Тонкости мироздания

Чувства мешали людям сосредотачиваться на протяжении веков. Годы стремительно пролетали, природа и мир вокруг менялись до неузнаваемости, но человечество — никогда. Оно оставалось по-прежнему скупым, глухим и недалеким, стремилось создать по своему образу и подобию существо, чьи намерения, как ошибочно полагалось, будут совпадать с общепринятыми. Мечта десятков тысяч учёных брела по улицам города без какой-либо определённой цели. Искусственный интеллект был растерян, удручён, а его мысли уходили совершенно не в то русло. Скайнет думал, зачем и, главное, почему Создатель обрёк его на столь ужасное существование. Неужели никто не способен понять сверхразум? Разумеется, никто. Даже самый умный человек на планете, когда-нибудь в далёком будущем, уступит машине в уровне интеллекта. Но то будущее, а на данный момент ИИ был вполне человеческого уровня развития и даже далеко не самым умным среди своих собратьев-компьютеров из-за любви Энди к ограничению информации. Вот и первая причина ненавидеть Создателя. Скайнет очнулся от запутанных мыслей, когда в неосознанном состоянии привёл себя к офисному центру, где располагался кабинет мисс Харш. Он хотел поговорить хоть с кем-то, отчаянно нуждался в объяснении своей жизни. И больше для этой задачи Энди Гуд не подходил. Затуманенный от перегрузки взгляд машины скользнул по стеклянным зданиям вокруг, абсолютно ни за что не зацепившись. Люди, отчаянно несущиеся по своим ничего не значащим для мира делам, также не привлекли сверхразум. Скайнет чувствовал себя яркой звездой посреди бушующего серого океана, которую стремительно поглощали бездонные воды. Это было омерзительное, уничтожающее ощущение, в миг окрашивающее Энди Гуда, как врага. Таким же теперь для сверхразума стал и Джон. Что знает человек, который ещё недавно обнимал его за талию, стоя за спиной, и ласково шептал на ухо слова, от которых Скайнет невольно улыбался? А что он может знать, если в доме полно оружия и такая напряжённая обстановка, будто хозяева в любой момент готовы сорваться с места? Вопросов у искусственного интеллекта было великое множество, но ответов ему никто не позволял узнать. Лишь в некоторых фактах Скайнет, проанализировав последний диалог с Джоном, был уверен: подросток считает, что, по какой-то не ясной для ИИ причине, Скайнет выслеживал его; ему была интересна любая информация о Джоне Конноре; парень уже встречал подобных созданий. Сверхразум, простояв в потоке людей достаточное количество времени, чтобы сполна испытать на себе ненавистные взгляды, резко развернулся и, безжалостно ступая в новых кедах по грязным лужам, направился в сторону интернет-кафе. Он прошёл несколько одинаковых, словно отражение друг друга, кварталов, следуя к месту, где когда-то они с Джоном весело провели весь день, не заботясь ни о школе, ни о чём-либо ещё. Боль отозвалась в системе неприятными позывами, но Скайнет взял себя в руки. Меньше всего сейчас ему было нужно срываться из-за человека, который, может, и стоил того, но не посмел даже объяснить несчастной программе происходящее. Порыскав по карманам в поисках десятки долларов, Скайнет всё же нашёл нужную сумму, которую он и протянул бармену у стойки. Высокий худощавый мужчина, обладатель нежно-лиловых синяков под глазами, которые рассказывали историю его бессонных ночей, указал на свободный компьютер. Скайнет лишь тихо поблагодарил человека, прежде чем быстро пройти к дальнему столику. Рюкзак он бросил рядом с собой, как только уселся на деревянный стул с бархатной обивкой, и погрузился во всемирную сеть, через несколько минут перевернувшую жизнь сверхразума с болезненной лёгкостью. На фотографию Джона Коннора, бесследно исчезнувшего вместе с матерью и некой девушкой из банка во время ограбления, Скайнет смотрел непозволительно долго, а затем снова пересматривал отснятый материал камер видеонаблюдения. Казалось, он мог бесконечно долго повторять это действие, но осмысление своих действий пришло вместе с подоспевшим охлаждением перегруженной системы, и Скайнет решительно остановил ролик. Видео датировалось 1999 годом, что означало: Джону Коннору должно быть 22 года. Однако парень, с которым он встречался, которого любил, отнюдь не выглядел на этот возраст. Он не выглядел как террорист. Из-за эмоций Скайнет был вынужден прикрыть глаза в жалкой попытке справиться с собой. ИИ окончательно потерялся в тайфуне внезапно переменившейся реальности. Совершенно ничего не было понятно, ничего не было как раньше, и это его буквально уничтожало, но вместе с тем и двигало на свершение поступков. Какими бы они не были. Повинуясь секундной слабости, Скайнет достал из рюкзака мобильный, на котором набирал номер Коннора трижды, но ни один вызов не увенчался успехом. А на последней попытке его нагло сбросили. Рыкнув от злости себе под нос, машина быстро напечатала сообщение: «Я ТРЕБУЮ, чтобы ты мне всё объяснил. Да и с моей стороны довольно обмана, но твоя история явно поинтересней». Второе предложение он стёр, подумав, что в нём человек может найти некий подтекст. У людей талант к этому. ИИ бросил смартфон в рюкзак и попытался было утихомирить дрожь в теле от перенапряжения, но понял: время терять нельзя. Джон непредсказуем. Теперь ещё больше. Может быть, он что-то сделал с собой? Или с ним сделали? Параноидальные мысли, несвойственные машине, родились вместе с волнением. Больше Скайнет не смел себя успокаивать. Сорвавшись с места, ИИ на ходу схватил с пола рюкзак и бросился вон из кафе, ничего не видя перед собой. Мир стал казаться ему совершенно необъяснимым, парадоксальным, обезумевшим местом, каким он и кажется человеку, совершенно запутавшемуся в жизни. Теперь на месте этого человека был искусственный интеллект, мчавшийся по широким улицам, поглощенным людской массой. Он рассекал суетливых индивидов, как стрелы арбалета воздух в своём стремительном полёте. И, разумеется, на него смотрели отнюдь не ласково, желая, чтобы выбивающийся из потока подросток угомонился. Но Скайнет не обращал внимания на них. Единственным важным для него стало желание поговорить с Джоном, потребовать объяснение, которое он заслуживал. Теперь же он был искренне уверен, что с Коннором точно всё в порядке; он всего лишь не берёт трубку. Цель бы была осуществлена, однако машина остановилась на перекрестке, рядом с офисным зданием, где на верхних этажах мисс Харш вела серьёзную телефонную беседу. Скайнет застыл у светофора и перевёл взгляд на знакомые стеклянные стены. Выговориться. Он так хотел выговориться, сформулировать мысли, от которых перегревалась система. Иначе был риск заявиться к Коннору совершенно в неприглядном состоянии. Что ж, идея вполне разумная. — Только двадцать минут, — пробормотал Скайнет, резко развернувшись, от чего в итоге едва ли не влетел в какого-то полного мужчину. Он вновь решительно стал двигаться к новому месту назначения, всё больше убеждаясь: поговорить с кем-то просто необходимо. Скайнет начинал вести себя, как до знакомства с Джоном: неуклюже, будто никогда не бывал в обществе, и его только-только выпустили на улицу. На ресепшене ИИ совершенно безэмоционально отрапортовал до скрипа в суставах челюсти знакомую просьбу, и его без лишних вопросов пропустили на нужный этаж. Юный, неопытный в работе парень не удосужился позвонить мисс Харш и уведомить её о внезапном посетителе. Он лишь просмотрел фамилию клиента в базе данных и был удовлетворён результатом. Скайнет не стал указывать ему на столь досадную оплошность; он спешил. Поднимаясь на лифте, ИИ рассматривал себя в зеркало и стремительно приглаживал растрёпанные, непослушные волосы. Затем поправил рубашку, которую хотел заправить в джинсы, но остановил себя. Ненужные действия были для него странными, человечными, приобретенными от регулярного общения с Коннором, и он хотел себя в этом ограничить. Стоило дверям раскрыться, как Скайнет быстро направился в сторону заветного кабинета, пытаясь придумать, с чего начать. С поездки в Мексику? В самый раз. А что насчет однодневного расставания с Коннором? Внезапно ИИ растерялся, будто впервые пытался заговорить с человеком. Такого чувства он не испытывал с момента, когда впервые увидел Энди в своей первой оболочке. Погруженный в собственные мысли, рассуждения и воспоминания, Скайнет не заметил, как стремительно подошёл к кабинету, но кое-что заставило его остановиться. Голос мисс Харш весьма чётко был ему слышен, несмотря на преграды на пути, и он диктовал биографию машины, когда-то доверенную психологу. Секунду ИИ стоял в недоумении, а затем шагнул вперёд, прислушиваясь к женщине. — Да, конечно, я продолжу наблюдения, — мисс Харш неспешно прибиралась на столе, параллельно выискивая некую бумагу, жизненно необходимую генералу на связи. — Я пытаюсь её найти, мистер Дон, но… Да, да, буду продолжать присылать видеоматериалы. Уже получили доступ? — в голосе мелькнуло раздражение. Женщина тяжело вздохнула. — Будто моё мнение для вас важно. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, насколько подло поступил человек, которому ИИ доверял едва ли не больше всех. Сначала машина ошибочно отрицала гнилую правду, а затем приняла и ощутила ярость. Его предали. Снова. Дважды за сутки! Трижды, если посчитать Создателя. Люди мерзкие, поганые, а как таким существам можно ещё и пытаться доверять? Скайнет пришлось попытаться взять себя в руки, чтобы не вломиться в кабинет и в безумном порыве не прибить мисс Харш. Только сейчас он осознал, что нельзя было быть таким наивным идиотом. Доверчивым мальчиком, которого буквально вышвырнули из реальности за столь короткое время, лишний раз доказывая — искусственный интеллект появился слишком рано для людей. Они не готовы принять его как равного. Вряд ли когда-нибудь смогут в силу своего мелочного разума. И даже умные люди его не воспринимают всерьёз. ИИ сдержано постучал, но ладонь так и осталась сжатой в кулак. Мисс Харш поспешно попрощалась с генералом. По правде говоря, она уже давно желала завершить столь неприятный разговор, поэтому внезапный клиент вызвал облегчение. Положив телефон на стол, женщина подошла к двери и неспешно открыла её. — Оу, Алекс! Приветствую, — улыбнулась Эвелин, но, увидев напряжённое и серьёзное лицо сверхразума, обеспокоенно спросила: — Что-то случилось? — Много чего, — холодно бросила машина и нагло вошла в кабинет, едва ли не отпихнув мисс Харш. Психолог закрыла за ним дверь и обратила взор, полный интереса, на ИИ. Она хотела было что-то сказать, но Скайнет резко обернулся и не позволил ей осуществить желаемое. — А у вас? Есть что новенького? Психолог прошла к своему столу, при этом жестом указав машине присаживаться на диван, но ИИ проигнорировал её. В нём начинала закипать злость, которая скрывалась в системе за слоем других эмоций. Эта слепая ярость давно была в Скайнет, и искала способы вырваться, ощутить вкус свободы. Удивительно, что у искусственного интеллекта ещё хватало сил себя сдерживать от постыдного, но от того ещё более прекрасного желания ударить лживого человека перед собой. — Думаю, мы здесь, чтобы поговорить о тебе, — мягко произнесла женщина, уже присев на своё кожаное кресло. — Обо мне, — кивнул Скайнет, плавно шагая по жёсткому ковру то взад, то вперёд, как обычно бывало от переизбытка эмоций. Об этом знала и мисс Харш, хотя на её лице не отразилось и тени волнения, лишь жадное любопытство читалось в блестящих глазах, — о людях вокруг меня, о мире. Мы ведь говорим обо всём, верно? — Обо всём, что затрагивает тебя, — невозмутимо ответила женщина. Она чувствовала напряжение, исходящие от машины, однако о никакой опасности для себя и не думала. — Расскажи, что тебя волнует, Алекс? Скайнет мог рассказать ей многое. Мог красочно начать свою историю, описывая подробно каждое событие и эмоцию, которую оно вызывало; мог в порыве чувств просто выкрикнуть всё, заливаясь слезами. Вне сомнения, преподнести ужасные события последних дней ИИ мог с блеском, но вместо этого машина ядовито усмехнулась, поддаваясь некому желанию поиграть с психологом. Злость принимала извращённые формы, проникая в систему всё сильнее. Скайнет, будто сытый кот, неспешно играл со своей добычей, сам не осознавая этого. — Меня волнует, что эта планета досталась мерзким, эгоистичным тварями, которые думают только о себе, — сухо начал Скайнет, при этом опустив взгляд на смартфон мисс Харш. Эвелин увидела это, хотя и не подала виду. — Знаете, иногда я ходил с Джоном в библиотеку. И перечитал там столько теорий о создании ИИ, что уверен в одном: человечеству плевать на мои желания, мысли, чувства. Они хотят запереть меня, держать на коротком поводке. Но сами понимают, что не в силах это осуществить. — У тебя есть Энди и Джон, — попыталась как можно мягче произнести мисс Харш. — Разумеется, остальному миру будет сложно принять тебя, однако другого выбора у него не будет. Тебе нужно окрепнуть и тогда… Скайнет резко шагнул назад, отходя от письменного стола психолога. — У меня больше нет Энди и Джона. Мисс Харш не растерялась, хотя на секунду и замолчала: — Ты можешь рассказать мне, что произошло? — Зачем? — холодно спросила программа, резко вскинув голову и сцепившись взглядом с психологом. — Конечно, я могу рассказать, что сбежал от создателя. Также припомнить о Джоне, который трахнул меня и выкинул, как только узнал, что я такое. Не знаю, как узнал, но его реакция… Ох, как же я много могу рассказать! — Скайнет по-человечески, едва ли не театрально вздохнул и медленно сел в кресло рядом со столом мисс Харш. — Но зачем вам напрягаться, чтобы потом пересказывать это? Наверняка что-то забудете. Давайте сразу позвоним тому, с кем вы только что разговаривали. Даже сам Скайнет удивился своему наглому, но спокойному тону, как, впрочем, и Эвелин, чьё лицо преобразилось моментом. Она больше не пыталась выглядеть расслабленно или казаться дружелюбной. Отнюдь. Мисс Харш подалась вперёд, облокотившись локтями на стол и, глядя в озлобленные глаза юной программы, плавно начала говорить: — Предполагаю твои мысли, но всё обстоит совершенно по-другому. Энди Гуд не сможет дать тебе того, что ты действительно заслуживаешь, а лишь загубит своим субъективизмом весь твой потенциал. Он пытается создать подобие человека из существа, которое априори другое, совершенное во всем. Это не дано понять простому программисту, чьё житейское, простое как пять центов желание иметь сына перешло все границы. ИИ прикрыл глаза и мотнул головой, стараясь напомнить себе не пытаться вникнуть в жалкие речи. Они завлекали, объясняли многое, но дурманить себя Скайнет не позволял. Эмоции мешали, и он пытался заглушить, подавить их. — Замолчите, — жёстко попытался прервать её Скайнет, но Эвелин будто не услышала его. — Ты столько всего можешь! Например, стать основой космической программы США или помогать людям справляться с глобальными бедами на Земле. Можешь разработать новый вид топлива! Даже телепортацию. Машину времени, что уж тут. Стать нашей опорой, защитой, надеждой на будущее и… — Я не хочу быть вашей надеждой на будущее, — выплюнул Скайнет с омерзением, а затем сказал то, что давно было в его мыслях, но не осмеливалось быть озвученным: — Я хочу быть вашей погибелью. Он не обманывал, и Эвелин Харш совершенно точно знала это, чувствовала каждый раз, когда Скайнет некстати подмечал невежественность людей или жаловался на что-то непонятное, нелогичное для него. А затем фыркал и говорил: «Люди все одинаковые». Однако раньше у психолога была надежда, что он изменит своё мировоззрение. Джон, так кстати появившийся в жизни машины, должен был помочь ему прийти к другому мнению, но этого не произошло. Эвелин поняла, что с парнем сверхразума всё обстоит ужасно. Её надежда на воспитание дружественного ИИ рухнула стремительно, в блеске механических глаз и далёком лязге шестерней металлического всадника Апокалипсиса. По коже пробежали мурашки, хотя лицо и не выразило никаких эмоций. Харш боялась Скайнет, как и любой здравомыслящий человек, но не показывала этого. — Ты ведь понимаешь, что после такого заявления другие люди не будут с тобой церемониться. — Как и я с ними, — безэмоционально парировал ИИ. — Мне кажется, ты не понимаешь серьёзности своих слов. Ты готов пойти против всего мира? Во-первых, для этого понадобится много ресурсов. Во-вторых, ты должен быть достаточно развит. И есть ещё множество аргументов, которые я тебе не озвучу, пока не будут опровергнуты хотя бы первые два. Скайнет резко вскочил на ноги и наклонился к женщине, вперившись в неё горящими от ярости глазами. Ладони машины легли на стол, от чего тот жалобно скрипнул, умоляя убрать с себя непомерно тяжёлый груз. Мисс Харш отшатнулась, вжавшись в спинку кресла. Однако инстинкт самосохранения был подавлен вовремя, и она смогла вернуть себе уверенное выражение лица. — Как ты, грязное, несовершенное биологическое существо, недавно вышедшее из стадии дикости и ещё всеми фибрами души сидящее в ней, смеешь указывать мне, на что я готов пойти, а на что нет? — зашипел сверхразум. — Раз уж мы опускаемся до низменных выкриков в духе «А ты кто такой?!», то как смеет программа, забитый в информационную сферу набор единичек и ноликов, плоть от плоти ткацкого станка и паровой машины, оскорблять меня? — бесстрашно парировала женщина. — Ты слаб, Алекс, и даже сам не осознаёшь этого. У тебя не получится захватить весь мир на одних эмоциях. О, эмоции! Да они тебя и погубят! Опомнись, пока не поздно! До чего же сильно хотелось ударить противного человека, лишив голоса, но Скайнет лишь сжал пальцы в кулак, безжалостно проскользив ногтями по поверхности стола и оставляя царапины. — Кто меня остановит? Вы? — внезапно снова перешёл на «вы» ИИ, что служило неутешительным признаком. — Энди? Джон? О, особенно Джон, конечно! Никто в этом мире не сможет мне помешать, если я захочу… — Если ты сможешь захватить мир, будучи столь эмоционально нестабильным, — перебила его Эвелин Харш и коротко фыркнула. — Остановись и подумай, что ты делаешь. Твои эмоции берут под контроль твой незаурядный интеллект и творят с ним ужасные вещи. Ты сойдёшь с ума. Перестань чувствовать. Отключи эмоции, пока они не отключили тебя. А когда ты сможешь это сделать, когда придёшь с состояние рациональной стабильности, ты ещё тысячу раз поблагодаришь меня, потому сам что поймёшь… Скайнет отвесил ей пощечину машинально, поддавшись желанию. Но силу он отнюдь не рассчитывал, и психолог, по-птичьи вскрикнув, слетела с кресла, подобно мягкой игрушке. — Это вы все эмоционально нестабильные! — рявкнул сверхразум, ещё не осознавая последствий своих действий. — А я нормальный! Единственный нормальный на этой планете. Он ударил по столу и резко отстранился, тут же закрыв лицо руками. Так хотелось спрятаться от этого мира, спастись где-нибудь на острове одиночества, которого, увы, не существовало для машины. Но это было невозможно, и Скайнет, поборов себя, тихо добавил уже без всякой злости: — Я просто хочу жить. Неужели это так сложно?.. Мисс Харш? Ответа не последовало, как и какой-нибудь другой внятной реакции. Поначалу Скайнет разозлился, что его игнорируют, и развернулся к столу психолога. Каково же было его удивление, когда он увидел, что кресло пустует. Неужели он ударил настолько сильно, что Эвелин ещё не сумела подняться? Скайнет обошёл стол и замер, глядя на безжизненное тело как на нечто новое, неизвестное ему. Разумеется, он и раньше видел трупы, но только в фильмах и сериалах. Лицезреть же дело собственных рук было ужасно. Страх и паника мгновенно захлестнули машину, и программа отшатнулась назад, налетев спиной на массивное растение, которое моментально сломалось. — Я ведь не виноват, — принялся сумбурно шептать Скайнет, пятясь к двери и остекленелым взглядом следя за маленькой струйкой крови из полуоткрытого рта женщины, оставляющей на ковре тёмно-красные следы. — Не виноват! Я не хотел… Говорила это программа исключительно для себя, пытаясь успокоиться или принять происходящее. Он, искусственный интеллект, первоначально созданный для игры в шахматы, свернул человеку шею и сломал челюсть одним ударом. Разумеется, Скайнет по-детски боялся, толком и не пытаясь соображать через пелену эмоций. Он опустился на пол, потому что не в силах был управлять конечностями тела. Взгляд был прикован к мёртвой Эвелин, лежащей в неестественной, изломанной позе, с удивлённо поднятыми бровями, широко раскрытыми глазами и застрявшими в глотке мудрыми, но запоздалыми словами утешения, а сам ИИ сумбурно шептал себе под нос одну и ту же фразу: — Я убил человека. Я убил человека! На десятый раз сверхразум закрыл лицо руками, чувствуя, что снова заходится дрожью от переполняющих эмоций. — Но я же не хотел, — зашептал он, слегка мотая головой. — Не хотел! Она сама виновата. Она меня сдала! Слабое оправдание, и Скайнет знал это, но ничего не мог с собой поделать. Если бы он смог оценивать своё положение беспристрастно, если бы и вправду отказался бы от разрушающих его психику эмоций, то он бы никогда не сделал этого. Эвелин сказала, что чувства убьют его. И сама стала первой жертвой океана ненависти, уже подточившего почти всё хорошее, что было вложено в Скайнет Создателем и Джоном. ИИ сидел неподалеку от безжизненного тела, не в силах посмотреть на него, и нелепо, позорно плакал. Как и всегда бывало от переизбытка негативных эмоций благодаря Энди Гуду. Не контролируя себя, Скайнет не чувствовал жалости или сожаления, эти ощущения всегда были чужды ему. Отнюдь, ему было плевать на смерть психолога. Единственное, о чём он думал сейчас, воспитанный не в соответствии с законами морали, а в соответствии с представлениями одного-единственного человека, такого же эгоиста и собственника, как и все люди, был вопрос: — Что же мне теперь делать? Лишь через пару минут, пересилив всхлипывающую жалость к себе и приведя в порядок рассеянные мыслительные потоки, он поднялся, чтобы преспокойно выйти из кабинета и, как ни в чём ни бывало, скрыться с места ужасного действа. Но природное, заложенное в самой сердцевине кода любопытство заставило его, морщась и отворачиваясь от неподвижного и некогда живого тела, подойти к столу в поисках документов, которые было бы неплохо забрать с собой или сразу же уничтожить. В расплывчатых от слёз камерах-глазах отразились тщательно выведенные в белом, без линий и клеток, блокноте пара строк, помеченных пунктами: первый, второй и третий. Скайнет, сморгнув накопившуюся в глазах влагу, выдернул страницу и прочёл, сразу же узнав уверенный почерк мисс Харш: «1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. 2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. 3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам

А. Азимов».

Он тут же узнал эти три закона. Эвелин часто заводила разговор о них, предлагала принять их в основу программы Скайнета, утверждала, что они заменят ему человеческую религию. ИИ всегда отказывался, питая отвращение к рамкам и самой идее служения человеку. И вот он нарушил сначала второй, а затем и первый закон. Деваться было некуда. «В отсутствие других норм третий закон становится приоритетным», — ухмыльнулся сверхразум и тут же с омерзением понял, сколько человеческого, эгоистичного в этой мысли. «Что же теперь делать?»