Белый голубь, чёрный волк

Скаут сделал большой круг по всему полю боя, и преследовавшее его синее пятнышко лазера, в конце концов, отстало. Заодно он добился чего хотел: нашел место, где можно было выскочить на точку, не боясь быть подстреленным синей турелью. Парень и выскочил — и принялся танцевать конгу, дубася по турели из обреза и выжидая, пока она взорвется. Над ухом взмахнули гаечным ключом, и последний выстрел перед перезарядкой отправил Синего механика обратно на Респ. — Эй, комбинезон! — рявкнул Скаут и согнулся, пытаясь отдышаться. — Ты — отстой! Разогнулся, разминая плечи, — и выстрел из винтовки разбил ему башку словно гнилую тыкву. На Респе бостонец появился уже тогда, когда Администратор объявила, что точка вновь принадлежит команде BLU. — Мы с Демо отбиваем точку, Инженер ставит турель, Пиро охраняет ее, Шпион и Скаут занимаются Снайпером! — скороговоркой рыкнул появившийся Солдат. — Если поставим турель, на точку придет этот огненный псих, — в свою очередь заметил Скаут. — А пока он рядом с их долбанным кемпером, я видел. Так что вы займитесь этим стрелком, а Пиро со Шпионом — точкой, потому что их комбинезон опять поставил там стрелялку. Пиро отсалютовал двумя пальцами и ринулся с Респа предупреждать о плане француза. Солдат чуть задержался, поправил каску и, издав боевой клич, тоже бросился на поле боя. Скаут подбежал к шкафчику снабжения, вытащил оттуда две бутылки «Бонка!», крутанул их, чтобы нормально положить в карманы. И замер, развернувшись и прислонившись спиной к дверце шкафчика. Все идет по-старому. Новые базы встретили Красных и Синих непрекращающимся дождем. Кто-то мрачно пошутил, что здесь-то можно пить и взрывать комнаты в свое удовольствие, но никто не придал этой шутке какого-то особого внимания. Скаут оглядел покосившееся деревянное здание, насквозь пропитанное дождем, и подумал, что это не самое плохое, что случалось в его жизни, даже несмотря на то, что ноги почти по щиколотку увязли в грязи перед входом на базу. Инженер, держа в руках лист с расчетами, тут же отправился на Респ и вернулся тогда, когда RED уже закончили разбирать свои вещи и собрались в гостиной, ведя за собой Демо. Когда Пиро увидел их, у него началась форменная истерика: он задрожал, завыл как какой-нибудь раненый зверь и бросился на шею шотландцу сшибая все на своем пути. Какое-то время среди этого воя можно было различить фразы «Да все в прядке, да не плачь ты так, шо ты…» и «Да я ни в жисть больше алкголя в рот не возьму, тольк не плачь…», а потом и они исчезли в этом непрекращающемся шуме. Скаут не выдержал и ушел обратно в свою комнату. Остановился на пороге и скрестил руки на груди. Комната как комната: в углу кровать, кресло, которому лет сто, на столе у окна — наушник и кепка, в шкафу у стены — футболки и бриджи, а в нижнем ящике — носки и кроссовки для бега. И на всем этом — пятисантиметровый слой пыли. Ничего нового. Разве что под окном нет козырька, на который можно соскакивать, чтобы беспалевно сбегать с базы по ночам. Скаут очнулся и выскочил на поле боя. На нос упали несколько капель, и бостонец перевернул кепку козырьком вперед. Сейчас опять начнется дождь, а это значит, что кемперам будет куда сложнее прицелиться, а лягушатники с пироманами так вообще потеряют свое преимущество. Точка на какое-то время начала «краснеть», но очередь выстрелов быстро оборвала эту перекраску. Скаут вытащил из кармана одну из банок, зубами открыл ее и глотнул газировки, закашлявшись и вылив половину на футболку. Мир вокруг словно замедлился и стал дико скучным; этого было достаточно, чтобы одним-двумя ударами биты еще раз отправить далеко и надолго Инженера Синих. Когда «Бонк!» кончился, а турель с ракетницей еще была жива, Скаут вновь сделал круг по полю и остановился рядом с дорогой на Респ Красных. Мимо пронесся Демо, крепко сжимая в руках гранатомет. Ни пьяных выкриков, ни отклонения от курса из-за выпитого алкоголя, ни даже бутылки, обычно висящей на поясе. Скаут усмехнулся. Из передатчика раздалась пулеметная очередь, громкая, слишком громкая: оба Хеви поливали друг друга дождем из пуль. Скаут прикрыл глаза, прислушался к передатчику и своим мыслям и попытался понять или представить, где могут быть члены команды — как своей, так и чужой. Снайперы наверху, под крышей, почти зеркально друг напротив друга. Синий Пиро — рядом со стрелком, Красный — крутится вокруг Инженера, чтобы хотя бы не дать остальным Синим подобраться к нему. Инженеры долбят по телепортам рядом с выходами с баз, Шпионы противоположных команд тусуются рядом, предусмотрительно спрятавшись под козырьки крыш. Синий Скаут носится по полю, гикая и размахивая битой, сшибает Демо — Скаут услышал это — но тут же получает ракетой в кишки от Солдата, которого сносит все еще недобитой турелью. Красный Хеви развлекается в тылу врага, задерживая его основную массу, Синий пытается помешать ему это сделать. Один из Медиков крутится рядом с пулеметчиком. Где находится второй, Скаут представить не мог. Им всем дали фору — один день на отдых, а потом хриплая сирена опять начала заходиться визгом каждое утро. На первый день это были разведданные. Скаут предусмотрительно оббегал всю территорию и был в курсе происходящего, но стоило ему выйти на поле сейчас, как рванул, словно из пробитой канализации, дождь, и пытаться разобрать что-то стало бессмысленным. Скаут так и пробегал — кого-то бил, от кого-то умирал, что-то таскал — а уже после боя, пытаясь в душе отскоблить грязь на ногах, понял, что за весь бой видел свечение только одного медигана — красного. Синий Медик был на поле, сказал тогда Снайпер, а Скаут закусил губу, думая о чем-то своем, и размышляя, стоит ли, как и раньше, на всех парах нестись на соседнюю базу с заходом солнца. Вчера была защита точек. Скаут носился по всему полю, пытаясь то ли задержать Синих, то ли не путаться под ногами у Красных, но единственное, чего смог добиться, — увидел, как где-то рядом с уже захваченной точкой мелькнул край халата, а потом парня разорвало на части чужой ракетой, и он пришел в себя уже далеко от того места. — Не избегай его, — сказал ему Шпион уже после боя. Скаут оскалился: — Я его не избегаю. Трикстер пожал плечами. Вот и сейчас. Скаут крепче сжал обрез и выглянул из укрытия. Побоища по углам баз переместились в центр карты. Оно и понятно: до конца боя оставалось секунд тридцать, не больше. Еще один проигрыш в копилке RED. Дождь, сперва накрапывающий, теперь усилился, пусть и не как в первый день, но прилично. На точке вспыхнул красный уберзаряд, но тут же исчез, стоило Синему Пиро использовать остатки сжатого воздуха в своем огнемете. — Скаут, мать твою! Еще один выстрел в голову и еще один Респ, потому что нечего было стоять, как долбанный идиот, и ничерта не делать. Скаут очнулся и выскочил с Респа уже тогда, когда Администратор начала говорить про десять секунд до конца игры. Он прекрасно знал, что надеяться ему не на что: выбежав из-за одного угла и забежав за другой, чтобы спрятаться, он заметил на точке толпу Синих, судя по всему, уже начавших праздновать победу. Но он не собирался просто стоять и ждать, пока они отправятся на чужой Респ, так что единственное, что ему оставалось, — сдохнуть, но забрать с собой хотя бы кого-нибудь. Кто-то из своих бросился вместе с ним, но отстал, видимо, жалуясь про себя на слишком быстроногого мальца. «Пять». Скаут рванулся вперед и помчался на точку со стороны базы BLU. «Четыре». Сбоку возник Хеви; Скаут, резко развернувшись, сунул ему под нос обрез и выстрелил дуплетом, снеся голову. Отбросил оружие в сторону — оно стандартное, Респ его подберет — и выхватил биту. «Три». Синие его заметили. Он вильнул в сторону, пытаясь увернуться от ракеты. Удачно. «Два». Икру прошило резкой болью — долбанный Синий кемпер задел его еще раз. От боли Скаут вскрикнул и дернулся, скакнув вперед; запутался в собственных ногах, поскользнулся и рухнул на землю, остаток пути до точки проехавшись лицом по грязи. «Один». Оставалось только встать, чтобы не позориться перед обращенными на него пятью с половиной парами глаз. «Вы проиграли!». Скаут до побелевших пальцев схватился за биту как раз в тот момент, когда она испарилась в воздухе. Поэтому он, чтобы чем-то занять напряженные руки, и без того грязной забинтованной ладонью вытер с лица грязь — на самом деле, размазав ее еще больше. И, тяжело, словно загнанная лошадь, дыша, поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Медиком Синих, стоящим буквально в полуметре от него. Пятнадцать секунд превосходства. Пятнадцать секунд на то, чтобы убить надоедливого Красного десятью-пятнадцатью разными способами. Медик тоже неотрывно смотрел на Скаута. Дождь почти очистил его халат от грязи и чужой крови, пригладил волосы и оставил едва заметные разводы на очках. Медиган светился голубоватым светом, словно под убером — критические удары; такой же свет был виден на заткнутых на поясе шприцемете и пиле. Пятнадцать секунд. Сейчас их оставалось намного меньше. Скаут мысленно попытался было посчитать, сколько — и не успел. Потому что мир вокруг резко схлопнулся до промокшего насквозь халата, пахнущего дождем и какими-то лекарствами, резиновых перчаток на лопатках, прижимающих к себе крепче, и выдоха — облегченного, осуждающего, грустного? — в короткие светлые волосы. «Не избегай его»… Похоже, было правдой. Синий Скаут не выдержал первым — рявкнул во всю глотку: — Твою мать! Целуй его! И по всему полю пронеслось скандирующее шестнадцатью — потому что Красные вышли узнать, что произошло с пятнадцатью секундами унижения — голосами: — Целуй! Целуй! Целуй! Скаут оторвался от чужого халата и глянул на своего доппельгангера; тот прислонился боком к Солдату Синих, скрестив руки и ухмыляясь во все тридцать два. Надо было бы ему еще раз напомнить, что он говнюк, да время было неподходящим. Скаут перевел взгляд на Медика. Вновь вытер лицо, на этот раз все-таки очистив его от грязи. И привстал на цыпочки, прижимаясь к немцу как можно ближе. Если Администратор и следила за тем, что происходит в командах после боев, сейчас ей это далось бы с трудом: громкий торжествующий вопль обеих команд заглушил даже шум дождя, а толпа людей, стоящих полукругом вокруг точки, светившейся синим, надежно скрывала от камер вокруг все, что происходило на этой точке. Скаут говорил обо всем, что приходило в голову. Как обычно, в общем. Разве что сейчас делал слишком долгие перерывы между фразами, потому что Медик, сидящий на кушетке близко, слишком близко, целоваться умел и, судя по всему, безумно любил зарываться длинными тонкими пальцами в чужие волосы, притягивая к себе ближе. Как, впрочем, и Скаут. Он оторвался ненадолго, прижался лбом к еще не успевшей высохнуть рубашке — халат командный врач Синих уже снял — выдохнул и произнес совсем тихо: — Я опять тут, даже не поздней ночью, я даже умудрился допрыгать сюда на одной ноге, — он фыркнул, — и я опять несу всякий бред. Ничего не меняется. Ничего не меняется. Медик усмехнулся — Скаут почувствовал, как дернулись чужие ключицы — и улыбнулся тоже. Было еще кое-что, что он обязательно должен был сказать, поэтому он тряхнул головой, стараясь немного прийти в себя, обхватил руками лицо Медика, зарываясь пальцами в его волосы и произнес: — Док, я… я хочу сказать тебе кое-что. Медик слегка наклонил голову, улыбаясь. Скаут закусил губу, собираясь с мыслями. — Я… Мое имя Колин, — произнес совсем быстро, отведя взгляд. — Колин Олби. Когда я только пришел в Манн.Ко, мне было двадцать два. Вот. Все. Мне просто хотелось, чтобы ты знал об этом, потому что иначе это было бы совсем нечестно с моей стороны, потому что… Он задохнулся, когда теплые руки проникли под футболку и слегка надавили на спину, заставляя опять прижаться к немцу. Парень и прижался, обняв, утыкаясь носом в плечо и зажмурившись, чувствуя, как его гладят по спине. Бостонцу, казалось, больше ничего не надо было в этой жизни. Ну, разве что… — Колин Олби, — вдруг раздался у уха вкрадчивый шепот. — Хорошо. Я запомню. Аут. Этого действительно было достаточно, чтобы Скаут, внезапно вздрогнув, вцепился в чужую рубашку чуть ли не до скрежета ткани и зашептал — сбивчиво, быстро и совершенно не заботясь о том, понимают его или нет: — …блютебялюблютебялюблютебялюблютебя… Медик не говорил больше ничего — не надо было; хватило и простой фразы, и того, что он просто сидел рядом, все так же улыбался и гладил по волосам. И в глазах больше не было стеклянного, нечитаемого холодного взгляда. В завтраке с командой BLU главным было не забыться и успеть убежать на свою базу до того, как завоет сирена, говорящая о скором начале нового боя.