It's harder breathing next to you

— Ты голоден? — спросил Вик, когда мы вдвоем спустились по лестнице. Это было странно. Я бы никогда в жизни не подумал, что буду у Вика дома, один с ним и он будет так мило себя вести со мной. Это было даже слишком странно и я уже начинал паниковать и волноваться из-за этого. Здесь должен быть какой-то подвох и мне совсем не хотелось, тусуясь здесь, выяснить в чем же он. Вик не хотел отпускать меня в школу, но он ничего не говорил про дом. — Нет. Я думаю, лучше пойду домой, — сказал я. Парень развернулся и посмотрел на меня так, будто я спятил. — Ээ, нет, — ответил он. — Ээ, да, — передразнил я. Моя жизнь, мои правила. Я прошел мимо него к двери, но он схватил меня за запястья. Как и всегда, когда ко мне кто-то прикасается — я запаниковал, вывернулся из его захвата и сделал пару шагов назад. Он закатил глаза. — Что если твой отец будет там? — спросил Вик. Я об этом не подумал и просто пожал плечами. — Ну и что если будет? — я все еще пытался притворяться, что у меня дома все в порядке и нет никаких проблем. — Синяки, Келлин! Они не появляются из ниоткуда! — уже закричал он. — Да почему тебя вообще это заботит? — крикнул я в ответ, начиная беситься из-за этого разговора. — Я, блядь, понятия не имею! — после этих слов воцарилась полная тишина. Вик со злостью смотрел на меня, хотя по глазам нельзя было сказать, что он причинит мне боль. Парень стоял на расстоянии и не собирался снова прикасаться ко мне. По моему он начал понимать, что я не переношу прикосновения, потому что кажется, что человек, который дотрагивается до тебя — имеет какой-то контроль и может причинить боль в любой момент. — Ты мне не начальник, — сказал я уже спокойней. Не могу понять, с чего он вообще такой. С чего он решил, что может указывать мне, что делать? — Сенсация, я спас тебе жизнь сегодня. Поэтому я и хочу проконтролировать хотя бы еще один день, что бы ты снова не облажался, — ответил он. Снова облажался? Из его взгляда пропала эта подавляющая и контролирующая часть, и вместо них я увидел проблески страха, и именно тогда до меня дошло, что он хочет держать меня здесь просто что бы удостовериться, что я не попытаюсь покончить с собой снова. — Я с собой больше ничего не сделаю, — прошептал я. — И откуда же мне знать, что ты говоришь правду? — Потому что я позвонил Майку за помощью. Стал бы я это делать, если бы хотел умереть? — Принял бы ты банку болеутоляющего, если бы не хотел? — парировал Вик. — Это было ошибкой, — мой тихий голос, едва ли можно было расслышать, и я бы удивился, если он меня услышал, но я не хотел говорить громче, потому что мой голос предал бы меня. Это была щепетильная тема, ну в смысле, я же пытался покончить с собой. Это достаточно серьезно, а я пока об этом даже не думал. И я понимал, что как только окажусь дома, буду думать только об этом, возможно сломаюсь снова, но больше никогда так не поступлю с собой. — Перестань смотреть на меня так, будто боишься, — ухмыльнулся он. Он был не прав, ну в какой-то степени. Сейчас я больше боялся самого себя, но ему необязательно это знать. — Но я боюсь тебя, — признался я. Он кивнул и оперся на перила. — Смотри, ты можешь пойти в школу, где тебя ждет Крейг, можешь пойти домой к отцу или можешь остаться здесь со мной. Кого ты больше ненавидишь? Я понял, что он хотел сказать этим. Я ненавидел его, но Крейга и отца я ненавидел еще больше. Кивнув, я понял, что сдался. — Хорошо, поздравляю, ты третий в списке людей, которых я ненавижу, — огрызнулся я. Он выглядел немного обижено. — Будешь винить меня в этом? — Нет, думаю нет. Пойдем, я приготовлю что-нибудь поесть, — он сменил тему, развернулся и пошел на кухню. Пожалуй, стоит воспользоваться преимуществами его странной доброты. У меня было такое чувство, что он совсем не часто мил с людьми и так же не особо часто люди милы со мной. Я проследовал за ним и он порылся в шкафчиках, после чего показал мне маленькую коробочку. — Поп-тартс? (печенье — прим. переводчика)  — спросил Вик. Я просто пожал плечами и кивнул. От движений у меня опять все поплыло перед глазами. Я схватился за лоб и прислонился к стеллажу. — Эй, — привлек мое внимание парень. Он сделал пару шагов ко мне и протянул руки, но остановился и опустил их по сторонам. — Ты в порядке? — Да, — ответил я, как только голова пришла в норму. Думаю, мне стоило остаться на ночь в больнице, хотя тогда мой отец узнал бы об этом. Я, возможно, должен был быть хоть немного благодарен Вику за то, что вытащил меня оттуда. Он посмотрел на меня с заботой еще пару секунд, прежде чем его лицо снова перестало выражать какие-либо эмоции. — С каким вкусом? — спросил он, держа коробку с поп-тартсами. — Эм, черничные? Вик достал их из пакета и положил в тостер. Он развернулся ко мне и мы сидели в ужасно неловкой тишине еще минуты две. Мне надоело отводить взгляд, поэтому я взял какой-то журнал и начал листать страницы, будто мне было очень интересно. Наконец он придвинул мне печенье. Я взял и прежде чем откусить кусочек, поблагодарил его. Только сейчас заметил, насколько же я голоден, поэтому у меня не заняло много времени съесть свою порцию. — Голоден? — спросил Вик со смешком в голосе. — Нет, — солгал я, с набитым ртом. Поймав его недоверчивый взгляд, я проглотил еду. — Теперь, нет. На его лице появилась улыбка, всего на секунду, а потом вновь исчезла. Он продолжал медленно есть свой поп-тартс. — Итак, э, а что случилось с твоей мамой? — нарушил он тишину. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил я. Никто кроме моей же семьи никогда не спрашивал про нее. Дети в моей старой школе вообще не заметили, что мама пропала. — Ну хорошо, где она? Тебя же бьет отец, ее вообще волнует это? — Не знаю, — я пожал плечами, — она ушла от нас пару месяцев назад. Он посмотрел на меня с сочувствием, а я ненавидел это. — Давай поработаем над нашим заданием по музыке? — сказал я, пытаясь сделать свой голос более непринужденным. Он выглядел немного ошарашено сменой моего настроения и темы разговора, но кивнул и показал идти за ним. Мы пошли назад к лестнице и поднялись в его комнату, где я и спал до этого. Мне было интересно, почему меня положили именно в его комнате, а не у Майка или в пустой, если у них была такая. Вик взял свою гитару, стоящую у стены рядом с дверью, затем прыгнул на кровать и, скрестив ноги, держал ее. — Садись, — приказал он. Я сделал, что сказали и сел рядом с ним. — Хорошо, какие тексты у тебя есть? Веселые, грустные или еще какие? — спросил он. Тут я пожалел, что предложил это. У меня есть тексты, даже много, но говорить ему о чем они… ну, это явно не то, чего я хотел бы. — Я, эм, я не могу показать их тебе, моя тетрадь дома. — Хорошо, но скажи хотя бы настроение песни, как мне играть — быстро, медленно, оживленно? — Не знаю, — сказал я, все еще стесняясь говорить о своих стихах. К тому же у меня их так много, что я еще не выбрал. — Оо, да давай же, Келлин, скажи хоть один куплет? — просил он. Я отрицательно покачал головой. — Одну строчку? — и я снова отказал. — И как мне тогда предполагается играть? — он начинал раздражаться. Я просто снова пожал плечами. Это однозначно была глупая идея. Мои тексты личные. Понятия не имею, почему я вообще согласился. — Хорошо, тогда я предположу, что это что-то в стиле сельского кантри? — пошутил он и начал играть ужасную мелодию, в стиле кантри. — Нет, я терпеть не могу такое, — начал протестовать я, но Вик продолжал играть. — Не разбивай мое сердце, мое больное сломанное сердечко, — запел он, с диким акцентом и это звучало невероятно нелепо. — Прекрати, — я не мог сдержать смеха. — Ни за что, вот такая у нас и будет песня, если ты ничего не предложишь. О, а может так? — он сменил мелодию на Sweet Home Alabama и начал петь. У него получалось очень мелодично и я знал, что он просто прикалывается, но не смотря на это было видно, что у него очень даже неплохой голос. — Присоединяйся, ты же хочешь, — сказал он и подмигнул мне. — Ты идиот, — я не мог понять как это все получилось? Как мы перешли от ругани, к шуткам и пению классики? Да он скорее всего биполярный или типа того. Или может я сам такой, потому что-то впадаю в депрессию, то боюсь, то уже смеюсь. Я знал, что он делает. Он пытался поднять мне настроение и у него это получалось, но чего я не мог понять — это зачем ему это? Мы же должны ненавидеть друг друга. Я уверен, что завтра в школе все опять будет как прежде. Мы так и не поработали над заданием до конца дня. Я предположил, что скорее всего проснулся где-то по среди дня, потому что мы сидели здесь всего пару часов, а когда я посмотрел на часы — на них было уже 3 часа. Мы так и играли песни из различных жанров музыки, потому что я отказывался говорить что-либо о своих текстах. — Почему ты не можешь быть таким всегда? — спросил я после того, как мы закончили петь нашу версию Friday Ребекки Блек. Песня была такая глупая, но все равно веселая. Я не знаю, когда последний раз на самом деле улыбался и веселился вот так. — Что ты имеешь в виду? — переспросил он. — Ну в смысле, я не знаю почему ты постоянно ужасно ведешь себя в школе. Почему не так как сейчас, ведь ты такой на самом деле? — возможно мне не стоило задавать такие вопросы, но после этого дня я чувствовал себя уверенно рядом с ним, даже не смотря на то, что я знаю, что это не продлиться долго и он такой потому что я пытался покончить с собой. — А почему ты не думаешь, что это не настоящий я, а как раз в школе настоящий? — он был прав, я не знал какой он на самом деле. Он больше мудак, чем хороший. Я думаю, что просто зря понадеялся. — Надеюсь, думаю, — ответил я. Вик перестал играть и отложил гитару на кровать. — Я подвезу тебя до дома, если хочешь, — сказал он, будто бы спрашивая, хотя я знал, что бы я не ответил, он все равно повезет, но я решил все же отказаться, с целью просто позлить его. — Я могу дойти пешком. — Нет, — сказал парень, вставая с кровати. Это все что он ответил, но я не собирался с ним спорить. К тому же, было уже 3 часа, что означало, что все будут возвращаться со школы, в том числе и Крейг, он мог наткнуться на меня и кто знает, что тогда было бы. Я вышел в след за Виком из комнаты и затем из дома. Мы сели в машину и без каких-то препирательств поехали ко мне. — Я должен сказать тебе, что-то, что сегодня было — остается между нами, хорошо? — он был так озабочен, что кто-то мог узнать, что в глубине души, за этим тираном, стоит кто-то, кто может веселиться и быть милым по отношению к людям. Я не знаю, пойму ли когда-нибудь, почему он хочет, что бы весь мир думал, какой он ужасный человек, но сегодня он был добр со мной, поэтому, наверное, я должен был уважать эту его просьбу. — Все равно, — согласился я. Вик остановился напротив моего дома. Машина отца стояла на подъездной дороге, но так как он не появился в дверях или окне, думаю, он нас не услышал. — Ты будешь в порядке? — спросил Вик. — Да, все вроде хорошо, — ответил я, веря себе только на половину, — он выпустил вчера всю злость, этого должно хватить на пару дней. Я перевел взгляд с дома на Вика. Он выглядел обеспокоено. Я так и не подтвердил в слух, что отец бьет меня, но, думаю, он итак это прекрасно понял. — Эм, спасибо, за все. Увидимся, — сказал я, открывая дверь. — Подожди секунду, — сказал он. Я остановился, не задавая вопросов. На самом деле, я не хотел вообще уходить. В доме был ад, здесь с Виком… ну… немного лучше чем ад. — У тебя с собой телефон? — Э, нет, скорее всего дома. — Хорошо, эмм, — он затих и, потянувшись через меня, открыл бардачок. Я чуть отстранился назад и мое дыхание невольно замедлилось, пока его тело тянулось через мое. Я не знаю, что на меня нашло, но его неожиданная близость ко мне заставила меня почувствовать себя… я не знаю… странно. Он вернулся в исходное положение, держа ручку и взял мою руку в свою. Я собирался отдернуть ее. — Не собираюсь причинять тебе боль, — напомнил он и я заметил как он закатил глаза. Я немного расслабился, хотя все равно волновался. Вик написал несколько цифр на моей руке, но моя паранойя взяла верх и я все-таки отдернул руку до того как он закончил. — Келлин, — сказал он мягким, но властным голосом и посмотрел мне в глаза, — я не обижу тебя. Мог ли я доверять ему? Это было слишком странно. Я открыл дверь и хотел уйти, но он схватил меня за запястье и втянул обратно в машину. Я повернулся к нему, собираясь сказать ему, оставить меня одного, но не смог. Он слегка прижал свои губы к моим. Я перестал дышать и в животе все будто перевернулось. Вик отстранился до того, как я даже смог понять, что вообще произошло. Я в шоке посмотрел на него, а он сделал свое стандартное без эмоциональное лицо. Притянув мою руку, он закончил писать номер. — Пиши или звони мне, если что-то понадобится, — пробормотал он, отпуская мою руку совершенно незаинтересованно. Парень посмотрел на дорогу, не обращая внимание на то что сейчас произошло. Я посмотрел на него в полном замешательстве в последний раз и вышел из машины. Через секунду Вик уехал. — Какого хера? — прошептал я.