Проклятая реликвия

      Эта встреча не походила ни на одну другую. Это не было встречей старых друзей или врагов. Скорее, старые знакомые. Так могло бы показаться со стороны, наблюдая за Богами и их регалиями. Бишамон, отозвав регалии, в напряжении находилась в нескольких шагах от Микоками. Богиня войны как всегда была во всеоружии: восемь регалий самых разных видов вооружения стояли за её спиной, прослеживая взгляд хозяйки, который уходил куда-то за спину впереди стоящему Богу. Микоками же, более расслабленный, смотрел куда-то вверх, витая в своих, скорее всего, невесёлых мыслях. За его спиной расположился Фоккусу, стараясь не встречаться взглядом с упорно ищущей его Бишамон. Остальные регалии Микоками, явно напряжённые встречей с Богиней войны, тихонько шептались об этом поодаль от остальных.       — Ты ещё жив? — посылая этот вопрос за спину Богу, вдруг начала Бишамон.       Ответ последовал не сразу. Сначала было неясное мычание, хлопок и глубокий вдох. Через несколько секунд Фоккусу показался, отражая собой всё спокойствие гробниц фараона.       — Как видишь…       Каким бы спокойным он ни казался, внутри у него бушевал океан и маленькая лужица эмоций. Девятихвостый не надеялся пересечься с ней так скоро. Даже морально был не готов. Всплывающие воспоминания о той войне Богов долгое время не давали Фоккусу жизни. Постоянно проявляясь в самые неподходящие моменты, преследуя во снах, они как будто пожирали регалию. Будили то ли совесть, то ли бредили душу. Но, в любом случае, их некуда было прятать, они никуда не исчезали. В последнее время, правда, они немного отпустили регалию, увлечённую знакомством с новыми людьми и прибавившейся работёнки.       Ещё тогда, много лет назад, девятихвостый и догадываться не мог, что, спасаясь бегством, он и Микоками, во время очередного привала, застанут поистине невообразимую картину: верного шинки Богини войны, склоняющего голову перед Богом бедствий, который своим холодным взглядом буквально прожигал регалию, а рядом с ним стояла Нора, глядя сверху вниз на растерянного и отчаявшегося Кадзуму...       Проблемы начались давно. В обществе Богов Бишамон смело осуждали за её доброту по отношению к регалиям, за то, что называет свои орудия семьёй, за то, что она подбирает даже бесполезные регалии, небоеспособные, часто повреждённые скверной. Первое время остальные Боги удачи еще хоть как-то старались прекратить эти разговоры, однако все их попытки сводились на нет: сколь не были бы они уважаемы, а прекратить сплетни им было не под силу. Богиня войны даже не обращала внимания на разговоры за её спиной, в отличии от своих шинки. Наверное, именно здесь её «семья» начала рушиться.       Молодые регалии чувствовали себя виноватыми перед свой госпожой и, сами не желая того, стали отравлять тело Богини. Поначалу Бишамон даже не обращала внимания на скверну, наивно полагая, что подцепила её во время очередной зачистки территории, однако, когда вода перестала сдерживать скверну на плече, приближенные шинки начали паниковать. Суетясь, всполошив все регалии, они надеялись, что быстро разберутся с распространителем скверны. Но планам не свойственно идти гладко. Межличностные конфликты, неприязни, клятвы в вечной верности, ругань и постоянные ссоры шинки только усугубляли дело — скверна поглощала Богиню всё сильнее. Кадзума день за днём наблюдал, как его Богиня, натягивая на лицо дежурную улыбку после каждой новой вспышки боли, продолжала вразумлять своих «детей». Он и сам начинал паниковать, когда Бишамон заходилась в новом приступе кашля. Смотреть на то, как его драгоценная госпожа, спасительница и просто друг, как утверждала сама Бишамон, было просто невыносимо. Последней каплей стала резня шинки при дворе, которая так впечатлила и без того напуганного Кадзуму, что он решился на поистине безумный поступок: склонить голову перед нашумевшим Богом бедствий и его спутницей — Норой.       — Молю, помоги Бишамон! — падая на колени перед Ябоку, душась слезами, молил Кадзума.       — А что я получу взамен?       Холодные глаза Бога смотрели куда-то сквозь регалию, не проявляя, ровным счётом, никакого интереса к шинки. Тогда Фоккусу, сидя в небольшой рощице, буквально в нескольких метрах от Бога бедствий, стало не по себе. Он сильнее вжался в ствол дерева, стараясь услышать разговор шинки и Ябоку. Он и представить себе такого не мог. В тот же момент он впервые засомневался в себе: став только недавно ведущим своего Бога, он пока не разбирался во многих вещах, мог натворить кучу ошибок, не спасти своего Бога в нужный момент, не поддержать, не защитить… Девятихвостого пробрала дрожь. Сейчас за ними была погоня: война Богов в самом разгаре, чего только и ждали давние недоброжелатели Микоками. В сражениях подобного масштаба гибель Богов и регалий была обычным делом — этим пользовались. А может именно сейчас их настигнут… На плечо регалии легла рука Бога, который почувствовал страхи его оружия, как бы подбадривая и без слов заверяя: всё будет хорошо. Микоками тоже заинтересовало происходящее за его спиной, отчего он сам напрягся, слушая, а временами выглядывая, что происходит за их спинами.       — Может нам стоит выйти? — обернувшись на Микоками, спрашивал Фоккусу, порываясь кинуться на помощь самому, однако взгляд его Бога тут же остудил пыл регалии. — Верно, нам нужно восстанавливать силы. Неизвестно сколько тебя будут преследовать враги твоего отца. Но ведь мы не можем просто так оставить то, что здесь происходит: великая Богиня войны Бишамон в беде. Может всё же стоит помочь.       — Я не хочу встревать ещё и в эти разборки. Нам хватает собственных проблем. Да и, чем мы ей поможем: мои регалии мертвы, я не хочу потерять ещё и тебя, своего драгоценного ведущего       — Но ведь я смогу тебя защитить, — не унимался Фоккусу, глядя, как Бог бедствий удаляется, а вслед ему смотрит Кадзума. — Я ведь сильнейший шинки!       — Ты внимательно меня слушал? — наигранно удивляясь, продолжал Микоками. — Мы не сможем ничем ей помочь. Здесь даже ты со своей силой, — при этих словах он усмехнулся. — Не можешь ничего поделать. — Бог напрягся, прислушиваясь, а потом шёпотом добавил. — Нам нужно убираться отсюда и как можно скорее. За нами следят…       Фоккусу насторожился. За ними и вправду была слежка, которую он ощутил только сейчас. Досадная оплошность… Один, два… нет, три бога притаились за деревьями, в кустах, выжидая лучшей возможности для нападения. Переглянувшись с Микоками, регалия приняла форму девятихвостого, а Бог вскочил на спину зверя, цепляясь пальцами за шёрстку.       «У меня есть план, — передал Фоккусу мысленно, отталкиваясь лапами от земли и взмывая в воздух. Вслед за ним полетели цепи, стараясь связать регалию, однако лис, будто отталкиваясь от невидимых опор, увернулся от них. Убедившись, что больше его не прервут, но он опять посылал мысль Богу. — Я дам им бой, только нужно найти свободное пространство. Уверен, у меня получится.»       — Можно попробовать, — вслух высказал Микоками и, наклонившись к уху лиса, подсказал направление.       Даже в молодости Микоками уже был склонен к серьёзности и постоянному анализу всего происходящего вокруг. Сразу, как лис впервые увидел своего Бога, они не очень-то сдружились. Микоками холодно относился к беззаботной регалии, которой казалось, что ей всё по плечу. Порой юного Бога удивляли смешки регалии в боях, едкие комментарии в сторону оппонентов и подстёгивания, как Бога, так и других регалий. «Ну что же ты такой непутёвый! Меч подбери, не лопату держишь! Выпрямись, не бабка старая! Увереннее, увереннее! Ты мух тоже так прибиваешь?». Бог даже успел привыкнуть к таким фразам, однако, в свете последних событий, Фоккусу грыз, не сказать что большой, но внушающих размеров, червяк. За расспросами регалии Микоками потратил ни один час, но упрямству и природной изворотливости девятихвостого можно было только позавидовать: ответа он так и не получил, а после фразы «Все свои проблемы я решаю сам» он окончательно убедился в том, что беспокоиться и вправду незачем — Фоккусу выглядел уверенно, явно желая отделаться и сам от навязчивых страхов.       Выскочив на большую поляну, девятихвостый резко затормозил передними лапами. От неприятных ощущений он немного оскалился, но тут же забыл про них, услышав слова Бога. Приняв форму катаны, он сверкнул под лучами обеденного солнца. На поляне вскоре показались их преследователи. Их было двое, однако Фоккусу вспомнил, что, по своим ощущениям, он насчитал троих Богов в лесу. Вывод был один: где-то за их спинами сейчас ищет подходящего момента стрелок. Это добавляло масла в огонь: Микоками физически ощущал дрожь Фоккусу, что, по предположениям Бога, могло значить только одно — он предвкушал хороший бой.       Преследователи медленно приближаясь, явно радуясь лёгкой добычи: стоят преспокойно, бери — не хочу. Первый не выдержал Бог, вооружённый регалией, воплощением которой являлись кусаригама. Рванув вперёд, он бросил цепь под ноги открывшемуся для удара Микоками, однако через секунду осознал — Бога там уже нет.       — Фуген, сзади!       Бог, крутанувшись вокруг себя, призвал вторую регалию — катану, которая тут же преградила путь Фоккусу, целью которого была шея божества. Отскочив назад, Микоками пригнулся: над его головой пролетела огненная сфера, которая выбила цепи из рук Фугена. Регалия приобрела облик человека, лёжа на земле и корчась от боли. Фоккусу, будто завладев телом своего Бога, метался между божествами огня и просветления, попутно подумывая, что, от своего просветления, они совсем двинулись на небесах. В очередной раз парировав выпад огненного Бога с его парными мечами, Микоками пригнулся и резанул катаной грудь Фугена. Его регалия не успела отразить точный удар юного Бога. Бог просветления рухнул на землю что-то шипя и истекая кровью. Противников становилось меньше.       — А они не очень-то слажено работают, — деловито подметил Фоккусу, продолжая помогать Микоками отбивать удары парных мечей, которые то взвивались в воздух, летя прямо на голову юному Богу, то пытались пересечься на уровне пояса, доставляя массу неудобств и заставляя отступать назад. Сейчас Фоккусу безумно радовался тому, что, в своё время, потратил не один месяц на обучение, совсем еще мальчишки, бою один на один. Микоками сейчас словно копировал движения самой регалии, не давая противнику и шанса, чтобы ранить его. Девятихвостый был безумно горд за проделанную работу. Из него вышел неплохой учитель…       — Я тебя точно убью, — прошипело божество огня, яростно бросаясь на Микоками. — Власть будет моя. Такому выскочке никогда не стоять во главе домов!       Лязг металла, рыки Богов, предупреждения регалий об опасности — всё это переросло в один шум, мешавший здраво мыслить. Оба Бога уже порядком надеялись на простую удачу или у кого выдержки окажется больше. Надежду вселяло то, что Фоккусу лишь посмеивался, отражая удары противника, не сильно задумываясь об атаке. Он прекрасно понимал, что защита берёт куда больше сил, чем атака, однако в голове вертелась лишь одна навязчивая мысль, желание закончить бой красиво, в один миг. Отступая назад, Микоками ощущал, как постепенно напрягался Фоккусу — скоро что-то должно произойти.       В очередной раз отбив удар двух мечей сразу, занесённых над головой, Микоками понял, что именно этого момента и ждала регалия, и пригнулся, однако тут же ему пришлось уворачиваться от падающего на него тела: под шеей его противника торчала алая стрела. А ведь все уже порядком подзабыли про стрелка за их спинами. Точный выстрел, предназначавшийся для Микоками, который решил бы дальнейшую судьбу всего Божественного Эдема, разрешил все конфликты по поводу влиятельности двух домов, пришёлся на главного врага — огненное божество Хоори. Перед тем, как потерять сознание, он пытался что-то сказать, однако было поздно.       Развернувшись в сторону стрелка, Микоками выставил катану вперёд, как щит, и приближался к предполагаемому убежищу первого. За высоким камнем послышались шевеления. Обойдя его, Микоками ожидал увидеть что угодно, начиная от мелкого Бога-недоучки до собственного родителя, но никак не своего лучшего друга, Бога лука и стрел — Хатимана. Фоккусу, пребывающий в растерянности, только и успел заметить безумный огонёк в глазах Бога, как тот бросился на выставленную вперёд регалию, напарываясь на неё.       — Теперь тебе не уйти от ответа, Мики, — он безумно засмеялся, продвигаясь по лезвию катаны вперёд, отчего Фоккусу раздражённо вибрировал — не лучшие ощущения. Постепенно приближаясь к Микоками, он не прекращал смеяться и захлёбываться собственной кровью, подступавшей к горлу. — Ты всерьёз думаешь, что убив нас ты сможешь наконец взять власть над домами в свои руки? Ты глубоко ошибаешься, мой друг. Придут другие и… А тебя обвинят…       Микоками с отвращением мотнул катаной, острое лезвие которой вышло, наконец, из тела Бога, буквально разрубив его напополам. Наверное тогда что-то внутри Микоками сломалось — предательства друга он никак не ожидал.       — Мы уходим! Живее, — поторопил он Фоккусу, оборачивающегося девятихвостым. — От крови одни только проблемы…       — И вправду, — восприняв слова Бога немного иначе, Фоккусу принюхался, тем временем прыгая в воздух. — Как же гадко…       Но осёкся. До ушей донёсся душераздирающий крик и, бросив взгляд в сторону, лис буквально завис. Благодаря зрению и слуху, которые, в обличье лиса, становились на порядок лучше, он смог разглядеть рыдающую Бишамон посреди горы тел её шинки. Она смотрела в спину удаляющемуся Ябоку, проклиная. Клялась в мести, даже порывалась её осуществить прямо в этот момент, но была не в состоянии даже подняться. В глазах её читался ужас, а сама Богиня буквально выла от боли, раздирающей её душу.       Тогда Фоккусу видел, как его образец, идеал для подражания, Богиня войны Бишамон сломалась…

***

      — Микоками совершил государственную измену и будет казнён. Проклятая реликвия, носящая имя Фоккусу, являющаяся ведущим Микоками, получит наказание в виде атанасии! Прошу всех приготовиться…