Третья дверь налево

Вопреки моим ожиданиям, мы очутились в доме в Паучьем тупике. Немного постояли, обнявшись. Разве так празднуется полная окончательная победа над злом?! — Почему не все вместе? Куда они отправились? — я требовательно заглянула в его лицо снизу вверх. — Куда бы ни отправились, Гарри соображает плохо, Рон должен ошалеть от своего неповторимого подвига. Люциус их организует, он — мастер представить события в нужном свете. У нас с тобой несколько другая задача. Посуди сама, что творилось между нами все это время… Твое поведение и отношение ко мне просто не может быть достаточно критичным. Кроме того, мое деяние на башне астрономии, фокусы с похищением подруги Поттера, последняя выходка больше похожая на предательство, нам, любимая, прямая дорога для дачи показаний в Визенгамот. — Они не посмеют! Гарри все устроит! — Моя любимая наивная гриффиндорка! Тебе нечего бояться. Это мне суждено попасть в Азкабан. — Ты что?! Ты хочешь сказать, что смирился?! — Ни в коем случае! Поэтому мы и здесь. По моим соображениям, у нас есть пара часов для ювелирной чистки памяти. Дознаватели — легилименты Визенгамота настолько жалки, что я в свое время был оправдан за недоказанностью вины. Дамблдор лишь забрал меня под свое крыло, имея на руках наше вероломно нарушенное соглашение. Так-то они и не поняли толком, откуда у такого хорошего человека метка выросла. *** Гермиона стояла, заломив руки, а я с палочкой наготове. Для слива памяти мною был выбран испытанный сосуд для «вкусностей». К нуждам Гермионы несколько специально предназначенных для хранения воспоминаний флаконов. С покорным вздохом она достала палочку и спросила, что изымать. — Как это что? Прежде всего физику, а позже перейдем и к лирике. Я тебе помогу. — Может быть не надо, — промямлила Гермиона, но потянула первую жиденькую нить. Я снимал стружку с памяти широкими серебристыми лентами, одну за другой уничтожая и гася бури в своей голове, пока не взглянул на девушку перед собой свежим взглядом. Передо мной стояла знакомая особа, со страшным выражением отчаяния на лице вынимающая какую-то информацию из памяти. Ей не могло быть много лет, я знал ее возраст, но глаза… Какие странные глаза! Взрослые глаза полные печали! Я понимал, что вопреки любому здравому смыслу, я люблю эту девушку. Испытываю к ней такие многогранные чувства, и не хватает какой-то малости, чтобы все это обрело смысл. Надо только поцеловать ее, и понеслась душа в Рай. Мы, очевидно, очень многое пережили за короткий срок времени и сотрудничать начали не на пустом месте. Ах, да, она же подруга знаменитого Поттера и достаточно умна, чтобы избрать именно ее проводником своих решений в тесный клуб «Золотого трио». От чего же я полыхаю, как драконья утроба, словно впервые влюбленный юноша, растворенный в незнакомом чувстве. Нити становились все тоньше, пока ее глаза не обрели совсем другое смущенное выражение. — Кхе - кхе, профессор Снейп, вы не обидитесь, мне очень хочется назвать вас по имени. — А разве мы еще не перешли к неформальному общению за столько месяцев сотрудничества? — Не знаю, мне кажется… Она запнулась, покраснела и вроде подняла слегка руку, чтобы прикоснуться к моему лицу. Какая ерунда! Не может быть! Я перехватил ее узкую маленькую ладонь в воздухе. Мне жизненно было необходимо, чтобы она сейчас сказала, какого Мерлина я тут переживаю. — Что ты собиралась делать? Отвечай сейчас же! — Не кричите на меня. Я не помню, чтобы мы ссорились хотя бы раз за все это время. — Ну! — поторопил я. — Хорошо, — она помедлила и раскраснелась, — профессор, я в вас влюбилась! — Слава Богу, я тоже! — Тоже, что же? — В тебя влюблен! Теперь соображаю. Вот это отскреблись на славу! — Да! Точно! Все встало на свои места. А то, смотрю, стоит профессор Снейп, смотрит на меня как на последнюю надежду в жизни, а я сама, как влюбленная… Влюбленная! — Ладно, совесть алмазной прочности обрела форму. Приступим к огранке. Сейчас, поверь, ты вздохнешь с облегчением. Не возражаешь, я сам? — Конечно, нет. Я тебе доверяю. Я ведь люблю тебя. Значит, все будет хорошо. — Сейчас перестанешь любить, оставлю только доверие. — А, м-м, Северус, нельзя как-нибудь иначе. Мне нравятся наши чувства. Они прям так возобновились за последние пару минут. — Остаточная память разворачивается. Соратница моя, воительница, атакующая пешка, любимая, так надо и иначе нельзя. Позже разберемся. — Обещаешь? — Клянусь! Со своим разумом я собирался проделать значительно менее жесткие метаморфозы. Я мог позволить себе легкую ранку на обратной стороне сердца, которую никто рассматривать не потрудится. Маленькое напоминание, что есть нечто, за что еще стоит побороться и можно развить в большее. Я удержал ее лицо за подбородок, заставил сфокусировать взгляд на моих зрачках, так легче. Это тебе не из-за спины прорываться. В ее сознании, набирая жуткую скорость, раскручивался маятник чувств неотвратимых, подавляющих волю, объемных, она была уверена, абсолютно уверена, что мы связали себя по рукам и ногам их силой. Подцепив конгломерат одним движением волшебной палочки, я кинул его в сосуд на хранение, возможно, вечное хранение. Гермиона отошла в сторонку и смиренно уселась на венский стул возле стола. Я для приличия еще немного повозился наводя лоск в своей голове, убирая некоторые события, косвенно относящиеся к делу, но вызывающие лишние вопросы. К примеру, домик на озере, который я сохранял ревностней зеницы ока и мастер зелий Януш, он вовсе не причем. Малфои подверглись детальному разбору. Перед Визенгамотом готовился предстать непогрешимый герой. Воспоминаниям о разговоре с Дамблдором придал особенную яркость, и значимость с оттенком безысходных мук совести. Я никого не обманывал. Как обычно. Почти! .. Вновь я принялся за ковыряния в девичьем уме, что подобно блужданию в бесконечном лабиринте с переходами, ступеньками и вечными ложными дверями, за которыми прячется то все, то ничего. Наши показания ввиду большого количества времени, проведенного бок обок, не должны были разниться. *** На выходе из зала судебных заседаний все еще были слышны возгласы, вздохи и переговоры. Гарри жал мне руку, сотрясал подругу в костеломающих объятиях. Рыжий Уизли окончательно задрал нос и, как ни странно, у него на то были все веские основания. Орден Мерлина первой степени уже красовался на его груди, как и на груди Мальчика — Который — Выжил — Дважды, за что его, скорее всего, определят на опыты в филиал отдела тайн в госпитале Святого Мунго. Нас представили к награждению орденом Мерлина второй степени, от нагрянувшего на всех неожиданного прозрения, приносящего облегчение. Магическому миру нравилось испытывать облегчение за облегчением больше, чем чувство справедливости от вынесения заслуженных приговоров. Оно и верно! Малфои были полностью реабилитированы. Легко и радостно загребать жар чужими руками. — Мисс Грейнджер, я могу пригласить вас в гости? Визит не займет много времени. Вы оставили на хранение у меня одну личную вещь. — Не помню, — беспечно сказала Гермиона. Разве я помню, к слову сказать. Она была у меня дома неоднократно. Последний раз я просил ее что-то забыть. Я сам приложил к тому руку и сам проветривал свои и ее мозги. Я помнил, что оставил не зря маленькую нематериальную ранку. Сладко екающую при каждом сердцебиении корочку, остаточную частичку от мыслеформы, обещающую какую-то невообразимую сладостную ерунду и блаженство, которого просто не могло быть. Я мог ошибаться. Могло же мне захотеться чего-то большего прямо сейчас, на фоне тяжелых моральных усилий перед лицом реальной угрозы сесть в тюрьму. Я не заслуживал тюрьмы, как режиссер этого кассового спектакля. На столе стояли на этот раз не так сильно спрятанные сосуды с беспокойно суетящейся в них памятью. Они были подписаны, от греха подальше. Гермиона задумчиво осмотрелась. — Ощущаю себя инвалидом с легкой ретроградной амнезией, — призналась она. — Как видишь, мое положение не лучше. — Но ты потрудился помнить об этой предосторожности, в отличие от меня. — Опыт! Она неуверенно взяла первый флакон заправила содержимое в голову, второй, третий. Ее глаза делались все больше, увлажнились непрошенными слезами. Я открыл свое хранилище и хлопнул все разом, не ожидая ничего особенного. Чистка она на то и чистка, чтобы быть прозрачным в помыслах, ровно настолько, насколько необходимо. От неожиданности я осел на пол, ощущая, как мозги сейчас польются через уши. Она взяла последний флакон и махнула его не глядя поскорее. Еще секунда ей потребовалась, чтобы упасть в мои гостеприимно подставленные руки и задушить обильными лихорадочными поцелуями. *** Грейнджеры недоуменно разглядывали меня — довольно взрослую пассию своей дочери. Они все еще считали, что ей еле исполнилось семнадцать лет. Тем временем, в отделе тайн, ведающим всеми хроноворотами, как чрезвычайно опасными магическими инструментами, с помощью связей Люциуса, удалось выяснить коэффициент вычисления реального возраста Гемм. С учетом всех зарегистрированных вращений маховика времени и одного вмешательства в будущее, что расценивалось особо, путем долгих нумерологических вычислений, ей приписали возраст до двадцати одного года включительно. И выдали магически заверенный документ для предъявления во всех магических организациях любых стран. Таким образом, мы перешагнули страшный двадцатилетний рубеж разницы, который до этого старательно не замечали. Я собирался прожить до ста пятидесяти, как Дамблдор или множество других волшебников, доказывающих таким способом свою отличность от маглов. Кроме того, до настоящей старости у нас была масса времени создать философский камень, на случай, если нам расхочется умирать в один день. Цель оправдывает средства. Я чувствовал себя достаточно сильным алхимиком — зельеваром. Еще, я ровным счетом ничего им не был должен. Все мои долги и обеты были перед их дочерью. В конце концов, они успокоились, ведь мы не назначали дат и не предоставили к обсуждению бесконечный список гостей. *** — Добрый день. Могу я зарегистрировать порт — ключ? Сотрудница отдела международного магического сотрудничества была выпускницей трехлетней давности под моим руководством. — Ох, профессор, я не думала, что будет так неудобно! .. — Регистрировать порт — ключи? — Нет, так вот, просто увидеть вас тут. А у вас правда орден Мерлина второй степени? — Видите же, вот он. На него наложено страшное проклятие, — сказал я тихим голосом, — кочует сам собой с мантии на мантию. Хотя, это Гермиона пристраивала его каждый раз при выходе на люди. Как будто мою одиозную физиономию и так за версту не узнавали. Избавиться от него удавалось только в джинсах и майке, свитере, толстовке, что там по погоде. Мантия и сюртук предполагали орден. Сотрудница засмеялась и вытащила бланк. — Порт — ключ на Гавайи? — Именно так. С обратной стороны договор есть. Я вспомнил самый суровый из взглядов, которым потчевал бывшую студентку пусть и со Слизерина. Она побледнела, понимая, что лимит доверия исчерпан и пожелала счастливого приземления. *** На белоснежном пляже лежала метла. Мы оба не большие мастера летать на метлах, но местный инструктор взялся преподать нам несколько уроков. Американцы считали все полеты на метле экстремальным спортом. В чем-то я с ними согласен. — Ну, Гермиона, ну пожалуйста, — упрашивал я, стоя на коленях, — что тебе стоит! — Северус, ты меня обманываешь! Я же вижу! — С каких это пор? — Потому, что раньше ты меня не обманывал. — Вот и все… Ты мне больше не доверяешь! Метла — символ рабства. Перепрыгнем через нее и распрощаемся со старой жизнью. — Честное слово? — Честное слово Северуса Тобиаса Снейпа! — Хорошо! Уговорил! Но, если вдруг, что… — Убьешь меня. Не надо будет больше терпеть мое стариковское брюзжание и нытье родителей. — Ты… Она сомкнула пальцы на моей шее и слегка меня встряхнула. — Ладно. Пойдем, прыгнем через твою метелку. Она не могла знать все на свете. Эту информацию я выбирал, словно неграненый алмаз из горы шлаковых отвалов. Как только наши ноги коснулись земли, на плечах выросли браслеты настоящего магического брака. — Почему именно так! — взвыла она. — Мы же уже ни от кого не прячемся!