Третья дверь налево

Прошло несколько тягостных минут, наполненных напряженной работой мысли, которая гудела, как ток в высоковольтных проводах. — Гарри, ты готов? — Нет! — ответил парень. — Согласен, нельзя к этому подготовиться. Сколько бы старик не думал довести тебя до отчаяния. — Однако, обоюдными усилиями вы привели меня к этой мысли. — Нельзя что-нибудь другое придумать? — Гермиона душу мне рвала своим горем. — Можно, оставить все, как есть. Новые крестражи он создавать не осмелится. Осколки от кусочка — слишком ненадежная конструкция. Можно самому себе окончательно вышибить дух. Ведь пробовал уже на Гарри и еле собрался в кучу. — Значит сейчас? — с лицом террориста смертника спросил Мальчик — Который — Выжил. — Ничего, Гарри, умирать совсем не больно, это ощущения перед смертью бывают болезненными. Ты просто не помнишь. Оживать тяжелее. — Что там за чертой? Я так понимаю, вы видели… — Нет, не видел. Слишком быстро возвращался. Нечем тебя обрадовать. — Обсудим план. — Я думаю, возьми с собой Уизли. Может, спасет тебя еще разок немыслимым способом. — Вижу, вы в отчаянии! Оба мы старательно игнорировали завывания Гермионы. Куда опять подевалась моя рассудительная соратница? Я приблизился, сжал ее лицо в ладонях и немного встряхнул. — Что ты об этом думаешь? Она немедленно включилась. — Так надо сделать, если мы предполагаем умереть все вместе. — Нельзя исключать такую возможность. Но мне почему-то хочется привести в исполнение план Дамблдора. Он собрал вас, закалил множество раз опасными для жизни ситуациями, сварил состав эффективно работающий с таким сочетанием компонентов, да позволено мне будет замечание зельевара, о чем-то он думал… И мы не проникнем в его помыслы. Скрытный старик! — Если не попробуем, — заключил Гарри. — Только, Рон не пойдет со мной без объяснений. — Тебе так кажется? Ну, так обездвижь своего друга и тащи его сюда. По крайней мере, появление всей доблестной троицы выиграет нам пару лишних минут времени сориентироваться на местности. *** — Надо переговорить… Я потянул друга за руку, найдя в коридоре на большой перемене. — Где вас всех носит?! Вы с Хорьком не так уж сильно подрались, чтобы обоим лечь в Святого Мунго! — Ох, Рон, не смеши меня! Наше дело… — Так бы и сказал. Он старательно перебирал сокровища Выручай комнаты, освободив под это занятие все свое время. Даже квиддич забросил, хотя успехи вратаря прибавили ему личного авторитета. Он почти перестал пользоваться положением лучшего друга неубиваемого мальчика. В тихом месте я выстрелил почти весь свой боевой арсенал: петрификус тоталус, обесцвечивающие чары, вингардиум левиосса. Я потащил своего друга словно большой невидимый воздушный шарик. На выходе из замка, маякнув, что я еще существую, обесцветился сам и бросился в лес. Лес, снег, холод, невидимый друг, болтающийся в воздухе, все это — определенно не то, от чего можно отказаться запросто. Почему мы занимались коллективным жертвоприношением? Неужели никак нельзя самому? На краткий миг времени мне стало казаться, что один из нас все равно знает что-то такое, что обретет смысл под самый конец! Я упорно не мог назвать имя. Сила привычки ненавидеть его, а не восхищаться… *** Я отменил заклинание еще в доме Снейпа, но мы, не разглагольствуя, вчетвером немедленно перенеслись в Малфой-менор. Компания самоубийц стояла перед ажурными воротами, за которыми высился огромный серый особняк с красивыми башнями по четырем углам. — Где, что, кто! — озирался в недоумении Рон. — Это дом Хорька, внутри Волдеморт. Он убьет меня, а вы приложите все старания и сотрете его в порошок. Такая сухая формулировка, суше сухого льда, (одиноко — одинокий — одиночка), вспомнилась старая шутка. *** Мы вошли. Трое взрослых судьбой обиженных детей под прицелом моей волшебной палочки. Интересно, никогда не думал, «авадой» можно застрелиться? Или придется довольствоваться чужим убивающим проклятием? Перед нашей процессией расступались. Под моим руководством мы вошли в большой зал, где обычно Темный Лорд вел приемы. Он стремительно вошел к нам на встречу. Беллатрикс попыталась выступить вперед, но была грубо откинута невербальным проклятием, от которого не поднялась. Было видно только, как она дышит. На плоском лице Того — Кого — Не хотелось — Называть появилось подобие мимики. — Северус! Северус, ты меня дурачишь?! — Ничуть, мой Повелитель! Злые языки утверждают, что я прохлаждался без дела. Что я скрылся неизвестно где, забыв вашу волю, пренебрегая вашими приказами и желаниями. Может ли кто-то сейчас сказать, что я вам не предан? — Нет, Северус, ты — самый преданный мой слуга. Я не знаю, что сказать. Поверь, я найду возможность воздать по заслугам. — Я верю, Хозяин. Позвольте представить. Рыжий — младший сын Уизли — предатель крови. Девочка — грязнокровка — с недавних пор моя домашняя зверушка, она помогла осуществлению плана. А это — Поттер, вы знакомы… Хотите у них что-нибудь спросить? Они опоены разными зельями, в том числе и сывороткой правды. Я заметил, как расслабились плечи Рона. Дуралей соображал быстрее, чем многие смогли бы на его месте. — О чем мне с ними разговаривать? Разве что, Северус, эта девочка — твоя невольная помощница, кажется интересным посмотреть, как она казнит сама себя. — Щедрость Повелителя не знает границ. — К делу! — засуетился Темный Лорд. — Поттер! Авада Кедавра! Как всегда. Все, как всегда. Зеленый луч и глухой стук тела об пол. Жуткий душераздирающий крик Гермионы вперемешку с леденящим душу хохотом. Она поползла вниз, цепляясь за плечо Рона. Я шагнул, схватил ее за шею и выдернул вверх так, что ноги оторвались от пола. Она пискнула, но очнулась. — Смотри, еще ведь не все. Есть еще один. Повелитель, что вы думаете делать с этим мальчишкой? — Чистокровный? Большая потеря! Он упер острее палочки в свой подбородок, раздумывая. Внезапно у ног Рона начал материализоваться темный сгусток. Некоторое время все разглядывали его, силясь понять, чье колдовство действует. Без сомнения Темному Лорду были известны такие глубины магического грехопадения, что нас можно было удивлять до бесконечности. Мучительно медленно сгусток образовал на полу мятую кособокую остроконечную шапку волшебника древнего образца. — Что это? — искренне удивился Волдеморт. — Похоже на распределяющую шляпу, — просипела Гермиона, которая не могла не ответить на прямо поставленный вопрос, если знала правильный ответ. — Мальчишка, ты, подними ее. Посмотрим, к чему она явилась? Рон наклонился и поднял шляпу с пола. — Хотите взглянуть? — спросил он с вызовом, делая несколько шагов в сторону Волдеморта. Приблизившись достаточно, он вынул из темной глубины за рукоять покрытую рубинами меч Годрика Гриффиндора и, не секунды не колеблясь, проткнул насквозь грудь самого страшного волшебника. Темный Лорд, поверженный неожиданным мракоборцем, способом, о котором никто из нас и помыслить не мог, немного еще смотрел на рукоять меча, торчащего из своей груди, и рассыпался в прах. По залу разнеслись недоуменные возгласы немногих присутствующих. — Ну, что вы еще ждете. Расходитесь по домам. Все кончено! — сказал Люциус, растягивая слова в своей обычной надменной манере. Однако! Кто сказал, что все кончено… *** Я находился в горизонтальном положении, в месте, наполненном светом и не имеющим материальных границ. Непонятно, что со всем этим делать? Можно ли здесь шевелиться? Нужно ли куда-то двигаться? Я чувствовал, что мыслю. Размышления походили на внутренние диалоги в живом состоянии. И я решился заговорить вслух. — Где часть души Реддла? — Голос, подозрительно напоминающий голос Дамблдора, ответил: «Рассеялась. Он ушел. Твои друзья справились». Хотелось увидеть старого волшебника. — Дамблдор, где вы? — Гарри, мальчик мой, этот голос — порождение твоей памяти, особенным образом работающей в этом месте. Ты не увидишь меня потому, что ты не умер. У тебя, как говорят маглы, шок. Возвращайся к друзьям, как только будешь готов. — Но я готов! — выкрикнул я в пустоту. Свет начал меркнуть и обратился в розово-серый отсвет за закрытыми веками. Крайне аккуратно я раскрыл глаза и сел без посторонней помощи. Со всех сторон донеслись вопли ужаса, хлопки трансгрессии. Меня обнимали, теребили и тискали горячие руки друзей. К улыбке профессора зельеварения за последнее время удалось привыкнуть. Чем Черт не шутит, я сумел оценить сдержанную радость хозяев «гостеприимного» дома. *** — В министерство или в школу? — деловито осведомился Люциус. — Мы домой, — Сев протянул мне руку. По привычке я вложила свою ладонь, понимая, что событийный ряд несколько разваливается. Но как только знакомые пальцы сомкнулись, все встало на свои места.