Третья дверь налево

Я открыла глаза и, при свете догорающих в камине поленьев, глянула на часы. Было около пяти утра. Обычное время, чтобы подняться и начинать приводить себя в порядок. На затылок легла ладонь. Он зарылся пальцами в мои волосы. Я замерла с непривычки. Совместные подъемы все еще были крайней редкостью. — Спи. На этой неделе я собираюсь выспаться как следует. Буду валяться, пока ноги и руки не отнимутся! Со вздохом облегчения я повернулась на бочок и услышала рядом синхронный шорох. Приткнулась попой к животу, повторила контуры тела, ощутила тяжесть руки, перекинутой через талию и провалилась в сон. Как же было хорошо! Я было начала забывать, что такое нормально выспаться. *** — Шеспи, белье, завтрак и принеси для мисс Грейнджер одежду для прогулок. — Мы пойдем гулять? — я больше не обращала внимания на домовика. Я млела, не хотелось никакой войны. Сейчас мы позавтракаем и отправимся гулять, может быть в Хогсмит? — Куда мы пойдем? — В лес. При этих словах я поперхнулась чаем. В Запретный лес! Зачем это? — Куда, куда? — Там и расскажу. Мне не нравилась его собранность. Она не сулила ничего хорошего. Закрались сомнения о цели пути. Возможно, нас встретят пожиратели и уничтожат меня, как ненужного свидетеля. Да, и его со мной вместе! Захотелось наказать себя, как домовой эльф за минутную слабость. Решилась же доверять ему во всем. В стенах Хогвартса было непривычно тихо. Время завтрака давно закончилось. Мы безбожно проспали, а после подъема безбожно блудили, но это — к слову. Студенты разбредаются на каникулах по гостиным и не шатаются по замку без дела. Ни разу, ни с кем не поздоровавшись, мы оказались на крыльце. Перед глазами простерлась довольно обширная поляна, покрытая слоем нетронутого снега. Ветра не было. Стоял легкий морозец. Дым из трубы хижины Хагрида валил столбом в небо. Запретный лес невдалеке казался еще более мрачным и опасным под снежным покровом. Ветви деревьев, гнущиеся под тяжестью белого покрывала к земле, смыкались в сплошную массу. Белое чудовище готовилось поглотить нас. Северус подал мне руку, и мы устремились к лесу. Очень скоро ноги стали вязнуть в более глубоком снегу. Видимо, ветер дул долгое время в одну сторону. Я все с большим трудом выдергивала сапоги из снежного покрывала, но он не замечал моих заминок и тянул все дальше. Под сенью заснеженных ветвей царили легкие сумерки, свежесть воздуха мешалась с тишиной, гнущей барабанные перепонки так, что я невольно несколько раз сглотнула. — Что дальше? — Узнаешь. Идем. Раз шесть я падала, вставала вся в снегу, со снегом в сапогах. Сев сушил меня, чистил и тащил куда-то, пока я совсем не перестала ориентироваться в пространстве. На одной более-менее свободной полянке он наконец-то обратился с вразумительной речью. — Шкаф работает. Нападение состоится сразу после возвращения учеников с каникул, иначе оно не станет средством устрашения масс. Нам придется очень быстро убегать, пытаясь отбиться от "своих" и "чужих". Кто его знает, в каком состоянии я могу оказаться. — Даже не смей думать! — Я смею думать, на то мне и мозги. В стенах Хогвартса нельзя трансгрессировать. До Хогсмита не добежишь. Ближайшее место — Запретный лес. Иди сюда, попробуем. — Я же никогда… Он лукаво сощурился — "Я снова претендую на первый раз?" Со смехом я обстреляла его снежками и покорно подошла. Он крепко обнял меня и … ничего не произошло. Мы слегка дернулись в пространстве. — Надо же, все еще рано. Пойдем дальше. — Откуда ты знаешь, что мы не идем вдоль опушки? — Выпил твой рождественский компас. Работает отменно! Еще пара минут напряженной ходьбы и снова ничего. От нас валил пар, шапки сбились на затылок, деревья смыкались все плотнее. Как вдруг, перед нами предстала довольно широкая прогалина с уклоном в маленький овраг. — Здесь, — объявил он. Со священным трепетом я пришла в кольцо его рук, ухватилась за пальто и ощутила себя верблюдом, пролезающим в игольное ушко. Мы вроде бы сделали шаг в сторону, как пространство скрутилось, как в центрифуге и выкинуло нас у отдельно стоящей сосны на другом конце поляны. Меня чуть не вывернуло. Северус моментально развернул меня и придержал за лоб. Слава богу, я не опростоволосилась. — Кому это может понравиться?! — возопила я. — Понравится, когда сумеешь одним шагом уйти от преследования. Снег вокруг нас превратился в талую кашу. Несколько часов подряд мы старательно вытаптывали поляну. Время на трансгрессию неодушевленных предметов тратить не стали. И не смотря на опасность увечий, сила его убеждения и веры в меня была так велика, что мне удалось. Я нацелилась, сконцентрировалась на той же сосне и вышагнула с легким поворотом корпуса. При концентрации мне удалось нащупать ход вне пространства, куда тело потянулось автоматически. Как только я неуклюже приземлилась на пятую точку возле дерева, из моего горла вырвался крик отчаяния и боли. На запястье с тыльной стороны расползался рваный след с явным дефектом ткани. Так же в один шаг он очутился возле меня, доставая из внутреннего кармана настойку бадьяна. Рана на руке перестала кровоточить и превратилась в уродливый багровый провал. — Ну вот! — я не нашлась, что еще сказать. Он взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Что еще от него можно ожидать? — А теперь вместе. Я тебе доверяю! Теперь я не могла допустить ошибку. И я не ошиблась. Раз, другой, третий. Пока сосна не вырастала перед носом сама собой. Домой мы вернулись насквозь промокшие, усталые, но довольные. Сидели, выставив ноги к камину, разглядывая сморщенные от сырости пальцы и пуская дым из ушей от бодроперцового зелья вперемешку с глинтвейном. Сидеть бы так до скончания веков! В лесу, в Выручай комнате, в галереях, безлюдных переходах, совятне, на головокружительной высоте Башни астрономии мы отрабатывали бесконечный ряд щитов и атак. С ним так просто было представить нападение взрослых пожирателей. В прошлом году все было совсем не так. Опасность была смертельной, более реальной, но я не была одна. Спину прикрывали друзья, а позже и целый отряд мракоборцев, в присутствии которых несколько детей подвякивали, как мелкие шавки, еле успевая уворачиваться и, точно не успевая нападать. Я была сама по себе. Сама по себе стучалась в противоположную стену лбом, затылком и прочими точками головы и тела, корчилась от боли, причиняемой попаданием нешуточных проклятий. Усталость и синяки по всему телу лечились вечером с помощью ранозаживляющих составов, сытной еды, горячих поцелуев во все больные места, ласк, любви и самого крепкого совместного сна. Просыпаясь, я стала, в конце концов, испытывать нездоровый азарт. Так незаметно подкрался первый день учебы. Пришлось вернуться в факультетскую спальню. Гарри несколько минут разглядывал меня, покачивая головой, и ничего не сказал. Прятаться я не собиралась. Тогда он порывисто обнял меня и пробурчал на ухо: "Надеюсь, ты, как всегда знаешь, что делаешь?" — Нет! — ответила я просто. — А я знаю! — выкрикнул он с вызовом. *** Перед лицом возник назойливый полупрозрачный патронус в виде стрижа. — В башню астрономии - бегом, но незаметно! В голове метались самые несуразные мысли: почему стриж, почему незаметно, почему нужное место, как всегда, оказывается так далеко? Я вскочила среди немноголюдной библиотеки, принародно исчезла и бросилась со всех ног, понимая, что вторжение произошло. Уже раздавались крики, беготня мешала продираться. Антитрансгрессионный барьер рухнул. Пробегая по третьему этажу, я уловила хлопок трансгрессии за спиной. Это был кто-то незнакомый из мракоборческого отдела. Можно было трансгрессировать самой, но я боялась промахнуться и рухнуть вне стен замка с внушительной высоты. Все еще приходилось двигать ногами, как самый тупой магл. Отчаянный шаг одного из преподавателей открывал возможность для бесконтрольной трансгрессии какого угодно количества пожирателей. Как всегда, все планы летели к чертям. Я миновала место одной из стычек, мельком просматривая сражающихся, знакомых не было. В воздухе разливалось странное сочетание озона и угарного газа, от которых скручивало желудок. Что-то тлело. Уши терзали доносящиеся выкрики ужасающих увечащих проклятий, стоны и вопли, нечеловеческие крики отчаяния, боли и боевой ярости. Может быть, страдали дети! Надеюсь, что нет! Дыхания не осталось. Я скакала раненым зайцем, разрывая легкие и не получая необходимый кислород. Сбитые на винтовой лестнице колени не заметила, как плевок под ногами. Поднялась, преодолевая последние ступени, и застыла.