Третья дверь налево

Первыми ЖАБА, что я сдала, были трансфигурация и зельеварение. Трансфигурация прошла отлично. Мне было не сложно колдовать без палочки и невербально. Я заслужила хоть и жидкие, но аплодисменты. Подстава по зельям исходила не от Северуса. ЖАБА по зельям был самым провальным во все времена. Невозможно знать на память все на свете. Мне досталось жутко сложное поисковое зелье. Кроме того, его необходимо было применить на практике. Профессор дежурил рядом со мной с безоаром из личных запасов. Принюхавшись к своему составу, я взяла столовую ложку и смело отправила порцию себе в рот. В голове немедленно образовался назойливый компас, плавающий в горизонтальной плоскости. — То, что вы спрятали, находится там, — я сомнамбулически вытянула руку и двинулась вслед за ней, самостоятельно указывая себе путь. В кабинете Дамблдора на столе лежал свиток с расписанием дальнейших сдач. Тоже мне спрятали! Из-за их извращенного чувства юмора я должна была пить неизвестно что. Но зелье было на редкость полезным. Сдача сразу двух экзаменов не отменяла работу. Экстраполировав основу заклинания, мы приступили к созданию рабского кролика. На столе в гостиной сидел и жевал дольку яблока белый пушистый дружок, трансфигурированный из сахарницы. Северус последовательно наложил на него оба непростительных заклятия. Зрелище было из пренеприятных, кролик шел навстречу нам, извиваясь в болезненных судорогах. — Видишь, ему больно, но он идет, а не убегает от нас. В данном случае империус немного нивелирует неприятные ощущения. Без него кролик вряд ли мог бы сдвинуться с места. — Нечто подобное испытываешь и ты, когда он зовет? — Теперь не так болезненно, как раньше. — Сколько можно ему сопротивляться? — Неправильная постановка вопроса. Можно его и вовсе игнорировать, что весьма неразумно. Тогда, он повторит зов и продержит тебя на крючке немного дольше. Что это значит? Немного дольше в огне… — А последнее? — я вцепилась в его свободную руку до боли в собственных пальцах. — Гемм, отпусти. Это - даже не настоящий кролик. — Прости, — я расцепила хватку, — а есть разница? — В нем не больше жизни, чем в сахарнице. Дух не придет жить в этого кролика. — А ты его чувствуешь? — Нет, я сильнее его, или он маскируется, получая все, что хочет. В результате обряда домовик получает собственное тело, моего ему многовато, чтобы высказываться. — Нам нужен настоящий кролик. — Может быть… — он убрал кролика и сидел, закинув ноги на стол. — Драко? — спросила я, ничего не имея в виду. Северус сощурился, глядя на меня недобро. Как бы я не стремилась завоевать его уважение, промахи были неизбежны. Драко казался мне логичной кандидатурой. Он не хотел, ему надо было помочь. Внезапно, он рассмеялся в голос. — Опять ты за свое? Будем освобождать всех домовых эльфов? — Нет, Сев, только тех, кто заслуживают свободы. — Свободы! Слишком много, слишком желанно! И, пока что, нельзя никому. Сначала мы раздобудем животное и попробуем наложить на него проклятие с созданием метки. Такой план. — Предлагаю своего кота! Своим предложением я вызвала новый взрыв смеха. Странно было видеть перед собой настоящего хладнокровного пожирателя, пользующегося непростительными заклятиями без зазрения совести и смеющегося над моими лучшими порывами, более того, жертвами. Не бывает бывших пожирателей. — Успокойся! Не беги впереди паровоза. У нас хватит времени, чтобы достать любое подходящее животное. Книга из запретной секции лежала на столе. Он поднял ее и углубился в чтение. Я присела на край низенького столика, положила его ноги себе на колени и попросила почитать, проводя большими пальцами по сводам стоп. Что поделаешь, у меня были ключи от его хорошего настроения и грех было ими не воспользоваться. Мне не хотелось затягивать с изобретением контрзаклятия. Просто, я хотела его. Не могла отказать себе в удовольствии. Хотела любого и не совсем доброго, отвечающего канонам света. А он и не был таким. Он сочетал в себе обе стороны и довольно плодотворно заставлял их мириться и сотрудничать в угоду себе. А угодно ему было дать мне немного приластиться, чтобы спихнуть ответственность инициативы на меня. Прости, я поднаторела в подобных играх. Его маневр был шит белыми нитками. Потому, я убрала руки и его ноги со своих коленей и пересела напротив. — В случае, если хозяин, — он чуть повел бровью, вскидывая на меня взгляд, — призывавший домовика на службу, мертв, а семья не нуждается в его дальнейших услугах, что есть — опрометчивый шаг, его может умертвить любой другой правопреемник. — Как же мы это сделаем? — Обрадовать тебя? — Изволь! У меня нет вариантов, кроме грубого членовредительства. — Он не пролил и капли своей крови. Темному Лорду не нужно было создавать физическую оболочку. А я в свое время сполна расплатился кровавой жертвой. Я перенаправлю его в существующего домовика с вытеснением его сущности. — Совсем тебя не понимаю! — А ты и не должна. Перечитай полезную книжку еще раз. Я толкую о том, что я сам себе хозяин. Сколько же понадобилось лет и одна очень умная женщина, чтобы понять непреложную истину. Он действовал безошибочно, передавая инициативу. Его невозможно было обыграть на собственном поле. Он впервые применил ко мне термин — женщина, а не девочка или маленькая, или любимая. Он признавал меня достаточно взрослой и состоятельной для собственных решений. Я упала, свалилась в его объятия, покрывая поцелуями его лицо, уши, шею, все, что попадалось под губы. Раздался треск пуговиц. У меня лопнуло терпение. Я больше не играла в женщину, я была ею и не стеснялась своих действий. Я не могла промахнуться, лаская его. Мои руки не могли промахнуться, и я не жмурилась, желая видеть его ответ. Я знала его реакцию, ловила ее, предвосхищала. И я руководила им. Могла себе позволить. Какая же прекрасная у него была кровать, на которой я могла разлечься поперек и положить голову ему на плечо, в ямку между ключицей и подмышкой, будто созданную для моего затылка. Он ласково поглаживал мою влажную от пота грудь, собирая и приподнимая ее, чтобы она проскальзывала сквозь ладонь. Так отдых точно будет недолговечен. — Знаешь, чего я сейчас хочу? — Ну откуда? Или ответ очевиден? -Нет, не очевиден! Я протянула вперед руку и, чуть сосредоточившись, призвала сахарницу. Сахарницу совсем просто трансфигурировала в белого кролика. Кролик сидел у меня под боком и двигал розовым носиком. — Что-то я не понимаю… — И не должен. Фереверто! Кролик стал восхитительными пушистыми кроличьими варежками, которые я надела на руки. — Ах, ты — дрянь… — пробормотал мне на ухо самый сексуальный баритон.