежно сжал ее лицо в ладонях и, интенсивно помяв ушки, подтолкнул вставать. Она нехотя выпрямилась и шагнула на пол, покрываясь мурашками. Пришлось накинуть на соблазнительные плечи хозяйский белоснежный халат. Пора и честь знать. Гостеприимство имеет пределы. Вертикальное положение больше не вызывало усталости и головокружения. Сейчас обмотаюсь полотенцем и займусь любимым делом — клянчить одежду. Надо будет переселиться на остров в Тихом океане и перестать заботиться о пережитках цивилизации. — Восстановился? Так быстро? Ната шагнула навстречу и крепко обняла меня, не запахивая халат. Мелкая тварь! Усилия, чтобы подсадить ее, требовались минимальные. Девчонка обвила меня руками и ногами. — Предпочитаешь, чтобы я пару дней провалялся в коме? Хотелось поглумиться над беспомощностью? — Вот это — мой Аф! Но это ли была моя Ниэль? Она лихо заткнула мне рот поцелуем. Действие, которое раньше могло прийти в голову только мне. И слегка поерзала. Ух! Я прижал ее к стенке и соединил нас так, как давно следовало. Двинулся, припечатывая уверенность в своей власти. Ответом была тишина. Надеюсь, она ожидала нечто подобное. — Больно, — сказано было тихо. — Знаю. — Перестань! — угрожающе прошипела малявочка. — Нет! — прорычал в ответ. Почему, собственно, нет? Логика! На мне только что зажила уйма несусветных смертельных ран. Одна маленькая неприятность испарится через три, два, один… Опаляя все нервные синопсы, на ухо раздался тихий страстный стон. Отстранился, чтобы считать и запомнить ее первое удовольствие. Ниэль поймала мой взгляд и заалела ярче моего пламени. Не может быть, осталось еще, чего стесняться? — Быстрее, — выдохнула она. Прижав ее затылок к стене, смакуя сладкое горячее дыхание, я сделал, как она попросила. Больше звуков мы не издавали. Даже достигнув пика физического удовольствия (эмоциональному не было конца), эффективно погасили его, запирая звуки в замкнутых объединенных губах. Юля недовольно, нарочито громко топала за дверью. Не будем испытывать ее терпение. Восстановив статус-кво, исправив несущественное загрязнение, мы покинули пределы самой лучшей ванной комнаты на свете. О восхитительном грехопадении можно было догадаться только по подгибающимся ногам моей спутницы. Халат в ванной был один. Оказывается, она любезно приготовила мне уютное махровое одеяние. Но поздно, уже вышел обернутый полотенцем, демонстрируя измочаленный торс. — Не может быть! Она сомнамбулически протянула руку, чтобы коснуться меня. Ниэль недовольно зашипела. Вспомнилось желание завести кошку. Завел кошку и в прямом, и в переносном смысле. — Значит, ты сошла с ума. Так больше устраивает? Или хочешь знать правду? — Всегда хотела! — Ну так не здесь же! — Что это будет за правда? Убьешь меня после? Выпьешь? — помнит догадку. Слишком просто. Она совершенно забыла о присутствии третьих лиц. Я исключительно пагубно влияю на женский мозг. Скосив взгляд на любимую, получил ответ на все насущные вопросы. Слабое свечение исходило от ее ладоней. Демонстрация тяжело дающегося самоконтроля в жутком приступе гнева. Пришлось гасить ее злость поцелуем. Ниэль встрепенулась и расслабилась. Женщины… Надеюсь, все поняли, кто, кому и кем является. Минуя просторный холл, мы оказались в уютной гостиной. Зимой в ней разжигали камин и устраивали чудесные посиделки, во время которых я столбом стоял у стены, изображая охранника и дожидаясь, когда нас оставят наедине. Место не подходило к ситуации. Я встал посередине комнаты. Ниэль уперлась в меня взглядом, полным ужаса. Стянув для пущей убедительности верх халата, я раскрыл крылья во всей красе. Юлька была сильна! Она лишь матюкнулась, тут же перекрестив рот. — Не утруждайся, на нас это никак не действует. Ната подошла и прижалась щекой к моей груди. Я ласково погладил ее по спине, ощущая исходящие волны усталости. Необходимо было заканчивать вечер как можно скорее. Приходило осознание, что она отдала мне одномоментно слишком многое. — Она знает?! — возмутилась моя человеческая подруга. — Она может также. — Пусть докажет! — Тебе все мало! Какая ты ненасытная, Юленька! Натаниэль глянула изучающе мне в лицо. Я улыбнулся в ответ и размял ее напряженную шею. Моментально комнату заполнили два фантастических, подвижных, живых веера. Два совершенных тела, источающих неземное тонкое благоухание, легкий приглушенный свет и сумасшедший энергетический заряд. Именно так и должна была выглядеть наша пара.