Безумие

Сильнее любви между парнем и девушкой, наверное, только родственные узы. Это некая неразрывная связь, которая подпитывает тебя изнутри, заставляя всё больше и больше отдаваться этому. Пожалуйста, не обманывайте себя. У всех нас есть простое желание: семья. Идеальная семья. Но за идеальную семью нужно бороться, что и делает Рик. - Привет, чувак, - хрипит в трубку Рикки, облокачиваясь на дверь. – Да, я понял, что я иду нахуй, потому что звоню так поздно. Да-да, ты трахаешь кого-то, но ты ведь знаешь, насколько мне насрать, правда? В общем, я звоню по делу, - он прокашлялся. – Помнишь Эйдана? Да-да, того переросшего качка с мозгами второклассницы. Так вот, он изменил моей сестре, и я назначил ему в полночь драку. Нет, блять, я не мазохист! Ты поможешь мне. Та не принимаю я твоих долбанных отказов! Ты же мой друг. О, вот и славненько. Встретимся возле будки, - Рик скидывает трубку и улыбается. Лиам – его лучший друг. Во всех пониманиях этого слова. Они начали дружить еще с трехлетнего возраста, когда Ли нечаянно разрушил замок из песка Рикки. Ох, это была жаркая драка с выдранными клоками волос. Но, знаете, как говорят, самая крепкая дружба начинается с ненависти. Будто сам Зевс сошел с небес, стрельнул в парней своими грозами и пролился свет. Свет на их чертову дружбу. Рикки взял биту и вышел из дома. Ему нужно было пройти всего квартал, чтобы добраться до этой будки, что он быстро и сделал. Пришлось немного ускорить темп, ведь до полночи оставалось только десять минут. У будки он увидел своего друга, который затягивался сигаретой. - Если я из-за тебя, засранца, просплю завтрашний тест – я тебя урою, - по-дружески улыбнулся Лиам, выкидывая сигарету. – Ну и где эта обезьяна? – выдохнул он, опираясь спиной на кирпичную будку. Рикки снова бросил взгляд на свои наручные часы, а потом обернулся, услышав шаги. Сердце его бешено заколотилось, когда он увидел вместе с Эйданом еще человек пять – шесть. И по иронии судьбы, все они были чертовски огромными. Казалось, что сейчас должны появиться камеры и снимать рекламу какого-то спортивного зала. - Я просил тебя придти одному, - хрипло прошипел Рикки. - А я не говорил, как мне плевать? – и это было последним, что слышал Рикки. В ту же минуту его оглушили ломом по спине. Он выкрикнул, пытаясь снова встать на ноги. Лиам схватил биту, которая выпала из рук Рика и со всей силы ударил Эйдана. Но, оказалось, ему это было, словно ладонью погладить. - Ты строишь из себя мудака, чтобы этим покрыть мизерность своего члена? – выдохнул Рикки. Назвать это настоящей дракой было невозможно, ведь дрались тут только одни – банда Эйдана. Рик и Лиам же лежали на земле, пытаясь не захлебнуться собственной кровью. Если бы не сирены полицейских машин, кто знает, чтобы было? - Мужики! Валим! Копы! – заорал один из этой недальновидной компании. Вся куча сразу дала деру, оставив бедных парней, которые уже давно потеряли сознание. Свет погас.

***

- Доктор, что с ним?! – взволновано бежала возле носилок Грейс. Она держалась за ручку носилок, глотая собственные слезы. Чертов дурак. Просто маленький дурачок. - Девушка, мы везем его в реанимацию! Пожалуйста, нам нужно спасти ему жизнь, не мешайте, - отчеканил доктор, вытирая пот на лбу. Он завез Рикки в комнату, на двери которой высилась табличка «реанимация». Грейс упала на ближайшие стулья, смотря в одну точку. Сказать точно, сколько времени она там провела – невозможно. Сказать, о чем она думала – сложно. Вы знаете то чувство, когда все твои мысли уходят на второй план, оставляя в тебе чертову пустоту. Чертово незнание своей дальнейшей судьбы. Ты будто метаешь в затворках собственного сознания, пытаясь найти ответ, которого нет. Но ты должен держать себя в руках, ты просто ДОЛЖЕН! Прошло около трех часов. Из реанимации выходит доктор, вытираясь собственной перчаткой. Грейс подрывается и бежит к доктору. Какая же она сейчас измученная. Запутанные волосы, под глазами – огромные мешки, которые будто впадают в сам глаз. Она похожа на ведьму, но никто не знает, что она просто заблудившаяся девочка. Девочка, которая просто обязана найти ответ. - Пожалуйста, скажите, что все хорошо, или я просто сойду с ума, - она тяжело выдохнула. Она не могла кричать, пытаясь узнать ответ, сильно волноваться или бегать по всей больнице. У нее будто разом забрали все силы, которые только в ней были. - Да, все хорошо, жить будет, - доктор открывает свою папку, ища фамилию Рика. – У него перелом двух нижних ребер, сломан нос, вывихнута рука, а еще теперь возле ключицы будет зиять небольшой шрам. Но самое главное – жить будет! – ободряюще улыбнулся доктор. Как же много он таких перевидал. Самое сложное в его работе – сообщать грустные новости. Медицина – не волшебство. Всегда бывают какие-то неудачи. Одно из самых страшных – это взгляд матери, которая потеряла собственного сына. Или дочери, которая больше никогда не услышит смех своих родителей. Или любого другого человека, который теряет близкого. Так чертовски больно. Так чертовски жизненно. - Я могу к нему зайти? – Грейс подняла свои заплаканные глаза. Доктор улыбнулся и кивнул, одобрительно похлопав девушку по плечу. Грейс медленно зашла в палату, окинув взглядом происходящее. Рикки мирно сопел. Она подошла ближе и села на стул рядом с кроватью, проведя своей рукой по его ладони. Ресницы зашевелились. Рик попытался открыть глаза, что явно плохо у него получается. - Прости, - прохрипел он. Это единственное, на что он сейчас был способен. - Ты долбанный шизик. Но я так люблю тебя, мой рыцарь, - засмеялась Грейс, на её глазах выступили слезы. Это то самое чувство, когда ты не знаешь – плакать тебе, или смеяться. Ты просто отдаешься своим чувствам. - И я.

***

Водка – это не просто алкоголь для него. Томас находил в водке отражение себя. Точнее, омут, в которое можно нырнуть, чтобы забыть собственное отражение. Он не хотел принимать реальность, какой она была, поэтому предпочитал забываться. И методом этого «забытия» был алкоголь. В огромных количествах. - Как в реанимации?! – взревел подхмелевший Томас. Он привстал со стула, ударив кулаком по столу. Его лицо сейчас выражало самую настоящую ярость, ведь, как бы много он не пил, своих детей он безумно любил. Это всё, что у него осталось от неё. - Он пошел бить Эйдана. А он привел своих дружков, и они избили его, - снова начала рыдать Грейс. Господи, она же только успокоилась. - Что за хер этот Эйдан? – вопросительно поднял бровь Томас, откусив кусочек соленого огурца. - Господи, отец, я тебе рассказывала. Это мой парень. Бывший. Он изменил мне. Я…Я, - девушка стала захлебываться в собственных слезах. – Я не думала, что так выйдет, - еще один всхлип. Томас срывается с места и быстрым шагом идет в зал, срывая со стены свое ружье. В тумбочке он находит пару патронов и заряжает ружье. - Нет! Отец! Я прошу тебя, не делай глупостей, - Грейс падает возле двери, не давая отцу пройти. - Грейс! – рявкнул он, взяв её за руку и откинув в сторону. – Я знаю, что я делаю, - отчеканил он и вышел из дома.

***

Единственное, что он понимал и принимал тогда – щенячий страх в глазах Эйдана, который был прижат к стене, а к его голове было приставлено ружье. Он умолял его и просил прощения, клялся и божился, что больше никогда не станет изменять Грейс. Что больше никогда не тронет Рикки. Он даже согласился заплатить за лечение парня! Но Томасу было плевать. Он смотрел в испуганные глаза и чувствовал нарастающее чувство власти. Может, это в нем говорил литр выпитой водки, а может – это его сущность. К горлу подступал комок, но Томас ничего не мог поделать с тем ощущением силы, которым он сейчас владел. Ему хотелось все это выплеснуть. Выстрел. Все чувства были затуманены, перед глазами – будто какая-то плева. Томас не мог ничего понять. Он медленно опускается на колени, чтобы нащупать пульс у Эйдана. Но его нет. Лишь стеклянные глаза, которые застыли в том же взгляде страха. Томас медленно закрыл их и оперся об стену. Достал из кармана сигарету. Закурил, выпуская клубы дыма. Жалеет ли он? Ни капли. - Это тебе за Гилмортов, животное, - плюнул он и привстал. Томас пошел на кухню Эйдана, открыв его мини-бар. Там стояла открытая бутылка виски. Мужчина сделал пару глотков. Достал телефон и быстро набрал номер. - Я убил человека, - Томас смирно продиктовал адрес и бросил трубку. Он поставил руки по обе стороны от своих бедер на стол, снова и снова делая новые глотки виски, пока там ни осталось ни капли. Буквально минут через пятнадцать послышался вой сирен. Это за ним. Он усмехнулся. Сейчас не время жалеть, да? Пожалеет, когда окажется в камере с кем-то, похожим на того, у кого кличка Сладкоежка. Томас закусывает нижнюю губу и выходит на улицу, выставляя руки вперед. К нему подбегает офицер, цепляя наручники. Остальные полицейские забегают в дом, находя там труп Эйдана. - Убийство, - вздохнул полицейский.

***

Вчера было заседание в зале суда, где Томаса Гилморта признали виновным в убийстве человека и посадили на 20 лет. Ведь он даже адвоката не заводил. Даже того же государственного. Отказался. Да и зачем ему? Грейс зашла в здание тюрьмы. Она подошла к регистратуре (или как у них там это называется). - Я на свидание к Томасу Гилморту, - выдохнула она. По коже пробежало стадо мурашек из-за той обстановки и атмосферы, которая творилась там. Она была накаляющей, знаете ли. Серые стены и такие же серые люди. Будто простая био масса. Каждый куда-то спешил, что-то делал, но никто не понимал, сколько же чертовых судеб тут разрушено. Сколько жизней перечеркнуто. Сколько ошибок сделано. Сколько зверей они тут держат. Грейс завели в маленькую комнату, посередине которой стоял стол и два стула. У двери встал охранник, скрестив руки на груди. Томаса ввели двое охранников. Он был одет в костюм заключенного. Такой измученный, что Грейс невольно ахнула. Он побил её собственный рекорд по размеру кругов под глазами. Она медленно проводит по его руке, когда он сел. Смотрит ему в глаза и улыбается. Как бы она не винила его во всех неудачах своей жизни, ссылаясь на его недо-воспитание, она все равно любила его. И ей было невыносимо больно смотреть на него в таком виде. Ведь он – один из главных людей в её жизни. Невольно намокли глаза. Чертовы женские гормоны. Она ругнулась про себя. - Зачем? – прошептала она. - Что зачем? – отец удивленно вскинул брови. - Зачем ты позвонил в полицию? - Так проще. Теперь я знаю то, что мать не зря ушла от нас. Я кусок дерьма, малышка, - улыбнулся он так, будто произносил ту самую истину, до которой так долго шел. - Ты не дерьмо, отец, - Грейс выдохнула, пытаясь сказать что-то еще, но Томас перебил её: - Тс, - он поднес палец к её губам. – Не усложняй. Я сойду с ума. - Ваше время истекло, - произнес грубый голос за спиной Грейс. Она последний раз бросила взгляд на отца, которого уводили под руку, стянув руки за спиной наручниками. - Я люблю тебя, - прошептала она одними губами.