Игра лжецов

Этой ночью они решили остаться у Сонохары. Идея принадлежала Аобе и вызвала большое сопротивление у девушки, но потом она сдалась. Поначалу, когда счастливый отец забрал Харуну Ниекаву из убежища Синих Квадратов, Сонохара предложила порезать Микадо, чтобы у Ниекавы больше не было шансов взять над ним контроль. Аобе это не понравилось. Кто знает, что прикажет Микадо Сонохара, получив над ним власть? Вместо этого он предложил ей оставаться рядом с Микадо на всякий пожарный, но не резать его. Таким образом, они оказались втроём у неё на квартире. К себе домой Микадо их пригласить не мог, из страха, что Ран Изуми пошлёт кого-нибудь туда разобраться с ним. А Аоба присоединился к их компании, чтобы проследить за Сонохарой и пресечь все попытки соблазнить Микадо. К тому же, он и сам хотел этим заняться. Прежде чем отправиться спать, Сонохара позвонила своей знакомой и назначила встречу. Она сказала, что эта дама теоретически способна убрать вирус. Потом Сонохара ушла в отдельную комнату спать. Микадо улёгся на диване, а Аоба взял футон и разложил на полу возле входной двери. Прошло десять минут, и он начал передвигаться ползком от футона к дивану через комнату. Микадо лежал лицом к спинке дивана, и Аоба не мог видеть, открыты его глаза или закрыты. Он попытался определить, спит ли он, по дыханию, но дыхания тоже не услышал – Микадо дышал очень тихо. - Я не сплю, Аоба-кун, - внезапно прошептал Микадо, напугав Аобу. – И я прекрасно слышу, как ты ползаешь по комнате в темноте… Прекрати, это жутко. Аоба подавил смех, он не хотел издавать громкий звук и будить Сонохару. Он послушно прекратил ползать и вместо этого сел на краешек дивана. Он наклонился над Микадо, кладя руку ему на штаны спереди. - Аоба-кун! – встревожился Микадо. – Немедленно прекрати приставать… Мы на квартире у девушки! У тебя совсем нет совести… - То есть ты на самом деле не возражаешь? – прошептал Аоба, начиная делать массажирующие движения рукой. – Если бы мы были в другом месте, то ты бы только рад, да? Микадо молчал. Красноречиво молчал, как сказал бы Аоба. Хотя Микадо, скорее всего, не до конца понимал, насколько красноречивым было его молчание, иначе попытался бы возражать. - Я готов с тобой всё обговорить, - прошептал Микадо. – Но сейчас не время и не место для этого. Завтра. Аоба не собирался так быстро сдаваться. Они могут обсудить всё завтра, но по его мнению, они могли сделать кое-что интересненькое уже сегодня. Он ускорил темп «массажа» и усилил нажим. - Ты не слышал, что я сказал? – прошептал Микадо в некоторой панике. – Сначала мы всё это обсудим! Это квартира Анри, так что… - Тогда почему ты меня не отталкиваешь? Мне кажется, тебе это нравится, семпай. Но если не хочешь… Аоба хитро убрал руку. Микадо тут же схватил её и положил назад, где была. - Не останавливайся. Почему я такой слабовольный… - в комичной горести прошептал Микадо. Аоба засмеялся немного громче, чем хотел. Он надеялся, что никто кроме них не услышал этого звука. - Ты мог бы хотя бы удостоить меня своим взглядом, - прошептал Аоба. – Некрасиво с твоей стороны лежать ко мне задом, не находишь? Микадо повернулся на спину, лицом к Аобе. Было слишком темно, чтобы видеть выражение в его глазах, но света хватало на то, чтобы разглядеть большинство черт его лица. Аоба наклонился над ним и страстно поцеловал в губы. Послышался скрип половиц, и оба они уставились в направлении комнаты Сонохары. Через несколько секунд открылась дверь. Силуэт Сонохары показался в проёме двери. - Сейчас ночь на дворе, и на улице тихо, машины не ездят, - пояснила Сонохара, наполовину смущённая и наполовину разозлённая. – Я слышу, как вы шепчетесь и… что вы там ещё делаете. Куронума-кун, убирайся! Это моя квартира, а не бордель. - Намекаешь, что семпай шлюха? - Убирайся! Редко когда можно было увидеть Сонохару в гневе. Её вид показался Аобе забавным. Должно быть, она сильно ревновала, раз так разозлилась. Микадо попытался встать и что-нибудь сказать, но Аоба толкнул его обратно на диван, извинился голосом, полным фальшивого раскаяния, и пообещал уйти, как только заберет свою сумку с кухни. *** Прошло около двадцати минут, прежде чем Сонохара наконец-то зашла на кухню. Аоба сидел на стуле, от скуки выстукивая какую-то подхваченную на улицах мелодию костяшками пальцев по скатерти. - Почему ты всё ещё здесь, Куронума-кун? - Тебя ждал, - признался Аоба. – Он спит? Сонохара кивнула и тоже присела за стол. Аоба включил небольшой торшер, который стоял на кухонном столе, чтобы лучше видеть лицо Сонохары. Честно говоря, в свете последних событий он был немного взволнован. После того, как Микадо узнал о вирусной силе Сонохары, он мог решить, что она интереснее Аобы. Да, он сказал, что собирается уничтожить все «Сайки», однако это не значит, что его не может привлечь одна из них. - Сонохара-сан, между тобой и семпаем нет никакой химии, - поделился Аоба правдиво. – Вы похожи лишь поверхностно, но даже этого достаточно, чтобы химии не возникло. Просто представь ваше первое свидание. Вот вы в парке, идёте по дорожке в тишине. Вот вы в кафе, вы сидите и кушаете в тишине. Дома вы сидите далеко друг от друга и в тишине. Пройдёт вечность, прежде чем кто-то из вас что-нибудь скажет или сделает, а потом понадобится вторая вечность, третья, четвёртая и так далее. Вы оба мучились бы в этом бесконечном кольце ожидания. - Куронума-кун, я больше не думаю о Микадо, так что тебе не нужно… - Но хуже всего пришлось бы именно тебе. У тебя ведь очень низкая самооценка. Я заметил, как ты была счастлива сегодня, когда мальчики обращали на тебя внимание. Ты так реагировала, как будто не просто была счастлива, а едва могла поверить в это. Я бы это назвал «счастливым удивлением». Ведь ты едва могла в это поверить, так? Ты всегда думала, что никто не обратит на тебя внимания, вот только Микадо и обращал, поэтому ты в него так вцепилась. И даже поверила, что он якобы тебе нравится… На лице Сонохары отразилась целая гамма эмоций, одна за другой. Удивление, смущение, злость, уныние. - Ты бы всё время переживала, что медленное развитие событий – это признак того, что ты не так уж важна Микадо. Ты бы не смогла полностью поверить, что важна ему, потому что он не смог бы этого показать, ведя себя открыто и эмоционально. Ты бы переживала, что его молчание – признак того, что ты ему скучна, его воздержанность – признак того, что ты ему противна… Да-да, мы оба знаем, что в некотором роде ты ему нравишься, но симпатия – это такая поверхностная вещь. Если бы тебе понадобились доказательства, что ты ему нравишься по-настоящему, ты бы не смогла их увидеть. Микадо-семпай никогда не станет изливать на тебя водопад эмоций, а первым будет действовать только через силу. Как думаешь, тебе было бы комфортно в таких отношениях? Или они стали бы пыткой, которая бы медленно подтачивала твоё чувство собственного достоинства? Сонохара выглядела довольно удивлённой. Кажется, она не ожидала, что Аоба начнёт вести речи о том, как и почему ей самой будет плохо в воображаемых отношениях с Микадо. Аобе нравилось то, что он видел в её глазах. Было похоже, что она вполне согласна с его анализом. - Я слышал, что вы друзья с Кида-семпаем. Вот такой тип личности смог бы подарить тебе целый фонтан неприкрытых эмоций. Он был бы очень целеустремлённым и быстрым в отношениях. - Масаоми мне только друг… - Я просто привёл его в пример. Хотя я слышал, что он оставался со своей девушкой только лишь из чувства вины, а ещё я слышал, что он уже её опять бросил и приехал назад сюда... Путь открыт, так сказать! Но это всего лишь пример. - Ты так говоришь, как будто тебе есть до меня дело, Куронума-кун, - сказала Сонохара. – Но я знаю, что это ложь. Ты даже ведёшь себя совсем иначе в школе… Я едва могу поверить, что вы один и тот же человек. Почему ты притворяешься в школе и всех дурачишь? А теперь ты ещё и управляешь шайкой вместе с Микадо, зачем ты его вовлёк в опасные вещи? - Это он управляет «шайкой», а не я. – Аоба пожал плечами. – И не жди, что я начну оправдываться за своё поведение перед разносчицей вируса… Эти слова явно причинили Сонохаре боль, и Аоба понял, что только что нашёл её слабое место. - Как интересно, - прокомментировал он. – Итак, ты не любишь, когда другие осуждают твой вирус, потому что он даёт тебе ощущение силы, так? Поэтому ты была в таком ужасе, когда семпай сказал, что хочет уничтожить всех разносчиков вируса. Ты не хочешь расставаться со своим. Без него ты менее чем ничто, так? Поэтому когда кто-нибудь говорит, что твой вирус – это плохо, ты в то же время думаешь, что он единственная стоящая вещь в тебе, и тогда ты чувствуешь себя совсем жалкой. - Ты… перешёл все границы вежливости, Куронума-кун. - Ой, я вовсе не хотел нагрубить. Извини! Я хочу сказать лишь то, что это твоя низкая самооценка говорит тебе, что ты жалкая без силы этого вируса. Но мы же знаем, что это неправда… И не твоя вина в том, что ты думаешь иначе. И то, как ты пытаешься скомпенсировать свою низкую самооценку этим вирусом и желанием внимания от мальчиков, – это тоже не твоя вина… Все эти эмоции и желания, как бы они ни были уродливы, человеческие. А человеческая природа уродлива сама по себе. - Нет, она не уродлива. - Не согласна? Тогда я понимаю, почему ты так несчастна и имеешь такую заниженную самооценку. Ты сравниваешь себя с недостижимыми идеалами. Ты веришь, что в человеческой природе существуют такие вещи, как чистота сердца и любовь, но при этом ты видишь, что в тебе их нет. Но вместо того, чтобы признать, что их не существует в принципе, в том числе и в других, ты начинаешь думать, что ты единственная на них не способна. И от этого тебе плохо. - Что за извращённое у тебя мышление, Куронума-кун... Конечно, такие вещи, как любовь и чистота сердца, существуют. Аоба заметил, как она переставила слова местами. Он сказал "чистота сердца и любовь". Она сказала "любовь и чистота сердца". Он давно заметил, что люди всегда автоматически называют первым то, что для них важнее. Что ж, он может использовать эту новую частичку знания о Сонохаре, чтобы убедить её в своей правоте. - Они существуют, - согласился он. – Но не таким образом, как ты думаешь. Мы живём не в сказке, на самом деле нет абсолютной идеальной любви, которую ты в себе ищешь. Почему бы не разобраться в самой себе и для себя решить, что это такое, вместо того, чтобы ошибочно полагать, что раз ты не можешь любить «по-настоящему», значит ты вообще не можешь любить? Можно и Кида-семпая позвать помочь разбираться… *** Микадо подслушивал за дверью. Он чувствовал себя за это виноватым, но поначалу он стал подслушивать из благородных побуждений. Когда он заметил, что эти двое оказались вместе на кухне, он решил проверить, как они общаются, и в случае чего защитить Анри от нападок Аобы. Однако Аоба был более вежлив к Анри, чем Микадо предполагал. Разумеется, он лишь притворялся. Аоба думал обо всех людях как о легко манипулируемом скоте, и было очевидно, что он хотел поманипулировать Анри. Но когда Микадо услышал его речи и понял, что Анри не особенно на них возражает, он решил, что, наверно, лучше ему не вмешиваться. Да кто он такой, чтобы вламываться в кухню и заявлять «всё это неправда» или ещё что-нибудь глупое в таком же духе, раз Анри молчит? Даже если Аоба не думал так, как говорил, это не значит, что в его словах не было правды. Особенно его лживые слова про абсолютную любовь показались Микадо вполне здравыми. Такой вещи, как «настоящая любовь», скорее всего, действительно не бывает, но это не значит, что её не бывает совсем. Но… Масаоми, серьёзно?! Микадо покачал головой. Как же бесстыж Аоба в своих попытках отвадить Анри – даже идеи насчёт Масаоми готов ей подавать. Кухонная дверь внезапно открылась, и за ней обнаружился Микадо. - Ребята, я не мог уснуть и пришёл кое-что уточнить, - сочинил Микадо на месте. – Аоба-кун, покажи мне номер, с которого тебе прислали СМС с адресом, где меня держала Ниекава-сан. Аоба вытащил из кармана сотовый и показал номер. Микадо уставился на него в изумлении. Не веря своим глазам, он сходил за собственным телефоном, нашёл знакомый номер в списке и сравнил их. - Должно быть, мои глаза меня обманывают, - сказал он. – Это номер Изаи-сана… Я всегда знал, что он хороший человек… - Нет, он не хороший! – вставила Анри. - Это он впутал тебя во всё это! – напомнил Аоба. Но Микадо улыбался, не слушая критику. Итак, Изая-сан всё-таки хотел ему помочь. Он спланировал так, что Микадо окажется в опасности, а Аоба придёт и спасёт его. Очень жаль, что всё пошло не по плану и роль спасителя Аобе пришлось поделить с Анри. Но это не вина Изаи-сана. Бывают в этом мире вещи непредсказуемые.