Белый голубь, чёрный волк

Скауту не повезло. Хотя, если подумать, ему вообще не везло последнее время: слишком много смертей и чужих превосходств, слишком мало убийств, захватов точек и утащенных чемоданчиков. Нет, Скаут не работал из рук вон плохо, просто он… устал, что ли. Постоянно бегать, прыгать убивать — в конце концов, это выводит из себя. Заставляет становиться таким же психом, как и остальные наемники, а парень этого не хотел. Может быть, именно поэтому он и не старался воевать так же, как, например, Солдат, отдавая войне абсолютно всего себя до последней капли, или Хеви, которому все равно, по кому лупасить из пулемета, потому что он просто прет вперед, оставляя после себя дорожку с трупами. — Скаут, мать твою! Кстати о трупах… Блин, конец боя же! Скаут очнулся и рысью поскакал вперед, по пути врезав Дрёмой по тому, что попалось под руку. Точка почти посинела, когда парень взлетел на нее и принялся танцевать конгу, пытаясь попасть из обреза в чужого Инженера. — Эй, комбинезон! — рявкнул, уже отправив того на Респаун. — Ты — отстой! — и остановился, согнувшись почти пополам и пытаясь отдышаться. Маленькой турелью, стоявшей за углом в пяти метрах от точки, пусть займется чертов кемпер, для которого все равно пока нет других целей. Скаут разогнулся и вновь взял биту. И упустил из виду то, что долбанные механики, что Красный, что Синий, всегда ходят под ручку с долбанными огненными маньяками. Впрочем, Синему Пиро все же успело прилететь по башке Дрёмой до того, как он сжатым воздухом отправил ее в полет. Скаут отпрыгнул было, на ходу доставая «Бонк!» — и понял, что улетает вслед за своим оружием куда-то вдаль. А точнее — прямо на бомбы липучки. Разорвало его на части как раз в тот момент, когда Администратор прокуренным голосом объявила: «Мы потеряли контрольную точку!». А вновь собрало на Респауне — как раз под вопль: «Мы проиграли!». Виноват, естественно, в этом был как раз Скаут. — Dummkopf — рявкнул Медик, появившись уже после того, как Синие забежали на чужой Респаун, перерезав почти всех, кто там был. — Crétin, — почти одновременно с ним фыркнул Шпион, выходя из угла, в котором смог схорониться от унижения. — На … пошли оба, — огрызнулся Скаут, заряжая обрез и складывая его в шкафчик. Отошел на полшага и, слегка наклонив голову, задумался. — СТОЯТЬ НА ТОЧКЕ! — громогласно рявкнул Солдат, с треском появляясь на Респауне. — ПРОСТО СТОЯТЬ НА ТОЧКЕ, СЛИЗНЯК, ПОКА ВЗРОСЛЫЕ ДЯДИ НЕ ПРИДУТ И НЕ ПОМОГУТ! ТЫ ДАЖЕ С ЭТИМ НЕ СПРАВИЛСЯ! — Да пошел ты! — взвизгнул Скаут, поворачиваясь. — Мне чо, за всех тут отдуваться?! «Точка», «точка», «точка» — чо тебе, …, мешало встать на этой точке?! Или ты опять бил кого-то лопатой, вместо того, чтобы, …, работать?! — Не ругайся, приятель, — посоветовал Снайпер, закуривая. — У нас есть и другие занятия, кроме как скакать и лакать газировку. — Например, ссать в банки, да? Снайпер меланхолично подкинул как раз одну из них и, прицелившись, сделал вид, что собирается кинуть ее в бостонца. Тот, естественно, отскочил, спиной ткнувшись в зашедшего на Респаун Хеви, спружинил и оказался на полу. Все захохотали. Все. Совсем. Даже Хеви, даже Инженер, которые всегда казались парню самыми добрыми из всех наемников. Просто… смеялись над ним. Как над каким-то желторотым юнцом, который ничего, совсем ничего не умеет. А разве не так, по их мнению, это было? — Да пошли вы! — Скаут поднялся и, потирая нос, бросился вон с Респауна. Уже вечером, спустившись на кухню, Скаут понял, что было не так с его шкафчиком. Дрёма. Ее не было. Должно быть, Респаун немного сбойнул, не найдя оружие рядом с наемником, и не стал его восстанавливать. Значит, драгоценная Дрёма сейчас валяется где-то там, если тупорылый Синий Скаут не унес ее к себе. Унести мог, бита хорошая, лучше, чем у него. И бостонец, не задумываясь, что он делает, открыл дверь базы и вышел на улицу. Дежурил сегодня Демо, значит по поводу того, чтобы прокрасться незамеченным, можно было не беспокоиться. Отойдя на достаточное расстояние, парень бросился на поле боя. Блин, а где искать ее? Куда ее могло отнести сжатым воздухом? Скаут притормозил и, подпрыгивая, чтобы не замерзнуть — ночью было слегка холодно — принялся думать. Так. Так. Они с Синим Пиро стояли тут — он скакнул на точку — а потом этот мямля отправил парня в полет туда — развернулся в нужном направлении — а биту в другую сторону — опять развернулся и бросился бежать. Деревяшка, но тяжелая, значит, улетела не очень далеко. Но могла удариться обо что-нибудь — или кого-нибудь — и изменить направление. Физика. Тупая херня эта физика. Он ничего не нашел, хотя оббежал все поле раза три, не меньше. Оружие как в воду кануло. Точнее — в шкафчик Синего придурка. Пусть подавится и Дрёмой и мячиком, на котором, на секундочку, было штуки три автографов. Ну и ладно. Ну и пожалуйста. От обиды Скаут запрыгал по полю, во весь голос посылая проклятия то ли небу, то ли сегодняшней точке, то ли вообще непонятно кому. Зацепился ногой за собственный шнурок и, выругавшись, грохнулся на землю, съехав под горку метра три-четыре. И чуть ли не ткнувшись носом в тяжелые армейские сапоги. Рядом с которыми, кстати, валялась вдребезги расколотая Дрёма. «Блин, Солдату вообще делать нефиг, он еще и оружие мое портит», — подумал парень, выбрасывая из-под себя руку, чтобы, опираясь на нее, подняться. И тут же понял, что ошибся, когда один из сапог двинулся и аккуратно, но резко опустился ему на пальцы, вызвав безумную вспышку боли и судорожный вдох. Не тот Солдат. Скаут взвизгнул, вскакивая моментально — и оставляя под чужой обувью ободранную кожу — скакнул назад и тут же уткнулся спиной во что-то высокое, мягкое и жутко воняющее алкоголем и порохом. И Демо тоже не тот. Алкоголем, кстати, несло от обоих: слишком сильно, видно, праздновали победу. Перепили так, что только запах мог бы сбить с ног, и вышли на улицу развлекаться. Развлеклись. И собираются продолжить вечеринку. — Смтри-ка, Солли, — шотландец в синем килте успел поймать за руку драпанувшего было Скаута, — што тут у нас? И потянул к себе, с громким хрустом выворачивая чужую руку совсем под пугающим углом. Скаут привык умирать. Много и часто — он же Скаут! И к боли привык, так что сейчас лишь охнул, когда явственно увидел торчащую из руки локтевую кость и красную полоску крови, обвивающую руку. Ушло на это секунды две, не больше; времени раздумывать не было, и парень, подождав, пока циклоп, держащий его, ослабит хватку и, изо всех сил боднув его головой, бросился бежать куда подальше. До первого выстрела из дробовика, дикой болью отдавшегося в колене. И только после этого Скаут вскрикнул в голос, вновь падая, отчего сломанные пальцы и рука слабо колыхнулись, вызвав новую вспышку агонии. — Разве тебе не говорили, сопляк, что маленькие детки должны спать по ночам, а не путаться под ногами у взрослых? — ухмыльнулся Солдат Синих, подходя ближе. Скаут перевернулся на спину, подтягивая к себе здоровую ногу. — На …, …, пошел, сукин сын! — выплюнул довольно громко, несмотря на белые пятна от боли, пляшущие перед глазами. И вновь вскрикнул, когда новый выстрел раздробил ему еще и лодыжку. — Смотри, эта зеленая сопля еще и огрызается, — ухмыльнулся американец, обращаясь к Демо. — Может расскажем ему, почему нельзя бродить по ночам рядом с нашей базой? Скаут огрызнулся бы. Мог бы сказать, что стоит ему открыть рот и взвыть «Помогите!», как этих ушлепков снесет мощь Красной команды, бросившейся на помощь бостонцу. Мог бы, если бы вспомнил, заявить, что не во время боев командам запрещается калечить и убивать друг друга. Мог бы. Но поднял слезящиеся от боли глаза — и увидел каменное здание, покрашенное в белый, и вывеску «BLU», мигающую синим светом. И вот тогда испугался по-настоящему. А через какое-то время выл бы уже в голос, если бы не разбитый в кашу нос, из которого текла кровь; дышать приходилось через рот, поэтому на вопли времени не было. Зато слезы текли — и когда Солдат зарядил ему сапогом в живот так, что все кишки попросились наружу без разницы через какое место, и когда Демо дернул его голову наверх, оставляя клок волос у себя в руке. Слезы текли, кровь текла, и Скаут сдался бы, лепеча извинения и ползая на животе перед своими обидчиками, если бы не был бостонцем, постоянно повторяющим мысленно, как мантру: «Вас бы туда, где я вырос, вы бы, …, подохли!». — …ука, — захрипел, когда удар пришелся в грудь так, что стало тяжело дышать. — Убьете меня — и вы в дерьме, утырки! Следующий удар попал в зубы, оставив половину из них без привычного места обитания. Язык залило кровью; Скаут выплюнул ее вместе с зубами и поднял взгляд на своего обидчика. Солдат поднял было руку для нового удара — но замер, увидев, что Демо смотрит куда-то в сторону их базы. — Щерт… К ним приближался Синий Медик. В отличие от этих Синих, от него не разило алкоголем за километр. Солдат отпустил Скаута; тот упал на землю, лицом в мешанину из грязи и собственной крови и наконец-то позволил себе тихо повсхлипывать. — Присоединяйся, док! — хохотнул вояка, когда немец подошел ближе и остановился в метре от толпы. Медик ничего не произнес. Ничего. Однако Скаут почувствовал, как по земле мазнуло холодком, а американец в синей армейской куртке явственно сглотнул, отступая назад. Демо спасовал тоже: шагнул раз, другой, третий в сторону, а потом пьяной походкой отправился на базу BLU, словно говоря: «Ну, я тут ваще не при чем, оно само». А потом и Солдат сбежал, совсем не по-военному — просто отошел в сторону, стараясь не поворачиваться к своему командному врачу спиной, и, улучив момент, когда Медик подошел ближе, склоняясь над раненым, драпанул куда подальше. Скауту, впрочем, было уже все равно: боль и потеря крови давали о себе знать, перед фрицем можно было не выпендриваться, поэтому он, повернув голову, чтобы кровь не текла из носа в рот, выхаркнул: — Просто, …, убей меня уже. Медик, все также ничего не говоря, опустился на одно колено, забирая чужие руки в свои и обвивая их вокруг своей шеи. Потом поднялся и медленным шагом направился в сторону базы RED, неся бостонца на плече. А тот, вместо того, чтобы огрызаться — в кои-то веки! — просто смотрел на землю, на которой оставался путь из капелек крови и даже несмотря на помутненное сознание, понимал, что хорошо, что фриц Синих не принял всерьез его просьбу об убийстве. Потому что Респаун переходил в спящий режим, когда боев не было. — Donnerwetter… Скаут на какое-то время пришел в себя, пытаясь осмотреться. Синий Медик притащил его прямо в лазарет Красного, и судя по тому, что Медик RED явно был удивлен, сделал это совсем тихо. — Wie bist du hierher gekommen? — спросил Красный. — Was ist mit ihm passiert? — кивнул на Скаута, которого Синий в этот момент опускал со своего плеча на кушетку. — Медик… — простонал Скаут, безвольно склонив голову на плечо. — Рот закрой, Dummkopf! — рявкнул на него немец. — Какого дьявола ты шлялся ночью по полю боя, Schweinehund? Какого дьявола полез к базе BLU, Trottel? И самое главное, почему сюда тебя притащил на плече мой Kollege-Gegner? Он хотел было сказать еще что-то, но был остановлен — взмахом руки и предупреждающим взглядом Синего Медика. Выругался по-немецки, пнув столик с инструментами так, что тот отлетел к противоположной стене, а несколько голубей, сидящих на письменном столе, с курлыканьем взмыли под потолок. — Ich habe vergessen, — вновь обратился к своему коллеге, — dass du sprichst nicht. И все же включил медиган, заставляя Скаута блаженно застонать, кутаясь в лечащем луче. — Спасибо, док. — Тобой я займусь позже, — ответил ему Медик. — Danke, — снова Синему Медику. — Gehen wir. Sei vorsichtig. Скаут, уже достаточно здоровый, чтобы приподняться на локтях, наблюдал, как оба Медика — сначала Синий, потом Красный — вышли из лазарета, закрыв за собой дверь. Бостонец закрыл глаза, уныло шлепнулся обратно и принялся размышлять, что ему теперь делать.