За все твои грехи (A Monument to All Your Sins)

Некоторое время в комнате царит тишина. Глаза Сулу опущены и смотрят только на его консоль, словно пытаясь испепелить её одной лишь силой воли. Маркус скрипит зубами и не отводит глаз от погасшего экрана. Чехов непонимающе смотрит на всех большими глазами, желая лишь чтобы кто-нибудь (кто хоть что-то понял) пришёл и вернул всё на свои места. Нийота сидит с высоко поднятой головой и сверлит взглядом адмирала Барроу, даже не пытаясь как-то скрыть свою ярость. Спок рассматривает возможность сломать адмиралу шею и все возможные последствия. Он уже почти подсчитал, сколько точно раз в неделю Джиму позволят его навещать, как кто-то тихо спрашивает. – Разве всё так должно было быть? И это словно снимает заклятье. Комната тут же оживает: слышны крики, команды, вопросы и требования. Спок позволяет себе почувствовать почти животное наслаждение, глядя на то, как репортёры набросились на Барроу. Их микрофоны находятся так близко к его лицу, что одно неловкое движение сломает адмиралу нос. – Адмирал, как вы оцениваете действия капитана Кирка? – Эээ, я… – Оправдываете ли вы стрельбу по кораблям союзников в нейтральной зоне? – Я не думаю… – Означают ли действия Кирка изменение стандартных оперативных процедур Звёздного Флота? – Считаете ли вы действия Кирка победой? И как это отразится на межгалактической дипломатии со стороны Звёздного Флота? – Что ж, я… понимаете ли… – Блять, – ругается МакКой, подходя к Споку. – Чёртов Иисус на карамельной палочке. Я ведь знал, что всё так и будет. Блять. Спок с ним полностью согласен. Он сжимает кулаки. – Если у тебя действительно подготовлен гипо, – говорит он, – я с удовольствием подержу Барроу, чтобы позволить тебе вколоть ему Брутанианский грипп. Но МакКой не обращает внимания. – Он же не готов, – шипит доктор, скрещивая руки и качая головой. – Чёрт, да разве можно к такому быть готовым? Должен был понять, что так и будет. Должен был знать. Он прав. Они должны были знать. Но Спок не может винить в этом команду. Эта честь принадлежит Барроу, которого загнал в угол рой репортёров. Даже отсюда видны его широко раскрытые глаза напуганного животного. – Приказ снова пройти тест поступил Кирку от вас или от Звёздного Флота? – Что вы можете сказать, сравнивая действия Кирка на Кобаяши Мару с вашими собственными? – Послушайте, я… Внезапно, Спок больше не может это слушать. Ему нужно уйти отсюда, подальше от этой комнаты, от этой толпы, от вздорных репортёров и чрезмерного желания придушить адмирала Барроу. Ему нужно быть рядом с Джимом. Он выпрямляется и переводит взгляд на МакКоя. – Доктор,… Должно быть, что-то из этого отразилось у него на лице, потому что МакКой вздыхает, проводя рукой по лицу и становясь словно на несколько лет старше. – Чёрт, Спок, – бормочет он. – Иди уже. Спок уходит. В здании Джима нет. Его нет ни в зале, ни в рекреации, ни в их апартаментах. Все сообщения Спока остаются без ответа, и, отчаявшись, он набирает МакКою. Ответ предельно краток. – Попробуй Стену. Сердце Спока падает куда-то вниз. Несмотря на то, что он во Флоте уже больше пяти лет, у Спока ещё не было подходящего случая посетить Мемориальную стену Звёздного Флота. Разумеется, он был там в детстве, когда отец брал его с собой на дипломатические мероприятия, но с момента поступления в Академию, он не терял никого достаточно близкого, чтобы регулярно приходить туда. Но не Джим. Стена осталась такой, какой её помнит Спок. Он читал, что она была построена на месте похожего мемориала ветеранам старых земных войн двадцатого столетия, каменный монумент, призванный вечно хранить имена тех, кто погиб находясь на службе. Благодаря современным технологиям, однако, больше не требуется постоянно добавлять новые секции стены из-за постоянно растущего списка имён. Стена имеет стандартную длину в примерно сто футов. Также на самой стене нет никаких имён; вместо этого комплексная компьютерная система, скрытая под каменной поверхностью, считывает отпечатки пальцев посетителей и другие идентификационные сведения, используя их, чтобы вывести необходимые имя и послужной список. Спок знает, кого ищет Джим. Он находит его возле дальнего края мемориала, сидящим спиной к камню, обнявшим руками согнутые в коленях ноги, словно желающим спрятаться от внешнего мира. Ослабевшие пальцы еле держат наполовину пустую бутылку пива, голова опущена, и можно подумать, что он спит, но Спок видит, что глаза Джима открыты, пустой взгляд направлен в никуда. Присутствие Спока не вызывает никакой реакции, но это не мешает ему присесть рядом с любимым. Солнце только начинает садиться, и камень за спиной довольно холодный. Долгое время они сидят в тишине. Спок бросает косые взгляды на Джима, но не решается заговорить. Он не знает, что Джиму от него нужно, только то, что он должен быть здесь. Прямо сейчас он не хочет быть где-либо ещё. Солнце уже зашло за горизонт, когда Джим наконец поднимает голову. – Ну и насколько плохо я всё завалил? – Спрашивает он, не отрывая взгляд от темнеющего неба. Спок смотрит на него. – Это неверная оценка твоих действий. Джим усмехается, но абсолютно безрадостно. – Ну, да, конечно. Он поднимает голову выше, пока она тоже не прислоняется к стене. Когда очевидно, что продолжения не последует, Спок протягивает руку к бутылке и делает глоток. Он никогда не был расположен к земным алкогольным напиткам, но он не хочет, чтобы Джим продолжил потреблять её содержимое, особенно учитывая те медикаменты, которые ввёл ему МакКой. – Джим, – говорит он спустя какое-то время. – Я бы хотел знать, о чём ты думаешь. Джим вздыхает и поворачивается, чтобы прислонить ладонь к стене. Слышно гудение и с тихим звуком сигнала завершения поиска на гладкой чёрной поверхности камня появляется сокращённый вариант личного дела офицера Звёздного Флота. Споку не нужно смотреть на имя. У молодого человека на фотографии глаза Джима и его светлые волосы. Джим не смотрит на дисплей, не отрывает взгляд от пола. – Знаешь, я поклялся, что буду лучше, чем он. – Шепчет он. – Быстрее закончу Академию. Раньше стану капитаном. Сделаю всё возможное, чтобы выйти из его тени. Он останавливается, чтобы сделать дрожащий вдох. Его рука соскользает со стены, и изображение пропадает. – Но, в конце концов, я не смог. Не смог найти другого выхода, и умер вместе с кораблём, как и он. Тебе нужен безвыигрышный сценарий? Вот он. Спок хмурится, что-то внутри него разбивается на части, глядя на неприкрытое выражение боли на таком любимом лице. – Джим… – А знаешь, что самое печальное? – Продолжает Джим, сжимаясь ещё больше. – Пайк, в ту ночь, когда… он бросил мне вызов. Быть лучше. – Его голос ломается. – А теперь я подвёл их обоих. – Ты ничего такого не сделал. Эта вспышка неожиданна для них обоих. Поначалу Спок даже не узнаёт свой собственный голос, а Джим резко выпрямляется и смотрит на него большими глазами. Спок быстро собирается с силами и продолжает. – Твой отец и адмирал Пайк оба погибли на службе, и ни один из них не вернулся. Только ты. Джим моргает и отводит взгляд. – Это не я, а Хан… – Чушь собачья. Ещё один удивленный взгляд, и Спок пользуется преимуществом. – Мы смогли получить кровь Хана только потому, что я погнался за ним. А сделал я это потому, что он убил тебя. Я не сделал бы этого ради Пайка или твоего отца. Но ради тебя – да. Он придвигается ближе и касается щеки Джима. – Нийота не сказала тебе, – говорит он. – Я бы убил его, Джим. Я нуждался в этом после того, что он у меня отнял. Я бил его голыми руками, не останавливался, пока Нийота не сказала, что он нужен нам живым. – Ты… Джим хмурится и протягивает руки, переплетая свои пальцы с пальцами Спока. – Боже, я не знал, что всё было так. Спок качает головой, наклоняясь к Джиму, пока их лбы не соприкасаются. – Ты умер, – шепчет он, и не может сдержать дрожь в голосе. – Ты умер, и я был поглощён яростью. Я не ощущал этого, когда умер Пайк. И ни с кем другим. – Он сглатывает. – И это то, что также есть только у тебя, и не у Пайка и твоего отца. Я люблю тебя. Учитывая мои гены, думаю, это достаточно ценные очки в твою пользу. Какое-то время Джим молчит. Небо над ними уже совсем стемнело, явив тысячи звёзд, достичь которых они ещё не успели. Спок не обращает на них внимания, глядя только на Джима, на его неровное дыхание и печальные глаза. Он не может отвести глаз. Ему нужно, чтобы Джим знал это, знал как далеко Спок готов зайти ради него, знал, что он отдаст что угодно, лишь бы Джим всегда был рядом. Затем, наконец, Джим улыбается. Робкая, еле заметная улыбка, но она отражается и в его глазах, впервые с момента его разговора с Барроу вчера, и Спок никогда ещё не видел ничего более завораживающего. – О, пожалуйста, не говори мне, что Пайк был влюблён в тебя. – Говорит Джим. – В смысле, ну да, он неплохо выглядел, но, Боже, Спок, ему было пятьдесят… – Джим, – говорит Спок, пытаясь придать своему голосу немного раздражения. Судя по ухмылке Джима, безуспешно. – И мой отец? Ты серьёзно? Я знаю, что ты довольно эксцентричен иногда, но… Даже зная, что он лишь играет Джиму на руку, Спок не может устоять и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать его. Джим смеётся и тут же углубляет поцелуй, хватая Спока за воротник, чтобы придвинуть ещё ближе и насладиться знакомыми очертаниями и вкусом. Они здесь, они живы и они в безопасности. Споку больше ничего не надо. Это длится бесконечно, но внезапно их прерывает настойчивый звонок падда Спока, сигнализирующий о входящем вызове. Нехотя отстраняясь от Джима, он смотрит на экран – и хмурится. – Это из Командования. Джим недовольно морщится и Спок слегка сжимает его руку. Они быстро пересаживаются так, чтобы между ними было расстояние не меньше фута, и Джим оставался за кадром. Спок нажимает «Соединить». На экране появляется голова и плечи азиатки среднего возраста, в её волосах, собранных в пучок, мелькают серебряные прядки. Орлиный взгляд, безукоризненно чистая форма с хорошо различимыми адмиральскими полосками. Спок выпрямляется. – Адмирал Вонг. Адмирал Звёздного Флота Алисия Вонг является наилучшим примером истории успеха «Сквозь тернии к звездам». Молодая девушка, выросшая в одной из далёких китайских деревушек, где всё ещё остро стоит проблема бедности и нищеты, она четыре года работала одновременно на трёх работах – и всё это одновременно с уходом за матерью и пятью родными братьями – для того, чтобы накопить достаточно денег и заплатить за вводные экзамены в Академии. Первые два года она жила в одной комнате вместе с другой семьёй из троих человек, работала по ночам, чтобы иметь деньги на еду и учебники, и как минимум раз в неделю брала суп в местном раздаточном пункте, когда не могла свести концы с концами. Четыре года спустя она получила диплом, будучи лучшей в классе. Потом служила два года в качестве энсина в инженерном, выслушивая постоянные язвительные ремарки от капитана и некоторых других старших офицеров по любому поводу, начиная с возраста и пола и заканчивая национальностью. Когда она наконец сама стала капитаном, она показала чего стоит, преуспевая во всём от подписания торговых соглашений с признанными ксенофобами Сини’и до установления мира между Халианами и Пме, война между которыми длилась уже более трёх веков. Когда она была повышена до контр-адмирала, некоторые недовольные капитаны поговаривали, что она может быть слишком эмоциональна для командной должности. Тогда Вонг самолично возглавила – весьма успешно – схватку с пятнадцатью клингонскими хищниками на краю нейтральной зоны. Теперь, тридцать лет спустя, уже никто не оспаривает компетентность Вонг как офицера Звёздного Флота. Тот факт, что она была повышена, заменив Маркуса, более чем убедительное доказательство. Вонг на экране коротко кивает в качестве приветствия. – Командер Спок, прошу прощения за беспокойство. Я пыталась дозвониться до вашего капитана, но он не отвечает. Джим отодвигается дальше. Спок прочищает горло. – Мои извинения, мэм. В данный момент он… недоступен. – Понимаю. – По её лицу непонятно, верит ли она ему или нет. – Что ж. Не мог бы ты передать ему моё сообщение? – Разумеется. Вонг кивает. – Барроу… находится на рассмотрении. Тщательном. Я вполне уверена, что он больше не будет мешать нам своим присутствием в Командовании. Она медленно выдыхает и выпрямляется в кресле. – Если вам интересно моё мнение, ублюдок это заслужил. Тот, кто идёт в Звёздный Флот ради славы, заслуживает пинок под зад. Спок не может не согласиться. Вонг снова кивает и продолжает. – Также мы обсуждали дело Кирка. Джим, сидящий рядом, опускает голову. Спок почти тянется в бессознательной попытке коснуться его. – Действия Кирка во время симуляции были… нестандартны. – Говорит Вонг. – И разумеется у некоторых людей сложится неправильное мнение. – Она приостанавливается и наклоняется вперёд, чтобы яснее донести свои слова. – Но в то же время, он единственный, кто вышел из симуляции с шансами выжить значительно выше нуля. Не знаю, как для вас, но я считаю это победой. Джим моргает. Спок снова прочищает горло. – Капитан будет рад это слышать. – Я в этом не сомневаюсь. – Вонг выпрямляется в своём кресле, смахивает с плеча несуществующую пылинку. – Впрочем, если он надеется на очередную благодарность, то может забыть об этом. У парня их столько, что он вполне может расплачиваться ими вместо денег. Джим хмыкает, не сумев удержаться, и тут же закрывает рот рукой. Вонг, к счастью, оплошности вроде бы не заметила. – Так что скажи ему, что он может спокойно спать, не терзаясь сегодняшними событиями. Лично я считаю, что Барроу уже давно нарывался. – Есть, мэм. – Хорошо. – Её уголок губ дёргается в улыбке. – И, кстати, капитан Кирк? Прекрати прятаться за своим первым офицером. Джим бледнеет, но берёт падд из рук Спока. – Эээ. Мэм. Я могу всё объяснить. – В этом нет необходимости. – Улыбка Вонг вполне доброжелательна. – Как ты себя чувствуешь? – Эм. – Джим сглатывает. – Нормально. Хорошо. – Да, я тебе верю-верю. Знаешь, Кирк… то, что ты сделал, не было неправильно. Джим вздыхает. – Думаю, адмирал Барроу с вами не согласится. – А я не об этом. Недолгая тишина. Джим плотно сжимает губы в плотную линию. За экраном Спок легко проводит пальцами по запястью любимого. – Я понимаю, мэм. – А вот я думаю, что нет. – Вонг на мгновенье отводит взгляд. – За годы службы я потеряла много своих людей. Хороших людей. Людей, у которых были своя жизнь, семья, мечты. Я помню лицо каждого, Кирк. Не проходит и дня, чтобы я о них не думала. Джим ничего не отвечает. Вонг кивает и продолжает. – Но это не значит, что я о чём-то сожалею. Мне жаль, что они мертвы, но я не стыжусь тех своих решений, что привели к их смерти. Потому что, в конце концов, эти решения спасли жизнь других людей. Они вернулись домой к своим семьям, они получили шанс воплотить свои мечты. Каждая потерянная жизнь была отдана ради другой. И в такой работе, как наша, тебе следует об этом помнить. Джим сглатывает. – Даже если на кону твоя собственная жизнь? – Особенно, если твоя собственная. Кирк, твой отец отдал свою жизнь ради тебя. Ты отдал свою ради команды. Это не делает вас какими-то разными или похожими. Это значит, что вы оба поступили правильно. – Она наклоняется вперёд и, кажется, смотрит прямо в душу. – Никогда не сожалей о спасённых, Кирк, невзирая на цену. Никогда. Ты меня понял? Она не сводит с него глаз. Спок тоже. Джим делает глубокий вдох, закрывает глаза, выдох, открывает глаза. – Да, мэм. – Отлично. Ах да, Кирк? – Мэм? Вонг улыбается. – Крис бы тобой гордился. Ты ведь знаешь это, да? На лице Джима одна за одной отражаются сотни эмоций: удивление, печаль, сожаление… а затем, наконец, принятие. – Д-да, мэм. – Хорошо. Береги себя, капитан. Отбой. Экран гаснет. Джим всё ещё смотрит на него некоторое время. Спок не решается разорвать тишину. Потом Джим поднимает голову и смотрит на звёзды. Когда он поворачивается к Споку, то в его глазах только веселье и удивление, но, самое главное, в них нет вины. – Эта женщина, – говорит он, качая головой и отдавая обратно падд. – Чёрт возьми. Да она приструнит там всех меньше чем через год. Спок моргает. – Я не думаю, что какие-либо музыкальные инструменты… – Да нет, я… не важно. Джим машет рукой и делает ещё один глубокий вдох-выдох. Спок решается придвинуться ближе, и его наградой становится голова Джима на его плече. Тело капитана оседает от изнеможения, как марионетка с обрезанными нитками. – Чёрт. Не следовало так далеко уходить от штаба. Завтра буду за это расплачиваться. Спок согласно хмыкает и придвигается ещё ближе, чтобы мягко погладить Джима по голове. – Учитывая все сегодняшние события, я уверен, что твои коллеги проявят понимание, если ты отменишь все встречи на завтра. – Издеваешься? Скотти меня уже неделю изводит с модернизацией репликаторов. Если я и на этот раз отменю встречу, думаю, он точно уволится. И у Чехова случится инфаркт, когда я попрошу его перейти в инженеры. А затем вся его большая страшная русская семья в отместку разбомбит Соединённые Штаты, начнётся война и Земля погибнет. Спок еле сдерживает улыбку. – Меня обнадёживает тот факт, что ты не склонен всё преувеличивать, как многие другие люди. – Заткнись. Я абсолютно серьёзно. Я сам видел, что мама Чехова хранит боеголовки в подвале. – Действительно. – Самое печальное то, что Спок действительно ему верит. Они… действительно имели (сомнительную) честь познакомиться с семьёй Чеховых во время последней увольнительной. – В таком случае, возможно, будет более разумно раньше лечь спать, чтобы успеть отдохнуть перед завтрашним днём. – Ага, – зевает Джим, но не делает никаких попыток встать. Наоборот, он прижимается ближе к Споку и закрывает глаза. – Ещё минуту. Хорошо? Несмотря на то, что они в людном месте, что любой прохожий их увидит и начнёт задавать вопросы, Спок лишь тихо шепчет. – Да, Джим. – И крепче обнимает любимого. Они заслужили эту передышку, это время наедине друг с другом. А мир подождёт до завтра.