За все твои грехи (A Monument to All Your Sins)

В комнате наблюдения полно народу: рабочие, офицеры Звёздного Флота, репортёры, фотографы – и все шумят, как пчёлы в улье. Эхо от десятка разговоров наполняет небольшое помещение, какофония звуков режет чувствительный слух Спока хуже, чем царапанье ногтями по меловой доске. Репортёрша в мятой блузке и короткой юбке беспечно задевает его плечом и даже не удосуживается извиниться. Спок делает глубокий вдох, усиливает свои щиты и снова возвращает внимание на тестовую комнату, что находится ниже. Нийота, Сулу и Чехов уже заняли свои места, каждый за своей рабочей консолью. Доктор Маркус сидит за научной станцией, пряча лицо от камер наверху. Спок чувствует прилив благодарности. Последние два месяца были непростыми для неё, но она всё равно вошла в комнату пятнадцать минут назад и заменила присутствующего кадета, и всё это без малейшей тени сомнений. Все понимают, насколько важно быть здесь. Джима всё ещё нет, но Спок упрямо подавляет поднимающееся волнение. У них есть время; и если бы кто-нибудь заглянул в словарь за разъяснением выражения «на последней минуте», то он бы наверняка увидел «Смотри: Джеймс Т. Кирк» – Коммандер Спок? Спок оборачивается и видит перед собой ту самую репортёршу, что недавно врезалась в него. Теперь она стоит держа микрофон лишь в дюйме от его лица, оператор маячит за её плечом. – Адмирал Барроу говорит, что вы являетесь разработчиком Кобаяши Мару. – продолжает она. Спок заставляет себя не морщиться от слишком яркого света камеры. – Учитывая ваше знание программы, у вас есть представление о том, как сегодня будет действовать Кирк? Краем глаза Спок видит Барроу, стоящего в окружении репортёров, задающих всевозможные вопросы, и выглядящего чрезвычайно довольным собой. Вулканец чувствует отвращение, но внешне это никак не проявляется. – Мне нечего сказать по данному вопросу. Репортёрша продолжает. – Каково ваше мнение, как Старшего Помощника на Энтерпрайз, по поводу действий Кирка во время атаки Харрисона два месяца назад? Считаете ли вы, что нахождение в юношеской исправительной колонии каким-либо образом повлияло на его стиль командования? Да. На самом деле, вы со своим оператором сегодня стоите здесь лишь потому, что Джим Кирк научился никогда не сдаваться. – Без комментариев. – Что вы можете сказать об эмоциональном состоянии капитана, учитывая его недавнее воскрешение? Спока внутри всего передёргивает, но только внутри. – Это закрытая информация. Как вы.. – Спрашивает он, сузив глаза. – У меня свои источники, командер, – отвечает репортёрша. Её улыбка Споку совсем не нравится. – Так скажите мне. Учитывая серьёзную физиологическую травму Кирка, что вы думаете о его способности управлять… – Так. Этого достаточно. Оператор с громким писком отшатывается в сторону, когда МакКой убирает его с дороги, как ненужную бумажку, и становится вплотную к репортёрше. Его злость настолько осязаема, что Спок почти видит, как она исходит из него волнами. – Больше никаких вопросов, леди. У всех полно работы. Спок думает, что репортёрше стоит отдать должное: от шока оправилась она довольно быстро. – А вы кто такой? – Спрашивает она, снова поднимая микрофон. МакКой отталкивает его с такой силой, что репортёрша чуть не следует за ним. – Служба поддержки. – Практически рычит он. – Что означает, что я не брезгую время от времени выносить отсюда мусор, если вы улавливаете мою мысль. Она улавливает. Она гордо выпрямляется и вместе с оператором растворяется в толпе. Спок выдыхает, только сейчас понимая, что перестал дышать. – Я правильно услышал? Она спрашивала тебя о смерти Джима? Спок кивает. – Похоже налицо нарушение конфиденциальности в госпитале. – Блять. – МакКой достаёт падд и начинает яростно набирать команды. – Все эти чёртовы медсёстры. Или это был кто-то из проклятых пациентов. Я тебе всё время говорю, что нужно перестать набирать гражданских. Они не знают, когда надо держать язык за зубами… Сантос! Контер! Мне нужно поговорить с вами прямо сейчас! Он ушёл так же быстро, как и появился. Спок позволяет себе слегка улыбнуться и отворачивается к комнате симуляции. Мгновением позже часы на стене объявляют пять часов, Джим входит в комнату, и улыбка исчезает без следа. С его появлением в комнате наблюдения воцаряется почти абсолютная тишина. Десятки глаз направлены на Джима, пока он подходит к капитанскому креслу, его шаги ровные и уверенные, нет даже намёка на слабость. Его не удивляет, что команда почти идентична той, что он постоянно видит на мостике. Он никак не реагирует на тихое «Капитан» от Ухуры. Он садится в кресло, и Спок тут же понимает, что что-то не так. Обычно Джим ведёт себя так, словно это кресло было создано специально для него. Он разваливается в нём так, словно всегда был там, а его харизма заполняет всю комнату. Но сегодня он сидит идеально ровно, лицо смотрит прямо, руки лежат на подлокотниках, всё строго по инструкции. На него это абсолютно не похоже, и, исходя из смущённых и немного обеспокоенных взглядов экипажа, Спок может сказать, что не только он это заметил. Адмирал Барроу прочищает горло и подходит к интеркому. – Капитан Кирк. Джим смотрит вверх. Его взгляд скользит по комнате, равнодушно глядя на все эти лица и камеры, и останавливается на Споке. Спок подавляет желание сделать шаг назад. Чьи эти глаза, такие пустые и безжизненные? Джим возвращает взгляд на экран перед собой, и Спок снова может дышать. – Адмирал. – Отвечает Джим. Его голос абсолютно бесстрастен. – Правила симуляции остались прежними, – говорит Барроу. – Ваша задача – любыми способами, что находятся в вашем распоряжении, завершить сценарий с минимальными людскими потерями. Мы начинаем. Он кивает одному из дежурных техников, и тот вводит начальные строки. В комнате симуляции ниже темнеет свет, и ярче загораются мониторы, что показывают пустоту снаружи. Спок не уверен, но ему кажется, что он заметил дрожащий выдох Джима. Ухура выпрямляется за своей станцией и говорит: – Сэр, мы получили сигнал бедствия от ЮСС Кобаяши Мару. Корабль обесточен и обездвижен. Получен приказ Командования спасти их. Джим кивает, не глядя на неё. – Энсин Чехов, проложите курс к Кобаяши Мару. Убедитесь, что мы выйдем из варпа на расстоянии выстрела фазера. Чехов удивлённо моргает в ответ на странный приказ, но тем не менее кивает. – Курс проложен, сэр. – Мистер Сулу, следуйте курсу. – Да, капитан. Три секунды тишины, а затем изображение на мониторах меняется. Теперь на смену вакуума космоса пришла Кобаяши Мару, зависшая в пустоте мёртвым грузом. – Мистер Чехов, просканируй Мару на предмет признаков жизни. – Эээ… да, кэптин. Сканер показывает сорок три живых членов экипажа на корабле. – Статус их щитов? – Щиты сняты, – говорит Сулу. – Один выстрел – и конец. – Сэр, только что материализовались пять Клингонских хищников, они нас атакуют. – Сообщила Нийота. На экране видно, как вражеские корабли заходят на атаку, их лазерные выстрелы отдаются фальшивыми звуками взрывов в микрофонах. Джим на это почти никак не реагирует, будто тех кораблей тут и вовсе нет. – Сулу, заряди атомные лазеры. Нейтрализируй столько клингонских торпед, сколько сможешь. В контрольной комнате кто-то – Спок не знает точно, кто – спрашивает: – Он, что, не собирается стрелять в ответ? В комнате ниже Маркус окликает капитана со своей станции. – Капитан, наши щиты на уровне пятнадцати процентов и снижаются дальше. Мы серьёзно повредим корпус корабля, если что-нибудь с ними не сделаем. – Благодарю вас, доктор. – Сэр, мы погибнем, если не ответим на атаку или не отступим. – Говорит Нийота. Какое-то мгновение Джим ничего ей не отвечает. Хищники на экране заходят на очередную атаку, и лазеры Сулу нейтрализуют лишь половину их торпед. Слышны ещё взрывы в микрофонах. – Щиты на уровне двух процентов, – говорит Маркус. – Жду вашего приказа, капитан. Джим выпрямляется и не отводит глаз с экрана. – Доктор Маркус, каковы параметры ядра Кобаяши Мару? Пауза. Команда обменивается непонимающими взглядами. Маркус прочищает горло. – Простите, сэр. Должно быть я неправильно вас расслышала… – Просто дайте мне характеристику, доктор. – Эээ, да, сэр. – Маркус выводит нужную информацию на экран. – Это старая модель, Маркс 67. – Дилитиевые камеры без щитов? – Да, сэр. Джим кивает, но ничего не говорит. Спок чувствует, как что-то ледяное и крайне неприятное медленно заполняет его изнутри. Ему это не нравится. Не нравится это холодное выражение лица Джима, его интерес к ядру Кобаяши Мару, не нравится то, что его любимого заставляют сделать то, к чему он не готов. Он поворачивается к технику и уже открывает рот, чтобы заявить об окончании симуляции – и тут он слышит голос Джима. – Мистер Сулу, – говорит он, его голос абсолютно пустой. – Зарядить фазеры. Огонь по Кобаяши Мару. Тишина. Спок слышит несколько резких вздохов вокруг него и сдавленные ругательства МакКоя в углу. Ему резко становится трудно дышать. Сулу, повернувшись в своём кресле, уставился на капитана с потерянным выражением лица. – Сэр..? – Вы слышали меня, Лейтенант. – … Да, сэр. Сулу выполняет приказ. На экране видно, как фазеры разрезают черноту космоса, поражают Кобаяши Мару, и та сразу же поглощается гигантским голубым радиационным огнём. На какое-то мгновение Спок задумывается, почему это выглядит так знакомо, а затем Маркус тихо говорит со своей станции. – Сэр, ядро Мару сдетонировало. Вот и всё. Спок смотрит на то, как расширяется огненный шар, заполняя собой весь экран и поглощая Клингонских хищников, прежде чем раствориться в вакууме, подобно вспышке фотокамеры. Не уцелел ни один корабль. Наступила воистину оглушающая тишина. Затем, очень медленно, Джим поднимается из своего кресла. – Лейтенант Ухура, – говорит он, всё ещё ни на кого не глядя, глаза смотрят прямо, но словно в никуда. – Отправьте рапорт Командованию Звёздного Флота, с сообщением о том, что здесь произошло. Энсин Чехов, проложите курс к Земле. Не хочу пропускать свой трибунал. Чехов нервно сглатывает. Он видел разные варианты боёв и смертей за время службы на Энтерпрайз, но Спок уверен, что молодой человек ещё ни разу не был так шокирован, как сейчас. – Кэптин, зачем вы выст’елели в тот ко’абль? В первый раз за всё нахождение в комнате, Джим опускает глаза в пол. – Наша команда состоит из девятисот членов экипажа; на Мару только сорок три, – говорит он, затем вздыхает. Его взгляд устремляется к Споку, и тот физически чувствует боль от беззащитно открытого выражения лица Джима. – Интересы большинства превыше интересов меньшинства или одного. Затем, не говоря больше ни слова, он поворачивается и выходит из комнаты.