SONGFIC - 2

      Юнги любит раннюю осень, но та, что у него внутри сейчас - поздняя и отвратительная в своей беспросветности.       У этой осени нет солнечных дней, зато в избытке холодных колючих дождей из подозрительности, липкой грязи из сожалений и пронизывающих насквозь ветров раздражения, выдувающих из памяти остатки живого и тёплого. Иногда Юнги кажется, что ещё немного и его душа покроется изнутри плесенью равнодушия, которую невозможно будет соскрести.       Юнги этого не хочет: ему тошно от самого себя, но он не знает, почему разучился улыбаться Чимину в ответ...       А у Чимина внутри - остатки лета с тёплым солнцем из воспоминаний о начале. И это всё.       Ему бы укрыться под зонтиком, сшитым из добротного похуизма, да нет у Чимина такого. Вот и полосуют его чувства рвущиеся из Юнги наружу хлёсткие дожди и ветры, и гаснет солнечный свет внутри, когда Юнги не улыбается ему в ответ...

***

      Намджун, старый друг ещё со школы, как всегда готов выслушать. И слушает, смотря через завесу дыма на отражение Юнги, размноженное гранями невысокого стакана, в котором плещется какое-то пойло.       Намджун редко бывает трезвым и добрым, поэтому в ответ на попытки Юнги объяснить происходящие с ним сразу даёт совет:        - Заведи себе девчонку.        - Зачем? - Юнги непонимающе смотрит на него.        - Будешь терпеть её капризы, дурное настроение, смотреть на надутые губы, пытаясь понять, что у неё на уме. Потакать во всём станешь, плясать под её дудку, ожидая, что однажды всё станет совершенно по-другому. В общем, окажешься на месте Чимина.        - Намджун, ты это к чему?        - А к тому, блядь, что ты ведёшь себя, как баба.       Опустошённый одним глотком стакан рассыпается за спиной Юнги хрустальным дождём, оставляя царапины на стене.

***

      Когда-то Юнги отнял у Кима парня, с которым у того вроде и серьёзного-то ничего не было.       Намджун остался в нормальных отношениях и с Юнги, и с Чимином, которому до сих пор неудобно смотреть Намджуну в глаза.        - У тебя, Юнги, короткая память.        - Может, мне его отпустить?       Намджун вертит пальцем у виска.        - Почему ты его тогда отпустил? - Юнги никогда не спрашивал, чтобы не ворошить прошлое, но сегодня, видимо, пришло время.       Намджун вяло мотнул головой и пьяно улыбнулся:        - Я, знаешь ли, не склонен к постоянным отношениям - это не моё. Так что, раньше или позже, он всё равно бы ушёл. Ни к тебе, так к другому.        - А если серьёзно?       Ким смотрит на Юнги абсолютно трезвым взглядом:        - А что мне оставалось, когда он сказал, что ты для него всё и навсегда? Я, между прочим, тебе этого до сих пор не простил...

***

      Ужинают в полной тишине, нарушаемой только звуком закипающей в чайнике воды.       Юнги надо поговорить с Чимином, но тот словно чует неладное и не поднимает глаз, тщательно изучая содержимое своей тарелки. Юнги жуёт, медленно обводя взглядом кухню, давно не видевшую ремонта и набитую всяким хламом и разнокалиберной посудой. Обстановка давит не меньше, чем неразбериха в самом себе.       Щёлкнувший чайник срывает Чимина с места, позволяя уйти ему от разговора на пару шагов. Юнги смотрит на его спину, на руки, не скрытые рубашкой-безрукавкой, на свободно висящие на бёдрах джинсы, когда-то обтягивавшие ноги плотно и позволявшие любоваться рельефом.       "Совсем дошёл", - Мин понимает, что килограмм десять-двенадцать Чимин за последнее время потерял. - "Когда мы последний раз занимались любовью? Не так, чтобы для разрядки, а по-настоящему? Я не помню..."        - Чимин, я хочу...       "...с тобой поговорить." - Юнги глотает окончание фразы, потому что Чимин стал ещё меньше, тоньше, эфемернее, стараясь раствориться окончательно, лишь не слышать бы этих слов. - "Что я делаю?!"        - ...чёрный, не клади сахар, пожалуйста.       Чим облегчённо кивает и продолжает возиться с кружками.        - Тебе дадут на работе несколько выходных? - Юнги даёт себе самому последний шанс. - Я хотел бы съездить с тобой куда-нибудь...       Чашка, задетая неловким движением, медленно падает на пол и распадается на части. В глазах Чимина удивление, смешанное с надеждой и недоверием одновременно: он давно уже не ждёт, что однажды всё станет совершенно по-другому - ему бы сохранить то, что ещё осталось...

***

      Выше по склону горы - только сосны. Маленький дом с большим окном, открывающим вид на расположенные внизу такие же дома с заснеженными крышами, утопающие в сугробах.       Здесь зима - и это лучше, чем осеннее ненастье внутри.        - Что с нами случилось? - Чимин смотрит в окно, кутаясь в кофту. - Ты думаешь, что это конец?       Юнги не знает ответа. Готов ли он сделать попытку всё вернуть или устал от себя настолько, что сложит руки и пойдёт на дно? Что обычно делают другие, оказавшись в подобном положении? Зачем он привёз сюда Чимина и что хочет здесь найти? Разве ответы можно разглядеть из окна, за которым всё белым-бело?       Чимин желает спокойной ночи, а Юнги засыпает только под утро, слушая его дыхание...

***

      Чимин с самого утра возится с паззлами, найденными в шкафу. Картинка никак не хочет складываться, заставляя его расстроенно вздыхать.       Юнги наблюдает отстранённо, думая, в сущности, ни о чём, а потом подсаживается рядом, подсовывая нужные детали под пальцы Чимина, на ощупь вытаскивающие их из коробки. И через какое-то время Юнги забывает, что надо подумать о том, как им быть дальше, и быть ли вообще им.       Простое случайное соприкосновение рук напомнило, больно защемив под сердцем, о чём-то потерянном и забытом, что когда-то было важным для них двоих и очень особенным. Юнги пытался вспомнить, что это, а Чимин просто смотрел на него и улыбался - он и не забывал...       Когда вечером зажглись огни в домах внизу и уличные фонари окрасили серебристый снег золотом, Чимин сделал две чашки горячего шоколада и усадил Юнги на подушки напротив окна. Они молча сидели в темноте, освещённые только отблеском уличных огней, пили из кружек и смотрели вниз.       И Юнги вспомнил...

***

      Три года назад. Чужая квартира, ключи от которой у него оказались так вовремя. Намджун, который ещё ничего не знает.       Они сами ещё ничего не знают, что между ними: просто пару раз сходили в кино, где Чимин краснел в темноте, когда Юнги касался его ладони; просто Чимин смеётся над всеми шутками Юнги, даже неудачными; просто Чимин умеет радоваться всему, что подвернётся ему под руку, а Юнги очень хочет видеть его улыбку постоянно; просто десятки сообщений в день. Ничего определённого. И это их первая встреча наедине.       Они пили что-то сладкое и тёплое, сидя на подоконнике, и смотрели с высоты седьмого этажа на снег. А потом Юнги протянул руку и коснулся щеки Чимина, пододвинувшись ближе.       У Чимина были глаза испуганного оленёнка, и Юнги старался не напугать его ещё больше, целуя так аккуратно и осторожно, как только умел...

***

      В предрассветном сумраке Юнги смотрит на силуэт Чимина, спящего лицом к нему.       Вчера вечером Юнги многое вспомнил, хотя, кажется, ничего и не забывал. Вспомнил, почему он влюбился в Чимина, и, главное - как сильно. И если надо начать всё заново для того, чтобы Чимин, собирающий крохи его нежности и довольствующийся ими, оставался рядом всегда - Юнги начнёт с чистого листа.       Юнги протягивает руку и касается щеки Чимина, пододвигаясь ближе. У Чимина глаза сонные и испуганные, и Юнги старается не напугать его ещё больше, целуя так аккуратно и осторожно, как только умеет...