Третья дверь налево

Мы сидели на почти ровной каменной поверхности, лишь кое-где из трещин пробивалась чахлая растительность. Ветер дул со страшной силой. Воздух был наполнен солью, йодом и влагой. Прямо за спиной, словно из пропасти, доносился грохот волн. Похоже, незнакомый берег оканчивался обрывом. Первое, что я сделала в нынешних обстоятельствах, окружила нас простым барьером от непогоды. Шипя от боли, обползла Северуса, чтобы взглянуть на его рану на затылке. Как же много крови. Судорожно вцепившись в палочку, пытаюсь наложить заклинание, которому научил меня он, вульнера санентур. Со второго раза получилось — края раны начали срастаться. Ну вот, теперь все выглядит не так уж и страшно. — Отдохнем немного? — в его голосе пропала былая уверенность. — Я не против, но можно ли? — Думаю, да… Он сотворил немного тепла вокруг, а я подушку из камня. Волшебниками быть хорошо, но арсенала на голой скале явно не хватало. Обычное кроветворное зелье и то вне зоны досягаемости. — Где мы? Низкое свинцово-серое небо, холод и вода. Негусто ориентиров! — Не знаю! — На сколько я знакома с теорией… — А ты знакома? — Как всегда! Необходимо представить место. — Место… Ты действительно думаешь, я был способен представить конкретное место? Знаешь, о чем я подумал? Как можно дальше отсюда! Я схватилась за живот, в котором, по ощущениям, все еще зияла огромная болезненная дыра и захихикала. Смеяться в голос сил не было. Он вздохнул и повернулся на другой бок, спиной ко мне. Боль в теле немедленно утихла. Я проглотила комок в горле и пропищала еле-еле: "Северус." — А? — Не обижайся! — На этом боку голова меньше болит. Если тебе принципиально с какой стороны лежать, то переползай. Камень везде одинаково ровный. — Принципиально! — ответила я с нажимом. — Так переходи, можешь перешагнуть. Я собираюсь лежать в таком положении часок-другой. Я выбрала второй вариант, как наименее трудозатратный, но на ноги не вставала, перевалилась. Прижалась, объединяя тепло, чтобы не надо было распространять его на большое расстояние, и получила поцелуй в висок. — Что так скупо? — У тебя пыль и копоть на щеках, плакала ты мало, все не смыла. А на губах у тебя настоящие раны, почти как у меня на голове и спине. В лоб целуют покойников, а ты - жива. Ну, и остается висок потому, что не хочу двигаться. Из всего текста я выделила спину. — И на спине раны?! — Ой, не суетись. Разве ты не чувствуешь, как все замечательно? Мы находимся в Великобритании, максимум, на который нас могло закинуть в таком состоянии, и есть максимум. То есть, дальше не возможно. Не думаю, что мы на материке. Я тебе — не порт-ключ. — А ты… Северус чуть приподнял мою голову и прижался к губам коротким сухим поцелуем. Ага, значит, болезненность от шевеления ртом была вызвана глубокими ранками на губах. А я думала, что он шутит. — Ты довольна? Теперь молчи, спи, не знаю, молчи… Я затихла и старательно приостановила назойливый бег мысли. Не нужно думать, не надо разговаривать, значит, так и надо! К кому мне было прислушиваться? Разве что к ветру и шуму волн. За пару часов отдыха мы разок перевернулись, он на живот, а я на спину. Живот все еще вызывал сомнения. Несколько раз обновили иссякающее тепло. Колдовать было довольно легко, значит, усталость была физической, не затрагивающей способности. И поднялись одновременно от голода. Голод — не тетка! — Пошли, — он помог мне встать, — сюда бы еще твой восхитительный компас и шатает, как пьяного. Но от голода я погибать не намерен. Дурацкий закон о трансфигурации еды. Сейчас бы этот камень-подушку, да в славный пирог с почками превратить! — Подожди с пирогом! Я немного сосредоточилась и исправила на нас одежду, убрала рваные места и грязь. — Женщина! Всегда чувствовал, чего-то не хватает в жизни! Он наклонился для верности к подушке и трансфигурировал ее в две теплые накидки на подобие мантий. Хорошо хоть закон сохранения материи не работал в данном случае, а то накидки бы вышли коротковаты… — У тебя правда не было женщины столько лет? — спросила я со священным ужасом. — И кто из нас ударился головой? У меня не было отношений. Не находилось той, с которой хотелось бы быть рядом. А на пожирательских оргиях… впрочем… — Мне об этом знать не надо! — От участия в них можно легко увиливать. Все очень увлечены и не следят за выполнением пожирательского долга. Но я - обычный мужчина, Гемм. Трудно сказать, почему многие приписывают мне монашество. Правда, работа отнимала много времени и сил. — Значит, студентки? Так примерно я и думала! — Не брюзжи! Сказать тебе правду?.. Я ненавижу детишек! Если бы у меня были силы, я бы его как следует пнула. А так, только смогла зашипеть. — Я не детишка! — Конечно, ты — моя любимая женщина, небольшого возраста… Найти бы еще еду. А так, жизнь начинала налаживаться!