Узы

- Грэй, ты вообще знаешь, что такое командная работа? – кричал Жан, сверля девушку злобным взглядом. – Это означает работу в команде, сообща, все вместе. Так какого хрена ты творишь? - Что тебе не нравится, Кирштайн? – спокойно спросила Линая, облокотившись о ствол дерева и задумчиво ковыряя ногтем лезвие клинка. - То, что ты не можешь действовать в команде, вырываешься вперед, игнорируя других. - А мне не нравится, что ты во время тренировки пялился на задницу Микасы, - фыркнула Линая, зная, что стоящая неподалеку Аккерман прекрасно слышит ее слова. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице, в отличие от Жана, который мгновенно залился румянцем, и принялся кричать еще больше, пытаясь скрыть смущение. - Успокойтесь уже, - примирительно улыбнулся Марко, вставая между товарищами. Линая неопределенно пожала плечами. Спорить с Кирштайном совсем не хотелось. Каждая стычка с ним напоминала бесполезное бодание с непробиваемой стеной. Жан еще что-то недовольно пробурчал, но быстро сдался под влиянием друга. - Идиотизм, - заключила Лина, отталкиваясь от дерева и направляясь в противоположную от ребят сторону. Но не успела она скрыться из виду, как Марко нагнал ее и, поравнявшись, пошел рядом. - Почему вы с Жаном никак не можете найти общий язык? – спросил Бодт. - Потому что он пустоголовый придурок. - Ты просто плохо его знаешь. На самом деле Жан не глупый, и он умеет правильно оценивать ситуацию и силы отряда. Из него вышел бы отличный лидер. - Не думаю. Он всего лишь хочет спасти свою шкуру, засев в столице, за тройным кольцом стен. Но я его не виню. У каждого из нас своя цель.       Линая остановилась, переведя взгляд на парня. - Из тебя вышел бы лидер куда лучше.       Марко мягко усмехнулся, отрицательно качая головой, но спорить с Линой не стал, зная, что она ни за что не признает Кирштайна, упорно отказываясь видеть в нем то, что замечал сам Бодт. Да и поздно уже было налаживать отношения между этими двумя. Через пару дней должен состояться долгожданный выпуск. День, когда товарищи попрощаются друг с другом, выбрав свой путь, к которому стремились все три года обучения. - Мы, наверное, не сможем видеться после выпуска, - сказал Марко. Он подошел к Лине ближе и робко коснулся губами ее щеки. - Ты чего? – удивленно выдохнула Линая, прикасаясь пальцами к тому месту, где все еще теплился след от невинного поцелуя. - Подумал, что если не сделаю это сейчас, потом буду жалеть.       Небо почернело от копоти. Смотря в яркое пламя, можно было почувствовать тяжелый запах смерти, который перекрывал запахи земли и ночной сырости. Тишину нарушал лишь трест горящих тел. Те, кто еще совсем недавно боролись плечом к плечу, теперь согревали выживших. Последний жестокий дар.       Мрачные лица неотрывно вглядывались в пламя. От воспоминаний лиц погибших в животе все переворачивалось, сжималось и разрывалось на куски. Они прошли через настоящий ад, не веря, что все закончилось, что они все еще живы. Со временем смирение заменит печаль, а слезы превратятся в непрерывную, но терпимую боль.       Линая стояла дальше всех, смотря, как опустившийся на колени, Жан сжимает в руке неизвестно чьи обгоревшие кости. Внешне девушка сохраняла спокойствие, дыхание оставалось ровным, а глаза не щипало от слез. Но внутри что-то противно трещало, вызывая уже знакомое чувство утраты, льдом разносящееся по венам. Она думала, счастье – это бесчувствие, когда жестокость мира не трогает.       Долгое время Линая лелеяла свою мечту, цель, поддерживающую ее в самые трудные минуты. Но все же в тайне надеялась: вырваться из порочного круга к нормальной жизни; она начнет жить, не оглядываясь в прошлое, найдет человека, который поможет ей заполнить пустоту в душе, образовавшуюся после смерти брата. И смотря на сгорающие останки, Лина думала о том, будет ли она когда-нибудь свободна. Даже если отомстит, успокоится ли ее израненное сердце? Всего на крошечное мгновение девушке захотелось кинуться в огонь и навсегда покончить с привязавшимся кошмаром, в котором все, кто хоть немного становятся ей дороги, неминуемо покидают ее.       Линая еще с минуту смотрела в танцующее пламя. Тишину разорвал донесшийся справа дрожащий голос. А она и не заметила, когда Жан подошел так близко. - Ребята, вы уже решили, куда отправитесь?       Вопрос прозвучал довольно нелепо и повис в воздухе над головами кадетов. Лица стали еще мрачнее. Те, кто смело рвался в самую гущу событий, желая прославиться героями, сейчас втягивали головы в плечи, расширившимися от ужаса глазами, смотря перед собой. Громкие слова, красивые перспективы, все это померкло и превратилось в прах перед лицом реальности. Никто не хотел бы пережить это снова.       Смелости для решения не находилось. Многим хотелось бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Лишь бы не видеть, не слышать, забыть ужасные картины растерзанных товарищей и их предсмертные вопли, полные боли и отчаянного страха. - Линая, ты не передумала? – впервые Жан обратился к девушке по имени. - Нет. - Даже после этого гребаного кошмара?       Грэй утвердительно кивнула, и Кирштайн издал нервный смешок, крепче сжимая кулаки, набираясь решимости. Все заинтересованно смотрели на него, ожидая. - Я тоже…, - выдохнул Жан, запнувшись. – Я вступлю в разведку.       Десятки пар глаз пораженно смотрели на трясущуюся в страхе фигуру, не веря услышанному. - Жан, ты это серьезно? – спросил Конни, подходя к другу. – Ты же мечтал о месте в Лейб-гвардии. - Да знаю я! – нервно крикнул Кирштайн. – Знаю! И мне безумно хочется послать все это дерьмо к черту. Но… - Если решишься, назад дороги не будет, - встрял Кир, расталкивая Райнера и Берта, пробираясь к Лине.       Жан не ответил, но это и не нужно. В его глазах плещется отчаянье и страх. Однако приглядевшись, можно увидеть там решимость. Что-то определенно изменилось в этом парне. Видя эти изменения, Линая слегка улыбнулась, немного меняя свое мнение о Кирштайне. Все произошедшее не сломало его, а наоборот, сделало сильнее, пусть Жан еще сам этого не осознает. В памяти девушки всплыли слова Марко, и Лина еще раз убедилась, что Бодт был гораздо проницательнее и разбирался в людях намного больше, чем она. - Я же говорил, что Жан хороший человек, - раздается знакомый голос. Лина не могла понять, откуда он исходит, но все же обернулась, убеждаясь, что сзади никого нет.

***

      Курсанты выстроились перед плацем ровным прямоугольником, заложив руки за спины и устремив взгляды на выступающего перед ними командира разведки. С каждым новым словом Эрвина, на лицах будущих солдат отражалась паника, страх и желание спасти себя, больше никогда не оказываться лицом к лицу с поистине ужасающим врагом. Но были среди этих людей те, кто уже принял бесповоротное решение, зная о последствиях и смело, смотря в лицо страху. - А этот мужик умеет вдохновлять, - саркастично присвистнул Кир, оглядывая лица товарищей. Кто-то сзади недовольно шикнул на парня, призывая заткнуться. Звук вышел скорее нервным, чем угрожающим, забавляя Найта еще больше. Сам он, в отличие от большинства выживших, не испытывал особого страха. С самого детства парню пришлось пройти через нечто более кошмарное, чем ад титанов. Кир прошел через ад людской. - Желающие вступить в другие отряды свободны, - громогласно позвучало в воздухе, и курсанты, как перепуганные тараканы, устремились прочь, подальше от плаца, кидая сочувственные и непонимающие взгляды на тех, кто не смотря ни на что упорно оставался на месте.       Кир развернулся корпусом, ловя на себе осуждающий взгляд голубых глаз. Линая прищурилась, смотря на парня, который шутливо пожал плечами, отставляя ногу назад, показно намереваясь уйти. - Ты серьезно? - спросила девушка, скептически смотря на покидающих плац бывших курсантов. - Нет, конечно, - усмехнулся Кир, поворачиваясь обратно. - Просто шучу. Но ты посмотри на эти рожи. В штаны уже наложили. - Может, заткнешься, - прошипел Жан, изо всех сил уговаривая свои ноги остаться на месте. - Не все тут такие больные ублюдки, как ты, Грэй и Йегер. - Ну, нас уже трое. Это не мало. Плюс Микаса. Она вообще машина для убийств. Крушить, ломать. - Найт, ты сейчас по роже схлопочешь.       Последние двое курсантов, быстрым шагом сбежали от внимательного взгляда командира Легиона разведки, спокойно следящего, как стремительно пустеют ряды желающих. И когда перед плацем все так же вытянувшись как струны странного инструмента, остались всего лишь около тридцати новобранцев, командный голос снова привлек их внимание, приветствуя уже как полноправных членов разведотряда. - Ребята, - оглядел оставшихся Армин. - Мы в полной заднице, - закончил за него Конни, шумно выдыхая, словно все это время вовсе не дышал.       Кирштайн незаметно для остальных окликнул Лину, заставляя ее повернуть голову в его сторону. - Как думаешь, Марко бы тоже остался? - Да. Я уверена, - ответила Линая, краем глаза заметив, как согласно кивнул на ее слова Жан.