Ангелы и демоны

Зарядил дождь, портя настроение. Ниэль старалась держать дистанцию. Пошел второй день в пещере после выздоровления. Я выходил забрать заряженные батареи. Ее оставил внутри. Не таскал я еще мокрую курицу за собой. Своими крыльями еле ворочал. Мы не ссорились. Взяли время на размышление и только. Она была немногословна. Настоящая девочка: залезла в компьютер на модные сайты, ужасаясь и восхищаясь нарядами Среднего мира. Утопическое занятие! Все равно у нас не было тряпья на выбор. У платьица ведь только лямки перегорели. Почини и носи. Использовав хозяйку в качестве манекена, связал их по диагонали через одно плечо и счел изменение достаточным для носки. Не люблю зацикливаться на вещах. Старые работодатели неоднократно пеняли мне за бесформенные обноски. Однажды я раскошелился на костюм от Гуччи. Строгий серый костюм, напоминающий цвет моих крыльев. Честно — я потерял работу! Слишком много внимания от чужих, занятых женщин. Я ввалился в ограниченное пространство пещерки. С меня текло в три ручья. Злорадствуя, обернулся к ней спиной и похлопал крыльями, обдавая тучей брызг. Мелочь заверещала и засмеялась. Смех у нее был звонкий и чистый, без подтекстов. Просто мокро и весело! — Не брызгайся! Ковер отсыреет. — Суши! — я привел ее в замешательство. — Что ты думаешь, твой дар только для войны годится? Пока начнется новая война, ты выскочишь замуж и докажешь, что на твоем огонечке можно печь ангельские пирожки. — С замужеством вопрос решенный, — она махнула рукой. — Поможешь? Сейчас же она схватилась руками за полыхающие щеки и глянула сквозь пальцы. Как мы стесняемся! Какие мы правильные! Аж… противно… Я стремительно обошел ее. Обнял со спины, хрустнул костяшками пальцев, зажатых в моих кулаках. Ниэль пискнула. Она источала нестерпимый жар. Не зря отвернул ее лицом к входу. Не хотелось гасить огонь в себе. Пришлось вновь заставлять ее концентрироваться. Чувствуя, как сворачиваются от жара брови и ресницы, наклонился и прикусил мочку уха. Ната мгновенно переключилась, умерив сияние до жара, а жар — до тепла. — Теперь суши. Я отпустил ее и, зажмурившись, обошел свою беспокойную протеже с лица. Может быть, жить мне осталось считанные мгновения. Но меня обдало горячим воздухом, как из печки. Сделал лишний шаг назад и стал вертеться, купаясь в приятном тепле. *** Он красовался передо мной! Точно знаю! Чувствую! А мысли и чувства у меня на лице написаны. Ни за что не стану делиться даром! Просто останусь с ним, сколько смогу, и буду сражаться или вещи сушить, что прикажет. Недоразвитая раба низменных желаний! У нас существует два пола. Встречается любовь, и заключаются браки. Потомство производится на свет типичным для трех миров способом. Но так, как притягиваются противоположности, пожалуй, вынести невозможно! Он жмурился и позволял тем самым полноценно переживать рвущиеся наружу чувства. Эмоции на лице сменяли друг друга. Он высох. Я потушила огонь, как свечку, подув на руки. *** — Чучело какое! Заставила злиться. Дай сюда ручки! Зачем так старательно запираться? Ничего плохого я тебе не сделаю! Не выступай против своих желаний. Пока все так, как есть, можем себе позволить не делиться на два лагеря. Ничего из того, что ты сама не захочешь… Стоя на приличном расстоянии, опять взял ее за руки и осторожно перебрал все четырнадцать костей пальцев и пять ладони. Я ломал их, крошил и плющил неоднократно, но сейчас мои действия были направлены на обратный эффект. Она блаженно улыбнулась и сделала шаг навстречу. — Ты не злой, — заключила она. — Я сама тебя раздражаю. Спасибо, объяснил, в чем мой промах. — Кто бы объяснил, в чем мой? За что мне такая напасть? — Не ерничай! Она выскользнула из моих пальцев и присела на корточки возле совершенно не приспособленной для полноценного отдыха лежанки, сооруженной из ковра. При довольно пышном ворсе он еле покрывал голый камень. Удовольствие не для сочетания кожи с костями, как у моей спутницы. Исходящий от нее жар почувствовал и увидел в виде нагретого колеблющегося воздуха. Высушила?! Надо же! И тут же присела на самый край, натягивая подол на колено. Я уложил непослушное тело рядом с ней, чувствуя потребности совсем иного рода, чем отдых. — Что будем делать? — спросила Ниэль, придав голосу максимум беззаботности. — Завтра пойдем и накормим меня как следует. Я голодный, а значит злой. Мужчина, что с меня взять! — А сейчас? — На твое усмотрение. Натаниэль пододвинула подушку, помяла ее немного, сунула под голову и прилегла на бок, лицом ко мне. Она буравила взглядом, ощутимым как покалывание маленьких иголочек. Я повернул голову в ее сторону и улыбнулся, перехватив взгляд. Теперь она не могла отвести глаза. Титаническим усилием упрямица бросила играть в гляделки и повернулась на спину. Взгляд уперся в потолок. Она не собиралась уступать мне ни в чем. Продолжит мучить себя, признав на словах правоту моего высказывания. Не буду больше напрашиваться! Или послать гордость и зажать ее в углу. Перебесится и станет такой кроткой, как каждый раз, когда мы оказывались слишком близко. Лицемерка! Светлейшая! С непередаваемым чувством проследил траекторию движения ее руки. Она вновь зарылась в волосы, справедливо считая их самым безобидным объектом. Не тут-то было, Ниэль со вздохом потянула меня ближе и пристроила мою голову на своем плече. Это — моя гендерная роль, баюкать кого-то на плечах, но сопротивляться не стал. По-хозяйски перекинул руку через талию и притих, ожидая инициативы только от нее. Хватит с меня! Пусть сама решает, что приемлемо. Дождался! Проведя некоторое время в пределах среднего мира, я много слышал о муках грешников, Геенне огненной и прочей подобной ерунде. Откуда брались сведения? Они не отвечали действительности. Мой Ад был здесь и сейчас! Она сползла ниже, поравнявшись с моим лицом, и принялась целовать. Нет-нет, не сейчас! Так я думал, а делал совсем другое. Я уже подмял ее, чтобы узнать, как это бывает, когда правильно. Когда соединяются два похожих существа. Или не совсем правильно, но от этого еще более притягательно. Она облизывала пересыхающие от возбуждения губы, выгибалась навстречу, сводя с ума. Но ее действия в сочетании со словами как всегда были парадоксальны. — Нет! — словно удар огненного бича ниже пояса. Еще минутку я терзал ее губы, срывая последние поцелуи и радуясь, что не зашел дальше, чем будет поздно. Я принимал собственные правила игры. Я отвернулся и подумал взять ноутбук. Чем еще было отвлекаться? Не петь же? Почувствовал прикосновение. Что еще? Дело сделано. На нет и суда нет. — Что мне сделать? Я не хотела… — Теперь ясно, что не хотела! — Я не хотела тебя обидеть! — Опять ты за свое? Какие могут быть обиды? Я просто не дружу с головой, — я скрестил пальцы. — Ты мне слишком сильно нравишься. Виноваты все эти сумасшедшие перипетии. Поставь меня на место и забудь. Она молча прижалась к моей спине, обдавая затылок дыханием, и замерла. Монотонный дождь снаружи очень скоро усыпил злодейку. Ниэль отвернулась через некоторое время, не просыпаясь. Сдается мне, она все же потратила уйму сил на восстановление. Слишком часто она перемежала бодрствование спонтанным сном. Я нуждался скорее в деятельности, чем в отдыхе. Кое-что на уме было. Я направился к углу, занятому всякой всячиной, поднял с пола безобидный свернутый бич и встряхнул его. Он относился к разряду оружия, заряженного собственными особенностями. Но действовал правильно в соответствующих руках. У меня было две задачи: подсветить пространство и глянуть, какой ущерб может быть нанесен доспехам. Опустив до пола плетеный кончик кнута, со щелчком направил его вперед. Хлопок вышел достаточно звонким, а эффект ожидаемым. Оружие отозвалось, изогнувшись в воздухе огненной змеей. Размахнулся широко над головой, оставляя след на низком потолке, и коснулся прицельно края нижнего стального пера. Металл раскалился, но устоял и быстро остыл. И все-таки некомфортно будет жариться в раскаленных латах. Удачный трофей! Лучше и пожелать сложно. Разве что еще благосклонности спасенной особы. *** Утром, после просмотра ленты новостей, было принято решение вернуться в Москву и сходить в один из модных клубов. Водить Ниэль на подобное гульбище было не совсем честно. Однако, если она пока не способна дать мне то, что я хочу, а хотел я вещей самых разнообразных, потреблю их иным способом. Напьюсь человеческой похоти, перемеженной действием синтетических препаратов. Они зачастую сами воображали себя существами прекрасными, высшими. В клубах было вкусно! Гурманское удовольствие! Совсем иначе дело обстояло в метро и транспорте. Бедные жители Среднего мира, вынужденные запирать свои тела для быстрого перемещения в пространстве в негативовыжималки. Давка, толчея, медлительность, опоздания, запахи и звуки, укачивание до тошноты — хлеб насущный и камень преткновения в рационе. Клуб был выбран не случайно, а вечеринка — тематической. Мы окунулись в человеческие представления о наших мирах. Ангелочки в переливающихся стразах на бутафорских воробьиных крылышках. Нечисть всех мастей в черном латексе, плащах и обилии металлической мишуры садомазохистского толка. Они ничего не знали, не чувствовали и упивались собственной фантазией. Обилие красного и черного цветов в интерьере резало глаз. Ната цеплялась за мою руку, сникая на каждом шагу. — Зачем тебе эта гадость? Можно же было съесть что-то в склепе монастыря? Пойдем лучше на кладбище! — Светлая, ты меня убиваешь! Мне не всегда нужна меланхолия. Я движения хочу. Чтобы жизнь бурлила. Поняла? *** — Аф, разве это ты? Аф! — Аф! — раздался голос за спиной. — Рофокаль?! Какие наши годы?! — довольно благодушно отозвался он на призыв. — Для тебя все еще Роф. К подошедшему присоединился еще один демон, представившийся Вином. Я придирчиво осмотрела темных. К моему удивлению, не все они были так безупречны. Рофокаль был мужчиной крупным, но подвижным. Ни во что особое не рядился (черный гольф и черные брюки, гладкая черная трость в руках). Тем не менее, сила от него исходила нешуточная. Вряд ли он стоял на высшей ступени иерархии, но руководящую должность в пределах Среднего мира имел. Вин оказался мелкокостным блондином. Он был осведомлен о дресс-коде и вовсю позабавился. Особый трагизм его облику придавала живая змея, обвивающая правую руку. Змея беспокоилась. — Ш-ш, — обратился он к ней, — какое тут разоблачение? От малышки за версту прет Верхушками! На вид более опытный Роф бесцеремонно разделил нас, подхватил под руки, и потащил куда-то в сторону от шума. Вин со своей змеей привязался с моей стороны. Я ощущала, как тварь тыкается мордой в мою руку. — Что ты дергаешься? — спросил он. — Ты ей понравилась. Она — мои глаза и никогда не ошибается с выбором. Вчетвером мы очутились в уютном кабинете, куда доносились лишь отголоски музыки. Мягкие бархатные диваны манили расслабиться и предаться всем порокам, о которых я ничего не знала. Лицо Афа казалось более напряженным, чем в момент приветствия. Он подозрительно оглядывал знакомых, расслабляя кнут, обернутый вокруг пояса. Приходилось полностью полагаться на его реакции. Вместо змеи моей руки коснулся Вин. Я не собиралась позволять себя трогать и оттолкнула его, чем вызвала бурю немого негодования. — Усмири свою игрушку! — приказал Рофокаль. – Я, как соглядатай, могу стукнуть куда следует, что ты неплохо устроился и находишься в сговоре со светлыми, что позволило тебе питать надежду на благоденствие после предательства. — Не препарируй мне мозг, Роф! Я давно не первогодка, чтобы питать иллюзии относительно их намерений. Уж не хочешь ли ты сказать, что вынашивается грандиозный план по моему повторному заключению под стражу? Хотели бы, давно прибрали! — Вижу, ума ты набрался. А наглости еще больше! Мой демон чуть склонил голову. Дальше беседа потекла вроде своим чередом, касаясь понемногу разных сторон обитания в Среднем мире. Старший, вроде бы, предложил помощь в оформлении официальных документов для меня. Я слушала внимательно, разумно полагая, что иначе узнать будет не у кого. Афу не хватало конструктивного подхода. Он был эмоционален, возможно, более молод, чем я успела нарисовать в воображении. Товарищи заказали выпивку для создания антуража. Аф пожаловался на неутоленный голод. Обычные посиделки в тесном кругу. На их фоне визит моего неудавшегося супруга выглядел форменной истерикой с кровопролитием и членовредительством, но тревога не отпускала, прокрадываясь холодком под кожу. — Иди, повеселись, — предложил Вин. Он некоторое время изучал мое лицо. — А мы присмотрим за твоей подругой по-свойски. Я попыталась протестовать, но была остановлена его рукой. Темный взял меня за ухо, где еще остался слабый отголосок укуса, напоминая о самоконтроле. Пришлось смирено сложить руки на коленях и уставиться в пол. Аф вышел. Я провалилась в зияющую бездну, словно он снова отпустил меня падать. — Как тебе стажировка, Светлая? — вновь подступился Вин. — Отвали, — добродушно скалясь, попросил Рофокаль. — Ты — тщедушный уродец. Неужели думаешь, что она посмотрит на тебя после нашего красавчика? — Думаю, — потеряв ко мне интерес, отвечал демон со змеей, — что она испоганена и даст мне, если попросить как следует. Он вновь повернулся. В выражении его лица не осталось ничего хорошего. Вин не спешил слушаться старшего чина. Субординация у них хромала на обе ноги. Он больно ухватил меня выше локтя. — Кнута захотел? Ангельского при том! Чтобы я портил аппетит запахом твоих паленых внутренностей. Он отвоевал ее, значит, что-то имел в виду. Дождись и спроси у хозяина. — Хозяин! — вспылила я. — Кто здесь кому хозяин? Я подскочила как ужаленная и бросилась прочь, кувыркаясь через мебель. Ушибленное колено ныло. Мы втроем оказались на улице, в душном каменном мешке летнего города, отдающего тепло раскаленного за день асфальта. Серые стены высились, поглощая меня. Все здесь было пропитано тленом, отвратительным человеческим тленом. — Совсем другое дело! — встрепенулся Роф. — У них нет связи. Он дал ее увести. Давай купим себе немного приятных бонусов, сдав ее светлым? — Только после того, как позабавимся. — Идет! Развлекайся, а я посмотрю. — И я гляну, — протянул Аф, — справедливости ради. Вы же здесь собрались воспользоваться моей женщиной и нехило торгануть ею. Возьмите хотя бы в долю! У меня не было такого шикарного плана. Я понимала, куда он клонит. Все зависело теперь от реакции двух демонов, которая не замедлила последовать. Рофокаль освободил из трости-ножен длинный тонкий меч, сверкнувший холодным, голубоватым отблеском. Змея, обвивавшая руку Вина, вытянулась в струну, держась кольцом из кончика хвоста за его запястье. Она открыла пасть, в которой оказались два ядовитых изогнутых зуба. — Как невежливо и неосмотрительно! Роф, ты не высший, чтобы нас никто не замечал, — отчитал его Аф. — Не тяни время, беглец! Втроем они открыли крылья разного оттенка серого и махнули ввысь с предельным ускорением. Я ахнуть не успела. Если стычка произойдет в воздухе, помочь я не смогу! А я хотела помочь. Я мечтала помочь! За свою честь, жизнь и свободу сразиться не грех! Я смотрела в небо, ощущая, как скатываются к вискам кипящие слезы. От бессилия голова раскалывалась. Но я нашла их. На крыше соседнего высокого здания полыхнул ограниченный огонь. Ноги сами понесли меня туда. Дом оказался обычным, жилым. Все подъезды были закрыты. Сил выдумывать повод зайти не было. Я просто раскалила добела кодовый замок и понеслась по лестнице наверх. Вход на крышу был закрыт еще одной дверью. Никакого контроля! Кусок металла слился к моим ногам. Вышибив дверь ногой (боевичка-недотепа), ворвалась на плоскую крышу многоэтажки. Клубок из крыльев, тел, огня и сверкающего железа динамично передвигался по поверхности. За ними стелился внушительный кровавый след. Однако это был не спарринг. Они задумали поубивать друг друга в гробовом молчании. - Ах ты… Из схватки отлетел Вин. Кровь заливала ему лицо, мешая видеть. Змея-спутница была убита, он просто держал ее тело за хвост. Демон обернулся в мою сторону и стремительно сократил расстояние между нами. Отирая кровь, застящую глаза, страшный в гневе, отвратительный, каким и следует быть демону, он ухватил меня за грудки. Сначала я растерялась. Мой гнев сошел на нет перед лицом опасности, но лишь на мгновение, которого хватило, чтобы сориентироваться. Я, не скупясь, зажгла огонь, заставив его завопить. Мерзавец потерял руку. Из оплавленного края торчали сахарно-белые кости. Сражающиеся остановились так же внезапно, как разгорелся конфликт. На Рофокаля было жалко смотреть, его тело было сплошь покрыто красными и обугленными полосами ожогов, проступающих сквозь лохмотья одежды. Как в воду смотрел, и брюхо было пропалено насквозь. Кожа на лице была обезображена. Не сожжена, но пузырилась и багровела, на проступающих сквозь раны обнаженных костях черепа. Невольно я посочувствовала ему, вспоминая свои ощущения. Но и с Афом было все не то. С ужасом я поняла, что он был дырявым как решето. Все тряпки на нем пропитались кровью. Невредимыми остались только крылья. Возможно, некий негласный закон. Крылья всех участников схватки были лишь перепачканы. Он упал на одно колено. Вин катался по земле, воя от боли. Роф опирался на меч как на трость. Сейчас мы разойдемся с миром, чтобы избегать друг друга вечность. Но не тут-то было! Обожженный с хрипом выпрямился и поковылял в мою сторону. - Я вас развоплощу! – пригрозила на полном серьезе. - Нет, Натаниэль! – Аф также с усилием поднялся во весь рост, топчась в растекающейся луже собственной крови. Он двинулся ко мне, а я к нему, намереваясь сделать не знаю что. Он навалился на мое плечо всем своим весом. Кровь на груди пузырилась, вытекая из легких насыщенной воздухом. Алая жидкость выплескивалась изо рта при каждом слове. - Не делай этого! Сейчас я сам… - Что ты сам? Умрешь!? - Закончу дело! - Как его передают? Дар! Говори сейчас же! - Просто делись и все. Жги! Мы так уже делали. Мы так делали!? Когда? Я не могла понять, но робко выпустила огонь. Нас могли убить в любую минуту, но боялись подступиться. - Изо всех сил! – рявкнул он мне на ухо. Я не понимала, зачем. Выброс должен был погубить всех вокруг, развалить дом под ногами. Падать нам с большой высоты. Я страстно не желала умирать, разбиваясь. Но я послушная, когда захочу. И я с выдохом взорвалась. Не знаю, почему я доверилась ему, он нырнул головой в разлагающее необузданное пламя. Я ощутила, словно в обычной жизни, прикосновение его лба к груди, прямо в эпицентре выброса. Сердце пропустило десяток ударов. Оно просто заглохло на несколько секунд. *** От этого не было больно. Кроме этого ныряния в полноводную речку силы было чему болеть. Все тело было искромсано. У меня был призрачный шанс восстановиться и выжить. Если бы этот гаденыш Вин не умудрился напустить змею. Тварь была ядовита. Ее яд растекался по венам, не давая крови свернуться. Места, почти стянувшиеся при быстрой регенерации, расходились вновь. Но, даже истекая кровью, я не чувствовал облегчения. Яд не выводился. Ужасная гадость! Я пропустил сквозь себя ее разрушительное пламя, позволяя ему заполнить каждую клеточку тела, омыть каждый уголок. Почувствовал, как оно пульсирует, вибрирует и звенит на самой высокой частоте. От впущенного огня яд перегорел моментально. Когда он угнездился и растворился в моих структурах, я медленно отстал от моей девочки и выпрямился. Хотя, скажу, встал бы я лучше на четвереньки… Рофокаль был не способен помогать своему протеже. Он еле держался на ногах. Я обернулся к ним, плюнул на ладони, показывая, что буду действовать, и рванул пламя наружу. К моему удивлению вперед двинулась черная, клубящаяся стена, обрамленная красными всполохами. Мой родной, любимый огонек! Я махнул рукой старшему демону, с которым до сих пор имел нормальные отношения. Он хлопнул крыльями и исчез. Растворился в ночном небе. Черное пламя сожрало тело корчащегося змееносца. Подхватив Нату, на исходе всех сил, обрушился с горящей крыши на землю. Мы были с ног до головы перепачканы в моей крови. Два страшных беса. Я встряхнул девочку за подбородок, напоминая убрать крылья. Отовсюду повыскакивал народ. При попытке стремительно потеряться между домами нас застал очередной знакомый голос. И был он набатом спасения.