Чешуйчатый приятель

      Разъярённый Шарк пулей вылетел из гостиницы, ударившись плечом об Рэйнарда, который только-только распахнул дверь. Сейчас ему не до Рэя. Акульему возмущению не было предела. Его, словно какую-то рыбёшку, ухватили за хвост и выбросили на сушу, совсем ничего ему не сказав. А осознание того, что вернуться домой без помощи Тиарнака он не способен, вызывало чувство величайшей досады.       — Да что ты о себе возомнил?! — двигаясь в сторону моря, он ворчал себе под нос и нервно грыз ногти. — Тебе это ещё аукнется, вонючая личинка королевы!       Его сердце было полно ненависти к большей части того, что наполняло миры: этот и подводный. Но больше всего он не мог терпеть королеву Аннету и её отпрысков: Тиарнака и Кьюри. Да и, вообще, всех, в чьих жилах текла хоть капля королевской крови, Шарк горячо и неизменно ненавидел.       Генерал шагал, тяжело и неумело переставляя ноги. Носить человечью шкуру для него было в новинку. А штаны, доставшиеся ему от хозяина гостиницы, только мешали, так как сковывали движения в зоне паха, неприятно натягивались и причиняли дискомфорт.       Наконец, он достиг пункта назначения. Бескрайнее синее море открыло перед ним свои просторы. Оно шумело, словно пытаясь перекричать пролетающих над ним чаек, которые только иногда спускались вниз, чтобы ухватить невнимательную рыбку, весело проплывающую у поверхности. Рабочий день солнца уже подходил к концу, и оно грустно догорало свои последние мгновения, унося своё тепло с собой за горизонт. Дул лёгкий ветерок и играл с длинными чёрными волосами генерала. Шарк с наслаждением вдохнул в себя морской воздух и с трепетом в сердце закрыл глаза. Лучи нежно ласкали его остроносое лицо.       Быть может, даже такому мрачному и озлобленному созданию не чуждо романтическое настроение?       Спустившись к морю по камням, он уселся на один из них, прижался спиной к камню, что был позади, и, стянув с себя резиновые шлёпанцы, погрузил ноги в воду. Здесь его душа ощущала полнейшее умиротворение. Да, он испытывал ненависть ко многому, что было в обоих из миров. Но море ни в коем случае не входило в его чёрный список.       Этот потрясающий вид напоминал ему о тех временах, когда он был ещё совсем юн. Когда молодое сердце его ещё не успело почернеть и очерстветь. Да, Шарк не всегда был таким жестоким…       В былые времена ему уже приходилось наблюдать за морем сверху. Он приплывал сюда со своим возлюбленным. Генерал был влюблён лишь раз в жизни. И, быть может, чувства к этому существу всё ещё ютились в его холодном сердце, найдя какое-то укромное местечко и надёжно в нём засев. Ведь несмотря на то, что их отношения были разрушены волею судьбы и нежеланием партнёра за них бороться, Шарк не испытывал негативных эмоций по отношению к нему. Он не чувствовал ничего, кроме сосущей изнутри пустоты.       — Идиот… — тихо прошептали его губы. Он и сам не знал, кому было адресовано это оскорбление: ему или тому, чей образ навеки засел в его сердце.       Воспоминания, которые никогда не покинут его голову, вдруг хлынули на него потоком. Шарк сжался и скорчил гримасу отвращения, смешанного с тоской и грустью. Для него не было ничего хуже, чем помнить и вспоминать, каким наивным и глупым он был раньше…

***

      Много лет назад, когда на Троне восседал король Тритон, Шарк едва успел вступить в ряды подводной королевской армии, которая занималась не только военными делами, но и следила за порядком внутри государства. Матери он никогда не знал. А его отец, Аэлар, который на тот момент, несколько лет тому назад, покинул телесный мир, являлся всем известным королевским стратегом, поэтому его сын был принят в солдаты с распростёртыми объятиями. Но это совсем не означало, что будущий генерал был из числа тех, за кого всё делало доброе имя его отца! Шарк с первых дней проявлял упорство, выдержку и тотальную боевую готовность. Так он получил расположение со стороны всех старших по званию.       Особенно щедрым на похвалу оказался капитан Ангрод — наг-дворянин, нам же он известен, как будущий король. Ангрод то и дело обращал внимание на заслуги Шарка, поощрял и подбадривал его, порой даже советовался с ним по работе. Его же отец, Аргон, занимал пост маршала уже много лет и принял участие не в одной войне с иными подводными королевствами. Ещё ни разу королевству Тритона не пришлось потерпеть поражение.       Однажды, когда Шарк уже успел выслужиться до сержанта, ему посчастливилось познакомиться с человеком, который хвалил его больше всех. По счастливой случайности он пересёкся с капитаном Ангродом на балу, посвящённом совершеннолетию принцессы Аннеты, которая росла без матери и являлась единственной законной наследницей трона. Надо сказать, что капитан-наг в общении с акулоподобным вёл себя очень по-свойски: постоянно обращался к Шарку в общей беседе, словно стараясь вытянуть из него как можно больше слов, часто касался его плеча и руки, активно хвалил его и смотрел прямо в глаза. Такой откровенный интерес с его стороны вызвал в Шарке смешанные чувства: с одной стороны, ему было очень приятно, что старший по званию так внимателен к нему, а с другой — это его отпугивало… Он не мог понять, чем заслужил столь бурный интерес такой знатной персоны к его скромной личности?       На балу было людно и тесно, играла громкая музыка, а разговоры сотен господ слились в настоящий шум. Шарк никогда не любил подобные мероприятия, но положение обязывало и требовало его присутствия. В какой-то момент, посередине очередной беседы со старшими сослуживцами, у сержанта вдруг разболелась голова. В такт музыке в его виске вдруг запульсировала вена, и он, извинившись, двинулся в сторону балкона.       Внезапно Шарк почувствовал, как чья-то рука ухватилась за рукав его пиджака. Обернувшись, сержант обнаружил, что рядом с ним стоял обеспокоенный капитан Ангрод, который, по-видимому, о чём-то его спрашивал.       — Что?! — морщась и напрягая слух, переспросил сын Аэлара и указал пальцем на ухо. — Я не слышу.       Ангрод придвинулся к его уху и громко спросил:       — Куда ты? С-с-с тобой всё хорошо? — после этих слов он повернулся ухом к лицу собеседника в ожидании ответа.       — Простите, — слегка растерянно начал сержант, — у меня немного болит голова. Я собирался выйти на балкон. Не беспокойтесь, я вернусь, как только мне станет лучше.       — Я с-с-с тобой, — решительно заявил капитан, и его рука ухватилась за запястье акулоподобного парня. — Вдруг тебе с-с-станет хуже.       Будущий генерал совсем не отличался активной мимикой, но эта внезапная забота откровенно застала его врасплох: он неприкрыто смутился и, отвернувшись от капитана, ринулся через толпы присутствующих к балкону. Преследователь упорно продолжал плыть за ним, не выпуская из рук запястья, словно боясь потерять его в толпе.       Наконец, цель была достигнута. Стеклянная дверь, занавешенная полупрозрачным тюлем, была открыта нараспашку, словно ожидая гостей. Оба выплыли за дверцу. Балкон потрясал своим размером. Здесь вполне можно было бы устроить ещё один бал или просто поселить большую семью.       Ангрод зачем-то вдруг захлопнул дверь. Проигнорировав этот факт, Шарк подплыл к перилам и, упёршись локтями в них, согнулся и устремил свой взгляд вдаль. Чувствовал он себя крайне неважно, но очень старался это скрыть.       Капитан подплыл к нему и пристроился рядом, едва не касаясь своим плечом до его. Он сложил руки на перилах и повернулся лицом к младшему по званию.       — Как ты? — вдруг раздался голос, полный переживания.       — Нормально, — сухо ответил Шарк, который совсем не отличался особой эмоциональностью, и тут же для большей убедительности прибавил: — Всё в порядке.       — Ты выглядишь бледнее, чем обычно, — иронично заметил Ангрод.       — А вы так часто смотрите на меня? — продолжая смотреть в даль, колко, но всё так же равнодушно подметил сержант и застал этим вопросом собеседника врасплох.       Наг притих и нервно заёрзал. Парню-акуле не нужно было видеть его, чтобы понять, что он смущён. Непонятно было только одно: почему?       Внезапно большая рука опустилась на плечи Шарка и притянула его в сторону собеседника. Сержант напрягся, но упорно не позволял себе оборачиваться.       — Что ж, кажется, ты поймал меня з-з-за хвост, — хихикнув, признался змей. — Пожалуй, я, дейс-с-ствительно, с-с-слишком час-с-сто на тебя с-с-смотрю. Было бы глупо надеяться, что ты до с-с-сих пор не з-з-заметил.       — Понятно, — кротко отозвался акулоподобный.       — Что?! — вдруг удивился капитан и разочарованно продолжил: — Я надеялс-с-ся ус-с-слышать вопрос-с-с…       — А что я, по-вашему, должен был спросить?       — Ну же, с-с-сержант Шарк, — шёпотом на ухо начал наг, — раз-з-зве тебе неинтерес-с-сно, почему мои глаз-з-за так час-с-сто ус-с-стремлены в твою с-с-сторону?       Дыхание собеседника опалило акулье ухо. Шарк, стиснув зубы, отстранился от лица змея, повернулся в противоположную от него сторону и твёрдо ответил:       — Мне неинтересно.       — Ес-с-сли это правда, то повтори это, глядя мне в глаз-з-за.       — Не стану.       — З-з-значит, ты врёшь? Ай-ай, Шарк, как так можно?       Шумно вздохнув, сержант круто повернулся к двери и намеревался покинуть балкон, но наг вцепился в его запястье мёртвой хваткой и хвостом перегородил путь.       — Шарк, повернис-с-сь ко мне лицом и с-с-скажи, глядя мне в глаз-з-за: «Мне неинтерес-с-сно, почему вы проявляете ко мне такой интерес-с-с.»       — Капитан… Что за детские игры? — раздражённо отозвался сержант.       — Я не отпущу тебя, пока ты не с-с-сделаешь то, о чём я прошу. Если тебе будет легче, то с-с-считай, что это приказ-з-з, — он засмеялся, как ребёнок, и скомандовал: — Выполнять!       — Есть, — подыграл сержант, безучастно повернулся лицом к капитану и увидел, что тот сияет от счастья, словно жемчужина.       Ангрод подплыл к Шарку и бессовестно упёрся своими глазами в его, продолжая держаться за акулье запястье. Сержант в ответ постарался сделать то же самое: смотреть ему если не в глаза, то хотя бы в лицо. Однако он едва сдерживался, чтобы не уткнуться взглядом в пол или вовсе не повернуться снова к нему спиной. Это оказалось настоящим испытанием.       — Ну? — поторопил его капитан.       — Мне не… — начал Шарк и понял, что врать, глядя в глаза, задача не из лёгких.       Капитан, игриво улыбаясь, с совершенной лёгкостью смотрел сержанту прямо в глаза. Казалось, что наг читает его, как открытую книгу. Шарк на пару секунд закрыл глаза, демонстративно кашлянул, затем снова открыл их, уставился на оппонента и плавно заговорил:       — Мне неинтересно, почему вы проявляете ко мне… — Шарк вновь запнулся, стоило только капитану снова расплыться в улыбке, словно он говорил всем своим видом: «Врёшь!». — Я не могу говорить это, глядя на вас. Ваша улыбка меня сбивает с мысли.       Набрав воздуха в лёгкие, Ангрод так звонко рассмеялся, что Шарк скривился и съёжился. Тут же сержант с изумлением обнаружил, что ему стало заметно лучше: голова больше не болела.       — Шарк, ну почему? Почему ты такой?       — Какой?       — Упёртый, — придвинув к себе собеседника, ответил капитан.       — Я не понимаю вас. Чего вы от меня хотите? — резко выдернув запястье из руки нага, возмутился парень-акула. — Если это всё, то я пойду домой.       — Домой?! А как же бал?       — Я пробыл здесь достаточно. Прошу меня простить, мне пора, — снова рука капитана впилась в его запястье. — Капитан, отпустите меня.       Ангрод молча начал подползать к Шарку, который, в свою очередь, то и дело отступал спиной вперёд, пока не столкнулся со стенкой дворца. Наг упёрся руками в кирпичную стену и склонился над брюнетом. Его глаза были полны необычайной и откровенной нежности, а дыхание вдруг сделалось каким-то дрожащим и неуверенным. Шарк, не изменяя своему холодному выражению лица, снова повторил:       — Капитан, отпустите меня.       — Шарк, — вдруг прошептал он, и дистанция между их лицами стала недопустимо короткой. — Шарк, прос-с-сти меня. Но ес-с-сли я не с-с-сделаю это с-с-сейчас-с-с, то боюс-с-сь, что никогда не с-с-смогу: ты не подпус-с-стишь меня к с-с-себе. Поз-з-зволь мне… — их носы соприкоснулись. — Я з-з-захотел этого, как только тебя увидел. Твоя с-с-стройная фигура, из-з-зящные черты тела и лица, твоя бледнос-с-сть и твои прекрас-с-сные чёрные волос-с-сы… Я с-с-стал их пленником.       Сержант стоял, как вкопанный. Разумеется, он давно уже догадывался об этом. Догадывался, что капитан видит в нём объект воздыхания. И именно этого он боялся больше всего. Его всегда пугали нежные чувства: любовь и привязанность. Быть зависимым от кого-то — означало иметь слабое место. Такая перспектива была ему крайне противна. Его разум не мог такого допустить, но сердце… Почему же сердце вдруг так предательски заколотилось, стоило только капитану начать перечислять всё то, что он находил в нём привлекательным?       Капитан был прав: если бы Шарк сейчас сбежал, то он бы ни за что на свете впредь не допустил того, чтобы они остались наедине. Да и этого раза бы не случилось, если бы ему не стало плохо. Чёрт возьми, когда этот змей успел так внимательно изучить акулью натуру?!       Шарк раздражённо закусил нижнюю губу. А наг замер в ожидании разрешения. И это ожидание едва ему удавалось, ведь он уже сгорал от желания и нетерпения.       — Капитан, — вдруг начал Шарк. — Я не могу себе и вам этого позволить. Это может негативно повлиять на нашу работу.       — Шарк, это не имеет з-з-значения. Лучше подумай, чего хочешь именно ты? Чего хочет твоё с-с-сердце?       — Моё сердце?.. Я не знаю. Я не хочу этого говорить, но мне будто страшно. Хвост подкашивается, руки дрожат, дышать тяжело… А сердце бьётся так быстро, словно я попал в беду…       — Попал в беду?! — наг удивился, а затем усмехнулся. — Неужели ты никогда раньше этого не чувс-с-ствовал? Это не с-с-страх, а трепет.       — Трепет может быть и от страха, — заметил сержант.       — Этот трепет не от с-с-страха, — капитан настоял на своём.       — А от чего же?       — От из-з-збытка нежных чувс-с-ств. Я думаю, что ты тоже хочешь этого.       — Хочу чего? — тихо спросил брюнет и прижался к стене поплотнее, словно сейчас, действительно, должно произойти что-то страшное.       — Этого, — повторил наг, зажал своего собеседника между своим телом и стеной, а затем нежно поцеловал его.       Шарк растерялся, мысли бросились врассыпную. Сердце бешено заколотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. К вискам подступил обжигающий жар, а конечности свело намертво. В паховой пластине вдруг сделалось невероятно тесно. Такого брюнет ещё никогда не испытывал. Вернее, он никогда и ни за что не позволял себе такого испытывать.       Наг продолжал поцелуй. Он делал это так трепетно, так ювелирно, стараясь не задеть клыками нежную кожу губ. А ещё змей едва сдерживался, чтобы не полезть к нему в рот своим длинным языком. И полез бы, если б только не побоялся зубастого акульего рта! Пальцами правой руки блондин аккуратно держал сержанта за подбородок. А левая ласково опустилась на бледную шею.       «Что теперь будет? Как же я мог такое допустить?!» — судорожно подумал акулоподобный парень и, собравшись с силами, разорвал поцелуй. Он отвёл взгляд в сторону, скрывая своё смущение, и прикрыл губы тыльной стороной дрожащей руки, которую наг тут же мягко поцеловал.       — Шарк, я не хочу раз-з-збрас-с-сываться с-с-словами, но, думаю, я тебя л…       — Прекратите… — прошептал брюнет и сжал прикрывающую губы руку в кулак. — Достаточно…       — Да, ты прав, — улыбнувшись, согласился змей, — для первого раз-з-за дос-с-статочно.       — Первого раза?!       — Да, я расс-с-считываю на продолжение в с-с-следующий раз-з-з.       — Следующий раз?! Нет, никого следующего раза и никакого продолжения…       Вдруг раздался звук открывающейся двери, из-за которой повалил шум бала, а следом и голос:       — Капитан Ангрод, ты тут?       — Маршал? — испуганно прошептал Шарк и оттолкнул от себя нага.       Глубоко вздохнув, Ангрод пополз в сторону двери, из-за которой появилась исполинская фигура его отца, маршала Аргона. Он расправил плечи и величественно стоял, держа руки за спиной. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот воинственный наг — дворянин. Его сын невероятно был похож на него, но ровно до тех пор, пока не откроет рот. Изнеженный и избалованный, он скорее больше походил на какого-нибудь сорванца, нежели на дворянского отпрыска. Однако, боясь своего родителя, как огня, Ангрод усердно служил и трудился во благо государства. И в трудолюбии и преданности своему делу он совершенно не уступал Шарку.       — Отец… То ес-с-сть… — при виде строгого взгляда отца он кашлянул, выпрямился и отдал честь. — Маршал Аргон, вы ис-с-скали меня?       — Да, — он кивнул. — Что ты тут делаешь?       — Я… Шарку… То ес-с-сть с-с-сержанту Шарку с-с-стало плохо, и я с-с-сопроводил его с-с-сюда…       — Маршал Аргон, — позади молодого нага вдруг появился бледный брюнет и отдал честь. — Это чистая правда. Я сожалею, что капитану Ангроду пришлось отвлечься по моей вине. Прошу прощения.       — Отс-с-ставить из-з-звинения, с-с-сержант! Вс-с-сякое бывает. Тебе с-с-стало легче?       — Да! Благодарю за беспокойство!       — Вот и с-с-славно! Капитан, я должен вас-с-с кое с-с-с кем поз-з-знакомить. Пройдёмте з-з-за мной! — скомандовал маршал и, развернувшись ко входу, заполз в зал.       Ангрод повернул голову к Шарку и улыбнулся, как обезьяна. Тот стоял в недоумении.       — Что ж, долг з-з-зовёт! Ещё увидимс-с-ся! — весело произнёс он и последовал за своим отцом.       Как только наг исчез, парень-акула озадаченно ухватился за свой лоб правой рукой, левой упёрся в бок и прошептал в пустоту:       — Что это, вообще, сейчас было?

***

      Вернувшись домой, Шарк сразу же улёгся в постель. Мысли о сегодняшнем вечере не покидали его. От воспоминаний о поцелуе по телу бежали толпы мурашек. Улыбающаяся морда нага стояла у него перед глазами. Он вдруг громко усмехнулся и сам у себя спросил:       — Наг — это, что, от слова «наглость»?! Чёрт бы побрал этого Ангрода!       Резко повернувшись на бок, он закрыл глаза и не без труда уснул. Но образ нахального змея преследовал его даже во сне…       После этого вечера сержант отчаянно старался избегать уединённых встреч с капитаном. На удивление, ему это очень даже удавалось. Хотя, скорее, дело в том, что ему элементарно везло не попадать в ситуации, когда возникала вероятность их уединения. Нага же это очень огорчало. Ему хотелось поговорить с объектом его воздыхания в непринуждённой обстановке как можно скорее. Вопреки осознанному желанию не пересекаться со змеем, акулоподобный испытывал необъяснимую тоску по близости с капитаном. Он и сам себя не понимал, но допускать этого никак не хотел.

***

      Прошло некоторое время после бала. Шарк, как обычно, занимался бумажной работой в сержантском кабинете. Он исправно и своевременно выполнял все свои обязанности и никогда не получал замечаний по работе, поэтому из всех служащих этого звания его выделяли и хвалили больше всех. Вместе с акулоподобным в одном кабинете работала ещё троица сержантов. Шарк, как легко догадаться, не отличался дружелюбием. Налаживание социальных контактов ему всегда давалось с трудом, но в работе это особо не мешало, поэтому он и не пытался с этим что-то сделать.       Один из работающих с ним в кабинете сержантов, человек-дельфин по имени Кай, страшно завидовал своему более успешному сослуживцу. Он затаил обиду на Шарка за то, что акулоподобный чаще других, чаще него, получает похвалу и внимание со стороны старших. Стоило ли говорить о том, что Кай со своей работой едва ли управлялся? Это место ему досталось по блату, так как его богатый отец приходился хорошим другом маршалу Аргону. Кай уже долгое время занимал пост сержанта, задолго до того, как этого же звания удостоился Шарк. И сейчас, когда возникла возможность того, что его ничего не подозревающий соперник может получить повышение, его зависть достигла самого своего пика. Кроме того, он видел, как во время бала Шарк и сын маршала уединились на балконе. Ему не было известно, что происходило там, но ничего не мешало его грязному завистливому языку трепаться об этом с сослуживцами. По его вине, среди солдат поползли дурные слухи: якобы Шарк получает все лавры лишь потому, что спит с сыном маршала за то, чтобы он продвигал его вверх по карьерной лестнице.       Разумеется, эти слухи уже достигли и ушей акулоподобного брюнета, что только прибавило уверенности в том, что ему необходимо избегать уединения в обществе капитана Ангрода. А ещё он горячо желал узнать, какая тварь распустила эти чёртовы враки, очерняющие его безупречную репутацию? А в остальном — ему были безразличны эти слухи, пока они не сказываются на его работе. Отношение «жалких пешек» к акульей персоне — последнее, что его беспокоило.       — Эй, сержант Шарк, — вдруг обратился к сослуживцу Кай. — Я не пойму, зачем ты так надрываешься?       Не поднимая носа, брюнет хмыкнул, усмехнулся и продолжил свою работу. Однако Каю этого было недостаточно, и он поднялся со своего места, подошёл к рабочему столу акулоподобного и встал, упёршись руками в бока.       — Я имею в виду, что ты всё равно получишь похвалу и повышение. Ради чего ты тогда так стараешься? — настоял на своём дельфин.       Два других сержанта переглянулись и, поняв, к чему клонит их товарищ, засмеялись. Предчувствуя, что намечается «что-то интересное», пара зевак вскочила и встала позади главного зачинщика. Однако Шарк упорно не отрывался от своего дела.       — Эй, ответь на мой вопрос, — раздражённо не унимался Кай. — Для чего ты тут показушничаешь? Все давно знают, что Ангрод тебя трахает.       Последнее слово эхом отозвалось в акульей голове, рука дёрнулась, и буквы, которые так аккуратно выводил добросовестный сержант, сделались кривыми, как зубы старого кита. Шарк сжал ручку, из-за чего та разлетелась вдребезги. Он стиснул зубы и вопросительно уставился на назойливого дельфина, который неподдельно обрадовался, стоило только ему поймать взгляд виновника поедающей его зависти.       Но Шарк снова промолчал. Вздохнув, он вытащил из ящика новую ручку и, опустив взгляд, продолжил своё. Кай был в бешенстве. Со всей дури дельфин стукнул руками по столу и упёрся в него, угрожающе стоя перед брюнетом.       — То есть, — вдруг заговорил один из зевак, — это правда?       — Похоже на то, — пожав плечами, отозвался второй.       — Ещё бы! — нервно дёргая бровями, вскрикнул Кай. — Я лично видел, как Шарк и капитан уединились на балконе королевского замка!       Добросовестный сержант напрягся. Придя в себя, он отложил в сторону ручку и бумаги, после чего встал так, чтобы его лицо было на уровне лица, стоящего над ним, а затем язвительно поинтересовался:       — Ох, правда? Ты видел, как мы выходили на балкон?       — Ха! Да, видел. Я и многие другие давно задавались вопросом, почему это капитан так яро осыпает тебя хвалебными отзывами? И ответ явился сам передо мной. Я не мог не поделиться этой новостью с остальными. Все должны знать правду.       — Так, значит, это ты тот гадёныш, что растрепал всей округе эту чушь? — оскалившись, спросил акулоподобный.       — А что, если и да? Побежишь жаловаться своему нагу? — он засмеялся, взглянув на своих подпевал, которые тут же подхватили его фальшивый смех.       — Я не пойму одного: как это такие бестолочи, как ты, умудряются дослужиться до сержанта? Твой мозг настолько крошечный, что язык начал компенсировать его отсутствие. Ты просто био-мусор, понапрасну занимающий место, на котором мог бы оказаться кто-то более достойный. Мне противно работать рядом с т…       — Заткнись! — рявкнул дельфин и, замахнувшись кулаком, ударил Шарка по щеке. — Ты, капитанская шлюха, будешь меня отчитывать?!       Сержант-акула отпрянул и ошарашенно уставился на оппонента. Его возмущению не было предела. Щека горела от боли, но это было мелочью по сравнению с тем, как он пылал изнутри. Применение физической силы — это последнее, к чему ему бы хотелось прибегать, однако сейчас он остро ощущал жажду возмездия.       — Кулаками машешь, значит? Правда глаза колит? — брюнет самодовольно посмотрел в лицо разгневанному противнику. — Хочешь ещё одну правду? Мне, конечно, не хочется опускаться до твоего уровня, но… Ты банально судишь по себе. Если бы не твой отец, то вряд ли бы ты тут, на этой должности, оказался. Ты это знаешь. — он ткнул пальцем в сторону Кая. — И думаешь, что успех тех, кто тебя окружает, такой же фальшивый, как у тебя. Ты можешь считать, как вздумается. Но то, что я сейчас имею, это результат моей усердной работы! И я не позволю какому-то отбросу пятнать мою честь!!! — последнее предложение было произнесено особенно громко.       Шарк ловко сократил дистанцию между собой и Каем и замахнулся кулаком, чтобы дать отпор своему обидчику, но внезапно пара подпевал решила вмешаться и бросилась на него. Один, крупный человек-кашалот, потянув брюнета за длинные волосы, застал его врасплох и, ухватившись за руки, скрутил их за спиной. Акулоподобный, едва успев сориентироваться, собирался воспользоваться хвостом, который тут же был захвачен в плен второго, хилого русала.       — Отличная реакция, парни! — похвалил их Кай и подплыл поближе к вырывающемуся и рычащему сопернику. — Давайте проучим этого костлявого как следует!              — Вы что, совсем идиоты? Думаете, это сойдёт вам с рук?       — Я тебя так отделаю, что твоя гордость не позволит тебе об этом кому-либо рассказывать, — ухватившись за длинные чёрные волосы, заявил дельфин.       — Думаешь, у тебя мозгов прибавится, если ты меня побьёшь? Валяй, — усмехнувшись, съязвил будущий генерал, а затем выражение его лица вдруг сделалось таким жутким, что гримаса оппонента вдруг скривилась от страха. — Но при первой же возможности, клянусь, я выпущу твои кишки.       — Ч-чего?! Ха-ха-ха, выпустит он… — нервно рассмеялся сержант Кай в ответ. — Я бы хотел заткнуть твой раздражающий рот привычным для тебя делом, но…       — Но я тебе член откушу, — оскалившись, закончил фразу Шарк. — Не волнуйся. Думаю, он настолько маленький, что ты не заметишь пропажу.       — Подонок, почему ты даже в таком унизительном положении ведёшь себя так, будто ты выше меня?!       — Это очевидно. Потому что я выше тебя, — после этих слов акулоподобный получил удар кулаком по губам, из-за чего те моментально посинели и разбухли, получив раны не только снаружи, но и изнутри: его острые акульи зубы сыграли с ним злую шутку.       Схватив со стола Шарка кипу бумаг, Кай взял один лист, скомкал его и, насильно открыв рот пленника, затолкал туда бумажный ком. Затем он достал скотч и залепил им пугающую его зубастую пасть так, что теперь его соперник мог просто мычать, рычать и фыркать. После этого он отплыл и долго ковырялся в ящике, пока, наконец, не нашёл то, что так долго искал. Целью его поисков оказались три обыкновенных толстых маркера. Кай торжественно вернулся к обезоруженному брюнету.       Шарк, полный недоумения, наблюдал за действиями своего коллеги. Дельфин резким движением расстегнул на брюнете рубашку, пуговицы которой разлетелись в стороны и, открыв один из маркеров, написал на худощавом торсе: «Шлюха Ангрода». Троица полоумно засмеялась, словно это самое смешное зрелище, которое им приходилось видеть.       — Это ещё что! Я сейчас его изнасилую этими маркерами!!! — сообщил вдруг Кай и принялся впихивать в акулью паховую пластину сразу три маркера.       Шарк страдальчески сморщился и скривился от неприятных ощущений. Инородные предметы причиняли настоящий дискомфорт, растягивали, царапали его изнутри и то и дело цеплялись за стенки, пока Кай пытался их протолкнуть поглубже. Ничего более отвратительного и унизительного будущий генерал ещё не испытывал. Ему никогда ещё не приходилось чувствовать что-то инородное внутри себя.       — Что, не нравится? Конечно, это же не член капитана, — с поддельной жалостью промямлил Кай, а затем начал двигать канцелярскими принадлежностями вперёд-назад, из-за чего акулье тело машинально согнулась, пытаясь отдалиться от причины неприятных ощущений.       — Что з-з-здес-с-сь проис-с-сходит?! — возмутился шипящий голос, неожиданно ворвавшийся в кабинет.       — Это ещё что такое?! — возмутился второй. — Отс-с-ставить!       Все четверо устремили свой взгляд на дверь, из-за которой появилась пара статных нагов. Это были маршал Аргон и капитан Ангрод. Оба пребывали в настоящем шоке.       — М-маршал… — испуганно произнёс Кай и, резко вынув маркеры, спрятал их за спину. — Мы… Я…       — Капитан Ангрод, помогите с-с-сержанту Шарку и проводите его до лазарета. А с-с-с этой троицей я поговорю и раз-з-зберус-с-сь лично.       — Есть…       Молодой змей обеспокоенно кинулся на выручку парню, попавшему в беду. Отшвырнув в сторону Кая, словно грязную тряпку, капитан выдернул из лап двух подпевал своего фаворита, освободил его рот и выплыл с ним из кабинета.

***

      В лазарете медсестра стёрла надпись с торса Шарка, обработала его губы, наложила холодный компресс на щёку и пах. Ему было велено оставаться там до тех пор, пока ему не станет легче. И если бы рядом не сидел Ангрод, то Шарк бы уже покинул медицинский кабинет.       К несчастью Шарка, который так отчаянно старался не оставаться наедине с капитаном, медсестра вдруг вышла куда-то из кабинета, сообщив, что скоро вернётся. Ангрод сидел рядом с кушеткой молча, полный скорби и сожалений. Он выглядел, словно потерянный ребёнок. Вероятнее всего, юный наг догадывался, что могло стать причиной этого акта жестокости в сторону полюбившегося ему сержанта. В конце концов, слухи успели коснуться и его ушей.       — Прос-с-сти, — тихо прошептал он. — Мне очень жаль.       — О чём вы, капитан? Вы ничего не сделали, — вполголоса возразил Шарк. — Вы не должны извиняться за этих идиотов.       — Ес-с-сли бы я не…       — Извините, что перебиваю. Но вы не обязаны передо мной отчитываться. Я ни в чём не виню вас.       — Прос-с-сти, — снова прошептал наг и расположил свою большую ладонь поближе к бледной руке сержанта. — Мне вс-с-сё равно очень жаль, что я это допус-с-стил.       — Вы неисправимы, — тяжело вздохнув, сурово заметил сержант и, на удивление капитана, не стал отодвигать руку: то ли потому, что устал, то ли потому, что не заметил…              — Я хотел поговорить с-с-с тобой об этих с-с-слухах, но ты, кажется, из-з-збегал меня.       — Избегал, — честно признался сержант. — Я не хотел подливать масла в огонь: не хотел, чтобы слухи получили ещё большую почву для разрастания. К тому же, вы странно себя тогда вели и говорили совершенно глупые вещи. Вы меня напугали.       — Чёрт, Шарк, я не поверю, что ты ничего не понял! Ты точно придуряешьс-с-ся! — удручённо взвыл капитан и грустно повесил голову. — Я же так с-с-старалс-с-ся быть ис-с-скренним…       Сержант отвёл взгляд в противоположную от нага сторону. Какое-то необычайное чувство спокойствия охватило его. Рядом со змеем он ощущал себя в безопасности. Осознание этого раздражало и вызывало массу вопросов. Неужели всё это время Шарк пытался скрыться не от Ангрода, а от самого себя?       — Чёрт… — кротко прошептал акулоподобный. — Зачем вы это сделали?       — Что? — не понял его капитан.       — Ах, что же это я?.. Сказал ведь, что ни в чём вас не виню, — иронично улыбнувшись, заметил сержант. — А сам сейчас поймал себя на мысли, что… Какая глупость! Я сам это допустил, а значит, что виноват тоже я сам.       — О чём ты говоришь?       — Я разберусь с этим. Разберусь с этим непонятным чувством.       — Шарк! — вскрикнул наг и вцепился в холодную руку сержанта. — Хватит уже говорить так, с-с-словно это мысли вс-с-слух! Я вообще-то тоже тут! Ну-ка вз-з-згляни на меня!       Капитан протянул свободную руку к лицу собеседника и беспрепятственно повернул его к себе за подбородок. Шарк улыбался, но глаза его были полны отчаяния, смешанного с растерянностью. Он разочарованно смотрел в пустоту. Если бы Ангрод не знал его, то решил бы, что тот сейчас расплачется.       — Что это с-с-с тобой?       — Я сказал, что не виню вас ни в чём. Я солгал, — честно признался сержант, и улыбка пропала с его лица. — Мой отец всю жизнь прожил, страдая по той, которую он горячо, но уже безответно любил. Я говорю о своей матери. Она ушла от него, когда я был ещё совсем маленьким. Я уже и не помню, как она выглядела. И была ли у меня вообще мать — не помню тоже. Но я отчётливо помню, как каждый вечер отец садился перед окном и по несколько часов просто печально куда-то смотрел. Он проделывал это до самого последнего дня своей жизни. И всё, чего я хотел — это не стать однажды моим отцом. А теперь я рискую оказаться в его шкуре. Вместо того, чтобы быть благодарным… Я виню вас в том, что вы были слишком добры и внимательны ко мне… Я не хотел, чтобы что-то, кроме работы, занимало мои мысли, однако почему-то каждую ночь я засыпаю, думая о вас.       Сердце капитана громко застучало, осознав, что испытываемые им чувства взаимны. В животе тысячи бабочек пустились в пляс, а воздух в лёгких вдруг стал таким тяжёлым. Его глаза засверкали от счастья.       — И я… Я тоже пос-с-стоянно думаю о тебе! — признался наг срывающимся от переполняющих его эмоций голосом, после чего постарался прийти в себя. — Мне жаль, что с-с-судьба твоего отца с-с-сложилас-с-сь подобным образ-з-зом. Однако, Шарк, это не повод вводить табу на привяз-з-занность и любовь… То есть… Я так думаю…       Шарк пожал плечами и хмыкнул.       — Не знаю, я первый раз чувствую это.       — Правда?!       — Да. А что по поводу вас?       — Ну… Мне неловко об этом говорить с-с-с тем, кого я… К кому я это чувс-с-ствую. Но я уже ис-с-спытывал подобные чувства… Однако я первый раз-з-з ощущаю это по отношению к парню.       — Вот как, — кротко бросил сержант и опустил взгляд вниз.       — Ээ?! Я тебя расс-с-строил?!       — Нет. Вам не стоит переживать об этом. Мне всё равно.       — Трудно поверить, когда ты говоришь это с-с-с таким грус-с-стным лицом… Погоди-ка! Значит, я был прав тогда на балконе! Ты ведь не с-с-смог повторить мои с-с-слова!!! — полный гордости, заликовал змей.       — И что же мне теперь делать? — проигнорировав нага, грустно прошептал Шарк. — Меня это совсем не радует. Я бы хотел перестать так часто думать о вас…       — Нет-нет-нет!!! Не с-с-смей!!! Продолжай думать обо мне!!! — взмолился Ангрод и впился руками в плечи собеседника. — Дай и мне, и с-с-себе шанс-с-с! Любовь — это с-с-совсем необязательно боль и с-с-страдания, с-с-совсем необяз-з-зательно с-с-слабость. Напротив, я думаю, что любовь — это ис-с-сточник нас-с-стоящей с-с-силы!       — Вот как… Я подумаю.       — Нет, не подумаешь! Я нас-с-стаиваю! Поэтому, Шарк, давай будем вс-с-стречатьс-с-ся! — хихикнув, весело предложил блондин.       — Чт… Это ещё зачем?!       — А как же иначе ты поймёшь, с-с-стоит ли оно того? А раз-з-з уж мы вс-с-стречаемс-с-ся…       — Я ещё не согласился! — смущённо возмутился брюнет и безрезультатно попытался вырвать свою руку из цепких лап нага.       — С-с-соглас-с-силс-с-ся! Твоё лицо говорит з-з-за тебя!!! Так вот! Когда мы наедине… Не обращайс-с-ся ко мне так формально… Давай на «ты»… И з-з-зови меня прос-с-сто по имени… Прошу тебя.       — Как хотите.       — Поцелуйчик! — резко воскликнул змей и, чмокая надутыми губами, полез на Шарка, который быстро среагировал и упёрся ладонью в подбородок нападавшего на него парня.       — Ну уж нет, никаких поцелуев! — возмутился брюнет, после чего блондин скорчил щенячью мордашку и грустно посмотрел на него.       Внезапно их прервал шум от дверной ручки, за которую дёрнули с обратной стороны, и Ангрод моментально выровнялся и убрал свои руки от Шарка. В кабинет вернулась медсестра. Капитан поднялся с места, поплыл к двери и произнёс:       — Позаботьтес-с-сь о нём! — медсестра кивнула. — А я, пожалуй, пойду к отцу, выяс-с-сню, как он пос-с-ступил с той троицей. С-с-сержант, поправляйтес-с-сь! Я позабочус-с-сь о том, чтобы вам с-с-сегодня и з-з-завтра предос-с-ставили отгул! Поэтому вы можете идти домой, как только вам с-с-станет лучше! — после этих слов змей выполз из кабинета.       Тройке сержантов пришлось несладко. Их судили. Кая уволили и отправили в тюрьму строгого режима на пять лет, а остальных — разжаловали до рядовых и приурочили к исправительным работам на два года. Однако Шарк не забыл свою обиду. И, забегая вперёд, стоит сказать, что, дослужившись до генерала, ни одного из них он не оставил в живых. А особенно жестокой была смерть дельфина: как и обещал, оскорблённый брюнет вспорол ему живот и выпустил кишки, предварительно надругавшись над ним самым грязным образом. Кровавая месть была проделана с невероятной аккуратностью. Преступника не удалось найти. Многие подозревали Шарка, однако никто так и не смог этого доказать.