Безумие

Чувство холода… Безумное чувство, которое заставляет покрываться мурашками все тело. Томный взгляд. Пустынная улица и единственный фонарь, который еще не разбит. Осколки от остальных можно найти на земле. Прямо тут. Внезапно вдалеке появилось какое-то движение. Если присмотреться, то можно понять, что это человек. Парень, если быть точным. Казалось, что он спешил, но с этой улицы ему не давало что-то сойти. Он вечно оглядывался по сторонам, что дало возможность осмотреть его. Шатен. Красавчик. Карие глаза. Большие губы и взъерошенные волосы. Он был одет в серую толстовку и узкие скинни-джинс, благодаря которым можно было наслаждаться каждой из его прелестей. Вдруг, будто кто-то переключил камеру, картина сменяется другой. Все продолжается на этой улице. Только теперь нет этого красивого парня, есть лишь его окровавленное тело. Маленький малыш больше никого не потревожит. Чувствуется, как начинает учащаться сердцебиение. Какие-то посторонние звуки вокруг. Пульс отдается в висках. Будто передвигается камера, так и вся картинка приближается к этому парню. Теперь можно внимательно осмотреть его лицо. Множественные кровоподтеки у глаз, разбита губа и, кажется, сломан нос. Но он все равно прекрасен. Его бледная кожа безумно притягивает к себе. Но это странно. Странно, что нашего главного героя притягивают парни. Ветер. Подул сильный ветер. Невозможно было определить, откуда он. Но это было и неважно. Голова могла сейчас разрушиться, потому что в неё один за другим приходили воспоминания. Снова этот милый парень. Затухший бар. Он сидит, пьет. Явно чем-то расстроенным. Его лицо не выражает никаких эмоций, кроме пустоты, если это, конечно же, эмоция. Он пил одну за другой, чертово односолодовое виски. Внезапно в бар врываются два огромных амбала. Они что-то кричат, хватают парня за шкирку. Понять, что они говорят — просто невозможно, что-то мешает. Какой-то звук. Песня. Медленная мелодия. Явно игра на фортепиано. Снова сменяется картинка. Теперь дело снова на этой злосчастной улице. Двое здоровых мужиков бьют это милое создание, которое уже готово захлебнуться собственной кровью. Он хнычет, пытаясь отговорить их, кричит от боли, но на вопрос: «Где он?» от его обидчиков, он говорит одну единственную фразу: — Безумие превыше крови. И снова крики. Душераздирающие крики. И безумное желание помочь. Но что-то держит. Невидимая стена не дает пробраться к этому малышу. Остается только слышать крики. Слышать крики любви всей своей жизни.

***

— Черт, Рикки, просыпайся. Ты проспишь школу, а ты чертов 11 класс! Я понимаю, что я для тебя пустой звук, всего лишь сестра, но мне надоело оправдываться перед твоим учителем! — кричала над ухом старшая сестра того самого «сорванца», который уже неделю не ходит в школу — Грейс. Она выглядела совсем сонной, ведь она только часа три назад пришла с ночной смены в клубе. Грейс подрабатывала официанткой, когда выдавалась такая возможность. Вообще, когда ваш отец — алкоголик, а ты старший ребенок в семье, тебе некуда деваться. Грейс тяжело выдохнула, понимая, что не может разбудить парня. — Я предупреждала, — фыркнула она и пошла на кухню, вернувшись оттуда уже с огромным ковшиком холодной воды, которая благополучно была вылита на парня. — О господи! — Рик быстро подрывается со своей кровати, падая на пол, запутавшись в одеяле. Он со стонами трет место ушиба, зевая. — Мне вот интересно, тебе нравится издеваться надо мной или тебе действительно нечего делать? — прохрипел парень, почесывая затылок и потягиваясь. — И то, и другое, — Грейс усмехнулась уголками губ, довольная тем, что наконец-то смогла разбудить своего брата. — Итак, быстро иди и мой свою грязную задницу, потом спускайся, завтракаешь и валишь в школу, — отчеканила девушка. Рикки закатил глаза, уже хотев вставить своё: «ты мне не мать», но быстро закрыл свой рот, ведь его сестра заменяет именно её. Он с улыбкой посмотрел на неё. Даже сейчас, когда волосы девушки были запутанны, а глаза красные, она все равно была безумно красивой. Такой домашней. Он всегда поражался её выдержке, ведь в то время, когда Рикки скулил, поджав хвост из-за ухода матери, не находя себе места, Грейс стала главой семьи, наблюдая за ним и его отцом (который, кстати, благополучно спился. Какие дети, когда есть водка?), чтобы они не попадали в передряги. — Задачу понял, босс, — усмехнулся голубоглазый и, наконец-то встав с пола, пошел в ванну. Как же холодная вода помогает прийти в чувства за пару минут. Выйдя из душа, Рикки чувствовал, что уже более-менее может соображать. Он быстро закинул в портфель пару тетрадок и спустился на первый этаж к сестре, которая уже закидывала в коричневый пакет ему пару бутербродов. — Я все равно не понимаю, зачем мне туда ходить. Умнее не стану, — фыркнул Рикки. — Хоть кто-то из нашей семьи должен закончить больше десяти классов, — пожала плечами Грейс и отдала Рикки его обед. — Кстати, сегодня должна зайти Лайла, она поможет тебе с геометрией. Мне плевать, что ты об этом думаешь, — сказала она с улыбкой на лице. — Тебе нужна математика, чтобы поступить, сечешь? — А кто сказал, что я вообще буду поступать? — хмыкнул Рикки с серьезным видом лица. — Я. Иди в школу, малолетний засранец, — улыбнулась Грейс, поцеловав Рикки в лоб. — Учись хорошо, принесешь мне двойку — поставлю коленками на соль! — они оба рассмеялись и Рик вышел из дома, направившись в школу. Серьезно, те, кто придумали школу — изверги. Ладно, прожигать каждый день шесть — семь часов, но делать это так рано — просто издевательство. Рикки снова зевнул, ругая про себя систему образования. Ему совершенно не хотелось видеть рожи своих блядо-однокласников, но как же без этого? — Ого, Рик! Какие люди! Ты наконец-то проспался? — прямо по курсу негр, который безумно бесит нашего главного героя, поэтому у него в мыслях только: «черт-черт-черт-черт-иди-в-жопу-черт-черт». — Оу, Чарли, привет. Давно не виделись. Сошли синяки? Слышал, тебя хорошо отфутболили в тот раз, — Рикки пожал плечами, пытаясь улыбнуться. — Да, братец Милли застукал, как я ее трахал. Вот это он был зол! Может, я ему нравлюсь? Интересно, ему нравятся черные задницы? — Чарли залился смехом, а Рик только и мог, что выдать нервный смешок. Эх, черные люди — черный юмор (прим: автор не расист). — А ты меньше суй свой член по всяким дыркам, и твое милое личико останется в порядке, шоколадка, — улыбнулся Рик. На самом деле, этот кучерявый парень, идущий рядом с ним — одно из самых хороших вещей, которые могли случиться в этой школе. А что? Шутки, пусть иногда не смешные, косяки и информация про всех. Это отличная сделка, ведь от Рикки нужно было только умение его терпеть. — Мне нужно на английский, встретимся на перемене в туалете. Захвати косяки, — улыбнулся Рик, заворачивая в кабинет английского.

***

— Твой репетитор — безумно непунктуальный человек, сестра, — с наигранной грустью произнес шатен, сидя на кресле, закинув ноги на стол. — Она опаздывает уже на двадцать минут. — Господи, просто заткнись. Это единственная кандидатура, на которую нам хватило денег, — пожала плечами Грейс, сидя на коленках у своего парня — Эйдена. Он мило улыбался (на самом деле, это единственное, что умел его мозг — только рефлексы), целуя Грейс. Рик поморщился и повернул в голову другую сторону, наблюдая за тем, как муха не может вылететь из окна. Эх, бедняжка. Вообще, Рику никогда не нравился этот подозрительный тип Эйден. И на это была целая тележка причин. Причина номер один: его возраст. Ему было тридцать, тогда как Грейс было всего лишь двадцать один, но если это не смущало сестру, так почему должно смущать его? Причина номер два: вечные звонки, из-за которых он уходит в другую комнату. Ну, чувак, если ты продаешь кокс, то никто не будет иметь ничего против. Причина номер три: его чертов вид. Господи, этот парень выглядит так, будто массово убивал евреев и насиловал детей. А Рик ненавидит педофилов, кстати. Наконец-то раздается звонок в дверь, Грейс буквально слетает с колен Эйдена и бежит к двери, открывая дверь: — Лайла! Привет! Я так рада тебя видеть, спасибо, что согласилась прийти и позаниматься с Рикки. Он много пропускал, но, надеюсь, это не составит никакого труда. — Меньше слов, Грейс, ты же мне платишь за это, — пожала плечами Лайла, будто сказала что-то само собой разумеющееся. Лайла была фигуристой черной девушкой (вы тоже заметили, как много черных окружает нас в этой истории?), на шее которой был новорожденный ребенок, поэтому она была вынуждена подрабатывать хоть кем-то. Ну, а если образование экономиста, то почему бы не стать репетитором по математике за десять долларов в час? — Привет, Лайла, — прохрипел Эйдан, облизывая нижнюю губу и рассматривая репетиторшу. Может, если бы Грейс была более внимательна, она бы заметила, что здесь что-то не так, и тогда не произошло бы того, что произойдет чуть позже. А пока: — Лайла, тебе сделать кофе? — Грейс пытается показать себя очень вежливой хозяйкой. — Да, конечно, две ложки сахара, пожалуйста, — промямлила она, раскладывая тетради на столе. — Я помогу тебе, Грейс, — Рик привстал со своего кресла и отправился на кухню. — Черт, у тебя все подруги черные? — фыркнул он, когда зашел на кухню. — В прошлом месяце ты наняла мне репетитора по английскому, и он тоже был черным! Ты записана в ассоциацию негров в Америке? — Тш, — Грейс укоризненно посмотрела на него, начиная читать лекцию про уважение всех рас, ведь они равны и бла-бла-бла. Тем временем в комнате, отведенной для занятия происходило нечто явно не похожее на математику. Более на химию. Химию, между людьми. Эйдан прижал Лайлу к стене, опуская руку ей на бедро, проводя рукой по его внешней стороне. Он забирается под юбку, играя пальчиками, целуя Лайлу в шею. Услышав приближения шагов, он быстро отпрянул от нее: — Еще увидимся, малышка, — прохрипел он, вытирая пальцем правой руки помаду со своих губ. Она подмигнула ему в ответ, переводя свое внимание на Рика и Грейс, которые зашли с подносом в руках. — Ну, мы не будем вам мешать, занимайтесь, — улыбнулась Грейс, ставя поднос на стол. Она взяла Эйдана за руку, и они вдвоем вышли из комнаты.

***

Знаете, измена — это предательство, в первую очередь, себя. Ты выбираешь себе человека, впускаешь его в свою жизнь и постель, ты открываешь всему миру, что он — именно то, что тебе нужно, но потом изменяешь ему. Ты сам загнал себя в рамки «отношений», но современное общество трактует верность. Так зачем? Зачем было делать это, если ты знаешь, что не выдержишь? Зачем давать кому-то надежду, когда все, включая тебя, прекрасно знают, что ты — черствый мудак? Грейс медленно спускалась по стене, обхватывая свои волосы руками. Слезы медленно катились по щеке, но казалось, что это просто остатки. Остатки от чертовой любви, которая теперь разрывала её сердце. Её лицо перекосилось в немом крике, но она ничего не могла с этим поделать. Рик заходит в квартиру после очередной прогулки самого с собой и своих мыслей (ну, может, он зашел к какой-то девушке и трахнул её, но это же не так важно). — Господи, Грейс, что с тобой? — он быстро подлетает к своей сестре, обхватывая ее руками, поднимая с пола. Он садит её на кресло, присаживаясь рядом на диван. Проводит рукой около её лица. — Поговори со мной, черт возьми! — Рикки срывается на крик. — Он… Он… — девушка пытается набрать в легкие воздуха, чтобы хоть как-то произнести эти слова. — Он изменил мне, Рикки, — Грейс поднимает свои красные от слез глаза, смотря на Рика и улыбаясь. — Взял и изменил, — она начинает истерически смеяться, доставая из кармана сигарету, закуривая. — Кто он? Эйдан? Господи, с кем? — Рикки открывает рот от удивления. Он пытается найти слова, чтобы хоть как-то поддержать сестру, но отрицать, что её уже бывший парень — мудак, просто невозможно. — Я хотела сделать ему сюрприз. Купила шампанское и пошла к нему домой. Захожу внутрь, телевизор включен, на столе долбанные свечи. Для этой шавки он даже зажег свечи! Я поднимаюсь на верх и слышу стоны. Я уже хотела уйти, но чертово любопытство перевесило. Я зашла в комнату, а он трахает Лайлу! Господи, как же эта стерва извивалась под ним, — она рассказывала, одновременно всхлипывая и закуривая. Потом Грейс передела сигарету Рикки, складывая руки замочком. — Но самое интересное, — она чуть понизила голос, хрипя: — он попросил меня выйти, чтобы он смог кончить. Чертово животное, — она фыркнула. Прошло около минуты в тишине. Рикки — курил и думал, а сестра пыталась не убиваться собственными мыслями, что у неё очень плохо получалось. — Ты падающая звезда, Грейс, поэтому я загадываю желание. Хочу, чтобы у Эйдана отсохли яйца, — отчеканил Рик, заставляя Грейс засмеяться. Она обняла его и уткнулась лицом в плечо. — Ты мой главный мужчина, — выдохнула она. — Я пойду посплю. Думаю, мне нужно. — Конечно-конечно, — ободряюще улыбнулся Рикки. — Только не смей расстраиваться из-за этого мудака. У него наверняка был маленький член, — он вскинул брови. Грейс улыбнулась, показывая мизинец, мол, вот такого размера он был. Они оба засмеялись, Грейс встала и ушла на второй этаж. Рикки продолжал сидеть на диване, докуривая сигарету. Он медленно растягивал её, о чем-то задумавшись. Потом резко встал и подошел к телефону. Гудок. Второй. — Сегодня в полночь. Ты должен ответить за то, что сделал с ней, чертово животное.