Белый голубь, чёрный волк

— Синего Медика сегодня никто не трогает, — хмуро объявил Красный, когда вся команда собралась за завтраком. — Почему? — в один голос спросили Солдат, Шпион, и Снайпер. — Weil. Потому что… — и в этот момент Скаут сполз под стол — действительно сполз, прихватив с собой тарелку с хлопьями — и быстро ретировался в свою комнату. Не то, чтобы ему было стыдно, просто… блин. Нет. Ему было стыдно. И особенно сильно ему было стыдно, когда он, уже на Респауне, вешал за спину обрез и искал свою старую биту и прямо затылком чувствовал на себе чужие взгляды. Осуждающие, презрительные взгляды. «Dummer Junge! Не можешь ни вести себя прилично, ни сидеть спокойно и не высовываться! Вышел на улицу — и уже поймал неприятностей себе на хвост! А если бы никто из Синих тебя не услышал? Alles! Ende des Spiels! Или ты думал, выключенный Респаун спасет тебя? Или, kann sein, ты вообще не думал?». Слова Медика, которым тот наградил Скаута, все же рассказавшего, что произошло, горячей проволокой жгли мозг изнутри, но парень упрямо делал вид, что его это не касается. Ни осуждающие взгляды, ни отсутствие лечения или поддержки в бою, когда он просил — ничего его не касается. Вот и сейчас он совершенно самостоятельно бросился вперед, на ходу доставая «Бонк!» и открывая его зубами, глотнул газировки и с воплем «Хорошо целишься!» зарядил битой по синему телепорту. Тот рассыпался горкой металла, и бостонец метнулся дальше, виляя как кролик. Забежал в угол, прыгая и дожидаясь, пока появится ящик с пулями и, быстро перезарядив обрез, скакнул обратно, на этот раз — пытаясь стащить синий чемоданчик с документами, спрятанный где-то в глубине чужой базы. Но остановился, увидев пролетающую мимо молнию в белом халате. «Синего Медика сегодня никто не трогает». Фрицы, блин, благородные люди. Скауту, кстати, и не хотелось его убивать; шутка ли — вытащить врага из полнейшего дерьма, ни слова не сказав при этом. Убивать после этого — хах! Один день поживет. Нет, дело не в этом. Хотелось поинтересоваться, почему он это сделал. Просто подойти и спросить… — Какого … ты делаешь?! Скаут, кстати и спросил это — довольно громко и с удивлением — потому что Синий Медик, бегущий в сторону базы RED, той же молнией пронесся мимо Демо, лежащего на земле угольком после прихода Красного Пиро и подвывающего от дикой, судя по всему боли, и, даже не повернувшись к нему, вскочил на мостик, исчезая за углом. Просто, …, прошел мимо! Скаут огрызнулся в передатчик на Хеви, который, видимо решил, что последнее сказано было ему — черт знает, чем этот пожиратель сэндвичей занимался в тот момент — а потом, стянув наушник и кепку, взъерошил волосы, задумавшись. Это Медик типа их так наказывает, что ли? За вчерашнее? В таком, блин, случае, все это становится еще интереснее. Зачем, а? Зачем? Спасти своего — ладно, это всегда пожалуйста. Но спасти врага… Спасти. Почему бы просто не добить, чтобы не мучился? Да, Респаун в спящем режиме, но что помешало бы RED утром достать Скаута из базы данных? Туда все наемники забиты; пошло что-то не так — достань себе нового вояку Солдата, или кемпера, или еще кого-нибудь. Парень задумался, зазевался и пропустил выстрел в голову, но обратил на это внимание лишь тогда, когда в глаза забил свет ламп маленькой комнатушки, откуда наемники начинали и где заканчивали бои. — Придурок, — появившийся Инженер отвесил пацану подзатыльник. — Стоишь как столб, тут тебя не только чужой Снайпер подстрелит. — Вот тебе не пофигу, чувак, — буркнул Скаут. И внезапно, сам от себя этого не ожидая, спросил: — Чел… Чо ты знаешь о Синем Медике? Механик махнул рукой и бросился в комнатку с разведданными. Скаут погнался следом, сшиб из обреза подбегающего было Синего Пиро и, забежав внутрь, уселся на полу рядом с раздатчиком. — Блин, Инжи, просто расскажи, и я отстану, ОК? — Кроме того, что он вытащил тебя вчера — почти ничего, — Инженер врезал по турели так, что та, качнувшись, отрастила себе еще одну пушку. — Спроси о нем нашего Медика; он, я думаю, знает о своем коллеге куда больше, чем я. — Ага, щаз. А то я вчера мало хороших слов о себе от него слышал, а? Костоправ, …. — Прекрати, приятель. Скаут вновь ответил чем-то грубым и, вытащив из раздатчика банку «Бонка!» отправился наружу добывать разведданные. А вечером — все же не выдержал и поперся в лазарет. Потому что интересно. — Док, чувак! «Док, чувак» презрительно фыркнул, стряхивая с рук кровь. Ни он, ни Шпион, сидящий на кушетке и поддерживающий раненый живот, нисколько не были рады видеть неугомонного бостонца, судя по их лицам; но Скаута это не волновало. — Типа спасибо, за то что зашил меня вчера и зубы вернул, я тебе теперь вовек должен, док, если что нужно, ты попроси, только речь сейчас не об этом… — Herr Scout… — …я прост хотел спросить, именно у тебя, потому что ты тоже немец и тоже врач, не мог бы ты рассказать мне чо-нить о Синем Медике… — …halt die Klappe… — …потому что блин, я сегодня видел, как он просто послал на … своих же союзников, типа мстя им за вчерашнее, ну, то, что они учудили тогда по пьяни… — …bitte. — …и такой подумал: «Хэй, может быть, это типа как-то связано со мной?». Скаут остановился, набрал в грудь еще воздуха — и передумал продолжать фразу, увидев дуло Амбассадора, направленное ему в голову. Шпион выждал пять секунд, убрал револьвер — и получил в ответ: — Так ты расскажешь? И явно тихо выругался про себя. — Dummkopf, — фыркнул Медик, доставая бинты. — Что тебе нужно от их врача? Доставать и его вопросами? Он тебе не ответит. — А чо так? — Он никому не отвечает, crétin, — Шпион поморщился, когда док начал перевязывать его. — Он не разговаривает. — А чо так? — Personne ne le sait. Никто не знает. Даже Синие. — А чо… — Скаут, — глаза Медика угрожающе сверкнули из-под очков, — вон отсюда. Скаут мог бы и попререкаться, но не с Медиком. Поэтому вышел, хлопнув дверью, и сел, доставая из кармана штанов еще одну банку с газировкой. Ничего интересного. А с другой стороны, что он такого хотел узнать? Прямой ответ на вопрос «Почему фриц Синих оставил меня в живых и помог?». Многого хочешь, чувак, многого. Но ведь… блин… Блин, почему Скаут — Скаут? Тот же самый Солдат забил бы на все это и уже завтра отрывал бы своему спасителю ноги или перерубал бы глотку лопатой. Или Снайпер — выстрелил бы в живот, а не в голову пару раз, типа благодаря, а потом бы тоже оставил всю эту ерунду. А Скаут не такой, нет. Скауту, черт возьми, интересно, в чем была причина такого благородства. Настолько интересно, что он готов даже, невзирая ни на что, лично спросить об этом врача базы BLU. Бостонец закашлялся: газировка попала не в то горло. Он немного посидел, пытаясь откашляться, а потом поднялся и потер подбородок. Почему бы и нет? — Может, …, потому что тебя вчера там чуть не убили? — сам себе ответил парень, но прозвучало это не слишком уверенно. Он закрыл глаза. Действительно, почему бы? База BLU внутри, наверно, такая же, как и база RED, разве что стены там каменные, а не деревянные. Комнаты-то те же: первый этаж — кухня с гостиной и ванная, второй — комнаты наемников, и подвал — лазарет и мастерская с комнатами их обитателей. Охрана… охрана тоже, наверняка, есть. Хотя от кого? Команды, вроде, не особо сильно враждуют во время перемирия… ладно, не об этом сейчас речь. Так что же? Взять с собой «Бонка!», биту на всякий случай, сменить красную футболку на какую-нибудь другую, если вдруг по пути будут турели… Идиотский план. Но разве можно так говорить, не проверив его в деле? Футболка, кстати, нашлась — белая, та, в которой Скаут приехал сюда впервые. Надев ее, парень критически осмотрел себя в зеркале. Респаун — та еще хрень, абсолютно забивающая на старение, дни рождения и прочее; что лет пять назад, что сейчас — бостонец выглядел как маленький парнишка с большими наивными глазами, сжимающий в одной руке биту, а в другой — серую кепку. — Зато ма в восторге, — хмуро отшутился он, вытаскивая из-под кровати ящик с газировкой, — я для нее всегда ее любимый маленький сыночек. Одной банки должно было хватить, но кто знает… Двух точно хватит, но в карманы бриджей теперь точно ничего не положишь. Бита… он ведь не драться туда идет. Однако если там опять будет этот олух в солдатском кителе, выбить ему пару зубов будет не так уж и плохо… Но Скаут решительно покачал головой и вернул биту на место. Потом спустился и вышел на улицу. — Я бегать, — заявил сидящему на стреме Снайперу. — Опять у Синей базы? — Я чо, по-твоему, совсем дебил? По лицу стрелка было видно, что да, может быть, так оно и есть. Скаут мотнул головой, показал австралийцу средний палец, но ради приличия все же намотал пару кругов вокруг деревянного здания, в котором ютились RED. А затем, улучив момент, бросился на соседнюю базу, стараясь, чтобы и свои его тоже не заметили. Турель там действительно была, да, но на чужака ей было абсолютно все равно. Зато ее хозяин точно переполошился, когда непонятное белое пятно со всей дури напоролось на эту турель, выругалось и послало весь мир к чертям собачьим. Однако, когда механик добрался до своего детища, Скаут уже юркнул под окно, выходившее на кухню, мысленно молясь, чтобы его двойник в синей футболке сегодня тоже вышел проветриться. Судя по тому, что искать источник шума не стали, так оно и было. В кои-то веки Скауту повезло. Он приподнял оконную раму и скользнул внутрь, на четвереньках прошел под столом, чтобы кто-нибудь, решивший выйти на кухню на ночной дожор, не заметил его, а затем, поднявшись и прислонившись к стене, боком двинулся в сторону подвала. Да, подвала! Эти долбанные базы внутри действительно были одинаковыми! Подвал. Первая… а нет, вторая дверь — белая, двустворчатая, с двумя круглыми окошками. Она была приоткрыта, так что можно было увидеть полосу желтовато-белого света, идущего из лаборатории. Можно было увидеть ее, понять, что хозяин комнаты еще не спит, развернуться и уйти, чтобы никого не беспокоить. Но Скаут зашел слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. Дверь тихо качнулась, не издав ни звука, серая тень мелькнула и исчезла под кушеткой. Удовлетворенно хмыкнула и чуть приподняла голову. Чтобы встретиться взглядом с очками в круглой оправе. Сначала Скаут ошалел. Причем сделал это совсем не тихо: взвился, чуть не снеся башкой кушетку, ойкнул, пробормотал какие-то извинения, бросился к двери, запутался в собственных ногах и, упав, проехался по полу, чтобы приоткрытая дверь щелкнула его по носу, захлопнувшись. Потом испугался, поняв, что этим шумом если и не перебудил всю вражескую базу, то хотя бы соседа фрица по подвалу точно должен был поднять с кровати, чтобы тот убедился, что все хорошо и никто ни на кого не нападает. Потом слегка расслабился, поняв, что сосед фрица по подвалу сейчас мерзнет на улице, ожидая — если оно будет — внезапного нападения. А потом до него дошло, что он, вообще-то, во вражеском лазарете и только что показал себя полным придурком перед его хозяином! Причем все это — за десять-пятнадцать секунд. В течение которых Синий Медик просто стоял и ждал, пока чужака перестанет бить нервная дрожь, он перевернется на спину, прислонившись к двери и сжимая в руках непочатую банку «Бонка!» и хрипло произнесет: — Ты… ты щас меня убьешь, да? Уголки губ немца дернулись вверх, а сам он шумно выдохнул носом. Потом улыбнулся сильнее, выдохнув еще раз. Судя по всему, он смеялся, все еще не произнося ни звука. И Скаут тоже выдохнул, но через рот, поднимаясь, убирая банку газировки в карман и чувствуя себя до жути неловко. — Я идиот да? — до бостонца дошло, что он все еще хрипит, поэтому он прочистил горло и заговорил уже нормально. — Потому что я вообще приперся сюда, да? Продолжая улыбаться, Медик сперва кивнул, а затем пожал плечами. Скаут понял, что покраснел так, что его футболка — не та, в которой он был сейчас, а обычная, на время боев — могла бы показаться бледной на фоне его лица. — Блин… я типа просто хотел сказать спасибо… ну, за вчерашнее… ну, за то, что ты вытащил меня из того дерьма, — парень произнес это словно через силу, запинаясь на каждом третьем слове, — потому что, блин… Наш док, конечно, орал на меня, когда вернулся… но я как представлю, как орал бы на меня Инжи, если бы ему пришлось ради меня лезть в базу данных Респа… Поэтому блин, реально спасибо. Медик кивнул еще раз, потом указал взглядом на свой письменный стол, на котором стояла горящая лампа и лежали какие-то бумаги, и чуть склонил голову на бок. — Я тебя отвлек? Прости, я щас уже уйду. Медик опять кивнул и повернулся спиной, подходя к своему столу. И в спину же получил решающий вопрос: — Почему ты не разговариваешь? И замер. И Скауту вдруг стало холодно. Нет, конечно, в лазарете и до этого была не жара, просто теперь это был другой холод. Словно до этого у бостонца мерзли только ноги, а сейчас… что-то в груди. — Черт, я реально идиот полнейший! — внезапно сказал он. — Прости. Прости… если тебя это… ну, задевает… я реально не хотел… ничего плохого… просто я тупой идиот… Немец словно бы включился; вздрогнув, повернулся к Скауту и отрицательно покачал головой, а затем дернул плечом, словно говоря: «Это не так. Не всегда, во всяком случае». Улыбки на его лице больше не было, и бостонец понял, что он тому причиной. — Прости, — еще раз сказал он. — Я пойду, ладно? Ответа не было. Можно было понять это как согласие. Как он дошел до своей базы, парень не помнил. Очнулся только тогда, когда уже снимал с себя футболку и бриджи, собираясь на боковую. Прервал свое занятие и сел на кровать, задумавшись и почесывая подбородок. — Я так ничо и не понял, — сказал сам себе, — и нифига не достиг. Этот Медик молчит. Просто, …, молчит! Даже не смеется. Я не знаю, может у него… не знаю, что-то случилось в жизни… может, он просто не умеет разговаривать. Но блин, когда я спросил у него об этом… почему мне теперь так хреново? И блин, даже жуть как стыдно?.. Как будто я залез куда-то, куда мне ваще нельзя и не стоило соваться… Как будто ли?