Узы

      Капрал восседал на ветхих деревянных ступенях, задумчиво смотря вдаль. Нужно было поспать хоть пару часов перед поездкой, но сон никак не хотел навестить Леви, предательски прячась где-то в темном углу. Голова гудела от мыслей и нескончаемого потока вопросов, а нога неприятно ныла. Все никак не было времени привести пострадавшую конечность в надлежащий порядок.       В последнее время в легионе разведки появилось слишком много таин и слишком много лжи. Эрен Йегер со своими загадочными способностями титана, Криста Ленц, оказавшаяся благородной особой, Алиса Черч, свалившаяся, как снег на голову, а теперь еще и эти Райнер Браун и Бертольд Фубар. И все это под аккомпанемент разрушения стены Розы. Казалось, хуже уже быть не может, и по логике вещей, должно становиться лучше. Вот только капрал уже давно не верил, что может быть лучше. Этому аду не было конца. И дело тут вовсе не в титанах. Не в них одних.       Дверь небольшой хибарки - очередного перевалочного пункта, отворилась с противным и каким-то жалобным скрипом, выпуская наружу растрепанную девушку. Уставшее лицо на первый взгляд не выражало никаких эмоций, но если присмотреться, можно было заметить, как двигаются мышцы под бледной кожей. Какое-то время Алиса не двигалась, смотря на напряженную спину капрала. Тот даже не обернулся, бросив в пространство: - Кажется, я приказал тебе следить за пастором. - Он заснул.       Алиса спустилась по ступеням и опустилась перед Леви на одно колено. Капрал недоуменно дёрнул бровью. Он не понимал, что творится в голове этой девчонки. Она вела себя совершенно нелогично. Сначала люто ненавидела, потом, вроде, отпустила свои чувства, теперь же липнет к нему. А Леви думал о том, чтоб отослать Алису куда-нибудь в столицу. Она нашла бы себе обычную работу, какого-нибудь нормального мужа, нарожала бы спиногрызов, и жила бы спокойно. Главное, жила. Вот только, какая теперь спокойная жизнь? - Слышала, вы ногу повредили, - сказала Алиса, прикоснувшись к колену капрала. - Какого черты ты задумала? - нахмурился Леви, отстраненно наблюдая, как она стаскивает с него ботинок. - Я умею, - как-то не слишком обнадеживающе заявила рядовая, избавившись от обуви и прикасаясь к поврежденному месту. Пальцы прошлись по коже, нажимая на какие-то неведомые для капрала точки. Не смотря на то, что ощущения не были неприятными, Леви не нравилась легкая полуулыбка, играющая на губах девушки.       Алиса ловко закатала штанину, надавливая на икроножную мышцу. Первые болевые ощущения возникли, когда Черч нажала куда-то в район короткой малоберцовой мышцы. И ниже. Сначала тихонько, потом со всей силы. Она знала, что это больно. Очень больно. Любой человек обязательно застонал бы. Но Леви не издал ни звука, казалось, даже в лице не изменился. Терпения ему было не занимать. Ладно, решила Алиса, не в силах скрыть улыбку, проверим твой болевой порог. И надавила еще сильнее — так, что сустав звонко хрустнул, меняя позицию. Дыхание капрала прервалось, но уже через секунду он опять дышал, как ни в чем не бывало, продолжая наблюдать за манипуляциями рядовой. Теперь-то он понимал значение этой улыбки. Она наслаждалась, причиняя ему боль, и в данный момент очень напоминала обиженного ребенка. Маленькая невинная месть, показывающая, что он не прощен, и она никогда не забудет.       Леви принимал эту боль, позволяя Алисе проверять его болевой порог. Лоб покрылся легкой испариной, и если бы не колоссальная выдержка, мужчина точно бы кричал в голос. Было ощущение, что каждую мышцу медленно разрывают, а кости мелко дробят.       Алиса выжала из ситуации все, что смогла. Прекрасно осознавая, что ее действия уже почти неотличимы от пытки. Жизнь в подземелье, где каждый второй страдал от болезни ног, научила ее этому мучительному, но крайне эффективному способу лечения. Даже самые выносливые кричали — или хотя бы стонали — от нестерпимой боли. Этот же человек за все время, пока Алиса издевалась над его ногой, не издал ни единого звука. Крут, как никто другой. - Я закончила, - сообщила, отстраняясь от капрала. - Какое-то время еще будет больно, но позже нога станет как новенькая. - Буди пастора. Пора отправляться, - сказал Леви вместо благодарности, на которую Алиса и не рассчитывала, свою долю удовольствия она все же получила, видя испарину на лбу капрала, и зная, что еще пару часов он не сможет нормально наступить на ногу.

***

      Находится среди военной полиции, было крайне некомфортно. Они держались слишком надменно для тех, кто ни разу не вступал в настоящий бой с титанами, заведомо проигрышный бой. Их застывшие в гордом пафосе лица, смотрели вперед, игнорируя спину Эрвина, будто его не существовало. Это помогало абстрагироваться от мысли, что ненавистный Легион разведки сейчас главные, и они обязаны подчиняться Смиту.       Алиса размеренно скакала на лошади, затесавшись в последних рядах. Перед лицом мелькали «единороги», а мысли крутились вокруг слов авангарда. Трое оказались титанами. Многие погибли. Эрена Йегера похитили.       Один из жандармов – довольно молодой, с неприятным вытянутым лицом – обернулся и прошил Алису взглядом, будто пытался пробраться под кожу, посмотреть, отличаются ли чем-нибудь разведчики внутри. Смотреть так на Эрвина смелости не хватало. Мог заметить. А вот невзрачная девчонка – самое то. Она ничего ему не сделает.       Алиса мысленно чертыхнулась, стараясь сохранить спокойное лицо. Нельзя показывать, что ей неприятно. Нельзя давать «единорогам» хоть малейший повод издеваться над ней, поднимая свое и без того завышенное Эго. В сердцах она мысленно хорошенько пнула надоедливого жандарма, да так, чтобы тот со стены слетел прямо в пасть титана.       Впереди уже были смутно различимы силуэты разведчиков. Еще немного, и Алиса увидит Кира, убедится, что он жив, и с ним все хорошо. Насколько в данной ситуации слово «хорошо» вообще уместно.       Так почему же лицо капрала, когда Алиса вправляла ему суставы, не выходит из головы? А ведь когда они покидали перевалочный пункт, он совсем не обращал на нее внимания, смотря куда-то вдаль, только рука механически поглаживала колено больной ноги. Что-то странное поселилось у Алисы внутри, как червь из сказки - которую ей когда-то давно читал брат, - случайно забравшийся в пустую мышиную голову и поселившийся там так, что уже не выгонишь.       Пальцы коснулись кармана рубашки, привычным жестом нащупав тонкий обрывок ткани. Несомненно, у Леви вышло бы лучше заботиться об этом кусочке памяти. Лучше, чем у меня, призналась себе Алиса. Этому человеку можно доверить чужие судьбы. Наверное, так думал Фарлан. Алиса пока еще не понимала, не могла нащупать нужную нить, способную вывести ее. Ей до такого отношения – как до победы над титанами. Но дав Алисе нашивку, Леви оставил Обещание. Немного подумав, она пришла к выводу: именно это Обещание и осело теперь в ее голове. И это чувство, наверное, уже не исчезнет.