Третья дверь налево

Я проснулась с больной головой. Сквозь веки пробивался сероватый отсвет утра. Абстенушка портила впечатление вчерашних удачных посиделок. Трясущимися руками попыталась нащупать волшебную палочку. Так не пойми для чего, возможно уверенности в себе. На самом деле я поняла, нужен стакан обычной воды. Больше ничего. Тогда я призвала его без помощи палочки со стола. Стакан хлопнулся рядом и утонул в мягкой перине, которую я наколдовала вчера. Перина душила, но прежде попью. Агуаменти! Я жадно выдула стакан воды. В голове прояснилось, и я поняла, что нахожусь в доме совершенно одна. Паника мгновенно разлилась льдом, сковывая легкие. Палочка отыскалась с помощью акцио. Как бы так быстренько отыскать его и никого не спалить, не выдать. Может быть, он вообще среди пожирателей выясняет обстановку! Не думаю, что они проверяют метки на входе, как печати в клубе. Все знают друг друга в лицо. И членство в темномагическом обществе — проходной билет раз и навсегда. Тем более странно будет, если пуговица на мантии поменяет цвет ни с того, ни с сего. Кроме того, манипуляция с пуговицей может сбить с толку Гарри, который в школе учится и не вполне может распоряжаться своим временем. Интересно, появление патронуса вызовет меньший ажиотаж? Я вдоволь посмеялась сама над собой. Но мысль показалась мне интересной. Организм сам подсказывал, как скоротать время в ожидании. Для вызова патронуса была необходима настоящая счастливая мысль. Подумаю, как я решилась признаться! Экспекто патронум! И ничего… Вызов патронуса и в лучшие времена вызывал у меня затруднения, но сейчас, когда я счастлива, что не так. Решившись на признание, я не испытывала особой радости, слишком много противоречий оставалось. Вспомню нашу первую близость. Спустя некоторое время, можно оценить опус трезво. Это воспоминание не было счастливым и не потому, что боль перекрыла удовольствие, или любовник был тороплив и эгоистичен. Наоборот, слишком сильное чувство потери контроля над собой над ситуацией, ощущение чьей-то власти, которой невозможно противостоять. Совершенно не годная эмоция для создания патронуса. Власть властью, моя собственная власть над ним доставляла мне уйму острого, не совсем светлого удовольствия, но он и любил меня… Меня озарило! Ничто не разливалось таким теплом, постепенно заполняя каждую клеточку тела, как осознание, что он любит меня. Я вспомнила, как он признался отдельно от контекста. Сказал три слова, и все стало на свои места. Я произнесла заклинание. Из палочки вырвался серебристый дымок, а за ним и материальный патронус. Он предстал предо мной в образе поджарого внимательно озирающегося лиса. Таким и было мое счастье хитрым, подвижным, приспособленным к любым лишениям, и рыжий тут вовсе не при чем. Бывают лисы и черно-бурыми. Раньше, помню, он представлял собой выдру. Вполне обоснованно. Я люблю плавать, а передние зубы у меня, лучше и не вспоминать. Искренне благодарна за маховик на третьем курсе, открыл мне глаза на многие неувязки моей жизни.Пропустив время, как песок сквозь пальцы, я озаботилась внешним видом и исправила зубы. Волосы я так же исправляла, но мои попытки не привели к долговечному результату. Тогда, почему не дельфин? Надо выпить еще стаканчик водички. Проводя время за подобными экспериментами, я чуть не упустила характерный звук в тишине. Я напряглась, держа палочку наготове, но не понадобилось. Северус явно прогуливался, прежде чем трансгрессировать к дому. Ботинки и брючины были в снегу. Кончик носа покраснел, да и на щеках был румянец. Он снял шапку и магловскую куртку, отряхнул их за порогом и вошел. С него будто еще десяток лет сняли. Я недоверчиво прищурилась, ощущая, как сглатываю, как заливаюсь краской, как часть крови предательски рушится в самый низ живота, увязываясь в тяжелый узел. Пошатнувшись, но найдя равновесие, я двинулась ему на встречу, не желая слушать ничего кроме пошлостей и латинской брани. Лис продолжал патрулировать территорию спустя некоторое время. Атмосфера его определенно подпитывала. — Зачем патронус? — спросил Сев, косясь на лиса через мое плечо. — Дементоров подключили на поиски? — Мерлин тебя не знаю что! Я баловалась. Проводила время. Давно не видела свой патронус. Раньше у меня была выдра. — А у меня — лань, — задумчиво поделился Сев. — Значит, стриж не твой? — Почему же? В детстве, — он сложил обе ладони под щеку, глядя на меня боком, — у меня был птичий патронус — цапля. Я научился вызывать его сам на первом курсе не знаю из каких побуждений. От реального мира он дает весьма слабую защиту. Возможно, я скучал. Это — что-то связанное с матерью, может быть слишком тонкая шея, чтобы выдерживать груз любых неприятностей. Чуть позже — летучая мышь. Ну, это уж был я до мозга кости и очень долго. Лань была порождением Лили. Мне редко приходилось им пользоваться, я не такой уж мазохист, чтобы смаковать и переживать вновь и вновь ее гибель. Но, знаешь, стрижу я ничуть не удивился. — Потому, что я маленькая? — Не в возрасте или росте дело, в твоих реакциях. Ты реагируешь и движешься так же, как охотящийся стриж, быстро и легко. Как будто ты летишь, и перед тобой нет преград. — Хотелось бы! Где тебя носило? Опять ни записки, не весточки. Следующий раз зашлю патронуса с гневной отповедью и накрою все дело! — Был у Януша. Взял кое — что для себя и для тебя, и собираюсь сегодня расплатиться. Он, безусловно, останется мне благодарен, но труд стоит денег. — Мы что-то сделаем? — Если ты себя хорошо чувствуешь, отправимся в Гринготс. И проверим заодно мою теорию на счет сотрудничества с этим банком. Так как, головушка болит? — Нет, только шатает. *** Он дал мне выпить тот же состав, что и Гарри вчера. Голова встала на место. Мы вновь одевались для выхода на улицу. Под руку со мной шел вполне родной ко второй трансформации кучерявый брюнет. Я натянула шапку поглубже на глаза и спрятала волосы. Можно было немного потрудиться над чарами иллюзии, но силы тратить не хотелось. Тем более моя пропажа широко не афишировалась. Кресло директора Хогвардса было как следует заколдованно. Севшая в него Макгонагал, предпочла попросту замять сию информацию, и предоставить-таки мне возможность быть взрослой, жить и умереть так, как мне заблагорассудится. Перед нами возвышалось здание гоблинского банка в белом мраморе и завитушках позолоты на фасаде. Северус уверенно вошел. В зале за стойками было несколько гуманоидных существ с неприятными взглядами и отталкивающей внешностью. Идея перестала казаться мне достойной. Все здесь было пропитано чужеродной сильной магией. Никто из нас не смог бы ей противостоять. Сев в облике Януша положил на стойку перед гоблином свою волшебную палочку и ключ. У меня не было сейфа в Гринготсе. Родители только обменивали галеоны с помощью знакомых волшебников (обычно Уизли и Хагрида). Процедура дознания вызвала интерес. — 13,5 дюймов, сердечная жила дракона, — гоблин провел по ней скрюченным птичьим ногтем, — Северус Тобиас Снейп. Это — мой клиент, но я вас не знаю. Ключ он попросту игнорировал. — Не спешите поднимать панику! Обстоятельства заставляют меня так выглядеть. — Деловая этика не позволяет мне обсуждать поведение клиентов. Но я бы хотел проверить лояльность палочки. — Зачем мы ходим кругами, господин гоблин. Палочка, отнятая в бою, не признает прошлого хозяина и никогда его не назовет. — Украденная палочка не станет принадлежать новому хозяину. — Так проверьте нас на Гибели воров! — Почему с вами третьи лица? — Я без них не действую, — терпеливо отвечал Сев. — Следуйте за мной, — гоблин не изменился в лице, но я кожей почувствовала его нездоровый интерес. Тележка неслась с неправдоподобной прытью, совершая головокружительные повороты. Меня не мутило. Стенки желудка сталкивались впустую, аплодируя находчивости гоблинов. Внезапно на нас с угрожающей скоростью надвинулась стена воды. Еще чего не хватало при легком морозе на улице. Гроза воров окатил нас с ног до головы, не оставив ни одного сухого участка. На меня смотрели очень неприятным взглядом родные глаза. Гоблин обернулся и, ни слова не говоря, осушил нас щелчком пальцев. Забрав из сейфа некоторое количество денег, я старательно не подсматривала, мы отправились в обратный путь. На пути назад водопада не было. Северус принял еще глоток оборотного. Гоблин только повел ушами, выражая справедливое недовольство нашими фокусами. Мы выскочили на свежий воздух и с непередаваемой радостью на лицах трансгрессировали домой. Шеспи хлопотал над нашей одеждой, накрывал на стол, подбрасывал дрова в печку, но суета проходила мимо нас. Мы сбросили на пол пару подушек и придвинулись к раскаленному кубику печи, на котором пробулькивал котел с заготовкой для Веритасерум и шумел закипающий чайник. — Какую пользу мы вынесли из визита, кроме наличных денег? — спрашивал Сев голосом экзаменатора. — Посмотрели, как работает Гроза воров. — Вот именно! Поэтому пытаться использовать облик Беллатрикс бессмысленно, если нам удастся ее прежде обезоружить и заставить отдать ключ. — Лестрейндж — ее фамилия в браке? У нее ведь есть муж? — Ну, да, конечно! Много ты о нем слышала на фоне нашей любимой сумасшедшей? Хотя, это — мысль. Но мысль — так себе. У меня не хватит аргументов. — А для нее они существуют? Сомневаюсь! — Как ты там неоднократно говорила или думала: «Все дело в чувствах»! — Ах, ты ж! .. Так, что, вот, как… — я не находила слов! Он опрокинул меня на пол. Наступил на разметавшиеся волосы рукам, не давая пошевелить головой. Приблизил лицо так, что я ощущала его дыхание на губах. — Мне нравится твоя ревность! Что-то мы совсем тонус утеряли!