It's harder breathing next to you

Два дня. Прошло два дня, а я так и не слышал ничего о Вике. Вчера в школу он не пришёл, хотя это было не удивительно. Однако, сегодня я услышал, что он вернулся, но мне так всё ещё и не повелось увидеть его. Так много слухов ходит вокруг него. Некоторые по началу думали, что Вик убил кого-то, но, вскоре стало известно, что он избил моего отца. Я не знаю, как так вышло, что все прознали, но это случилось. И теперь все спрашивают у меня, что произошло и почему он это сделал, а я просто стараюсь всех игнорировать. У каждого есть какие-то свои предположения. Большая часть думает, что Вик защищал друга, но есть и те немногие люди, которые понимают, что это глупо, потому что мы с Виком больше не друзья. Но меня не волнует, что они думают. Они могут идти нахрен со своими предположениями и заговорами. Я был таким потерянным, после того, как ушёл из больницы. Я был потерянным без Вика, и потому, что отца всё ещё не было дома. Не люблю одиночество. Даже если бы мой отец не был в больнице, то во мне были бы хоть какие-нибудь эмоции, гнев или ненависть. А сейчас я не чувствовал ничего, и у меня не было никаких сил, чтобы сосредоточиться на чём-то, что беспокоило меня на самом деле. Настало время обеда и я серьёзно думал, что не пойду в столовую, но чёрт, я так хотел увидеть Вика, даже если мне придется сидеть в другом конце помещения. Я хотел посмотреть, как он. Я хотел увидеть, что он счастлив, из-за того, что мой отец забрал обвинения. Я хотел узнать, почему он не пытается поговорить со мной. Это было на него непохоже. Что, если он сдался? Чувствую себя эгоистичным идиотом. Я не заслуживаю того, чтобы он продолжал бороться за меня, когда сам постоянно отталкиваю его. Это я виноват и должен смириться с этим. Но мой путь в столовую оказался перегорожен. Почему? Потому что Дженна встала передо мной, не давая пройти. Девушка была чрезвычайно серьёзна, так что, полагаю, она слышала слухи. Помимо нас, в коридоре были и другие люди, поэтому мы ждали, пока все разойдутся. Мне хотелось просто обойти ее и не обращать внимание, но я понимал, что так будет только хуже. Когда в коридорах стало пусто, она заговорила: — Знаешь, у тебя очень забавный способ держаться подальше от Вика. Я немного намекаю на то, что Вик избил твоего отца, что не очень то говорит, что «это конец», — сурово произнесла она. На что я только закатил глаза. — Я не могу контролировать то, что делает Вик. Мы расстались с ним, — сказал я, пытаясь сохранять хладнокровие. — Ну, для вас лучше, если это действительно так. Если я узнаю, что вы ещё вместе, то сразу же расскажу всей школе ваш маленький секрет, ты можешь быть в этом уверен, — с этими словами она направилась в сторону столовой, но сначала смерила меня ещё одним злым взглядом. Она угрожала. Блядь, как же я ненавижу эту суку! Когда она успела разрушить мою жизнь? Я пошёл обратно по коридору, пока кое-что снова не преградило мне дорогу. — Подожди, так вот почему ты расстался с Виком? — я подпрыгнул от голоса Майка. Оглядевшись, я увидел, что он выходит из мужского туалета. У меня отвисла челюсть, и я не знал, что сказать. Он слышал? Я потратил столько времени, пытаясь скрыть это ото всех, а он просто услышал, потому что мы с Дженной были слишком глупы и не подумали говорить по-тише. — Майк, пожалуйста, не говори ему, — начал умолять его я, не утруждая себя дать ему нормальное объяснение. Просто, я даже не знаю, что сказать. Всё, что меня сейчас волновало это то, что я должен остановить его и не дать рассказать Вику. Он не ответил мне, просто смерил любопытным взглядом, прежде, чем пойти в сторону столовой. — Нет, Майк, пожалуйста. Ему от этого будет только хуже! — я всё ещё бежал за ним, умоляя, чтобы он забыл об этом, но он как будто вовсе и не слышал меня. Мы добрались до дверей, и Майк, зайдя внутрь, пошёл прямиком к Вику и начал ему что-то говорить. Вик выглядел вполне хорошо для человека, который ночь провёл в тюремной камере. Он всегда выглядит хорошо. Я был на гране нервного срыва и в полной растерянности остановился посреди столовой, не зная, что делать. Вик посмотрел на меня. Да, они наверняка говорят обо мне. Ой блядь. Это плохо. Очень плохо. Я посмотрел на Дженну, прося взглядом помощи. Она сразу же вскочила и направилась ко мне. — Что происходит? — в панике зашептала она. — Майк услышал нас, — признался я ей, снова посмотрев на Вика. Он в это время уже встал и направился к нам. — Ну что ж, какой позор для репутации Вика, не так ли? — спокойно сказала Дженна и, посмотрев на парня, прежде, чем тот дошёл до нас, убежала, боясь, наверное, что он может с ней сделать. Но он даже не смотрел на неё, потому что его взгляд был прикован ко мне. — То, что говорит Майк — правда? Дженна шантажировала тебя, чтобы порвать со мной? — с болью в голосе спросил он. Всё, что я мог придумать — это солгать. — Нет, — в отчаяние сказал я. Конечно же, он не поверил мне. — Почему ты не сказал мне, что она сделала? — сердито спросил он. Ладно, пора рассказать ему правду самому, а не через Майка. И если честно, положа руку на сердце, я хотел бы, чтобы он знал правду, даже, если это означало, что Дженна всем расскажет нашу тайну. — Она сказала, что расскажет всем о нас, если я не расстанусь с тобой. Мне плевать, знают ли люди о нас или нет, но знаю, что для тебя это не так. Твоя репутация вся полетела бы к чертям, если бы я на это не согласился, — объяснил я. Он посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Моя репутация? Речь идёт о моей репутации? Келлин, я люблю тебя! Мне насрать на свою репутацию! — в конце он уже даже закричал. Вся столовая затихла и моё сердце вот-вот было готово остановиться. Что случилось? Он правда сказал это, в присутствии всех этих людей? Ой, блядь, он меня любит? Он ведь сказал это, да? О Боже. Не тратя больше не секунды, и не подумав об этом нормально, я бросился в его объятья, соединяя наши губы. Я так скучал по этому вкусу. Я скучал быть настолько близко к нему. Каждая частичка моей грусти и страданий была передана в этом поцелуе. Его руки обвились вокруг моей талии и он поцеловал в ответ, не переживая о том, что за нами смотрит вся школа. Я даже не слышал их реакции. Но меня это и не волновало, потому что Вик любит меня и заботится обо мне сильнее, чем о своей дурацкой репутации. Все о чем я так волновался, оказалось совсем не важным. Через какое-то время, мы немного отстранились друг друга, но все еще не выпуская из объятий. Мы смотрели друг другу в глаза, и я не мог остановить глупую улыбку, которая тут же появилась у меня на лице. — Я тоже тебя люблю, — прошептал я. Он улыбнулся, обнимая мое лицо ладонями и снова соединяя наши губы в нежном сладком поцелуе. Вокруг нас раздавались все возможные перешептывания и даже крики, но меня это не волновало. Кто-то из них кричал «педики», и, под кем-то, я подразумеваю Джоша. Вик снова отстранился от меня, и я нервно огляделся вокруг. Абсолютно все наблюдали за происходящей сценой. Вик взял меня за подбородок, чтобы я снова посмотрел на него. Не казалось, что его вообще задело поведение вокруг. — Послушай. Мы поедем ко мне и я займусь с тобой любовью. Понял? — спросил он. Я просто кивнул, потому что, честно говоря, это все, чего я сейчас хотел. Он мне был очень нужен и я хотел его так сильно. Все мое тело желало быть ближе. Он взял меня за руку и мы направились на выход из столовой, но остановились на полпути. Джош, вместе со своими друзьями, перегородили нам дорогу и смотрели на нас с отвращением. — Надеюсь, ты понимаешь, в каком ты теперь положении? — прорычал он своим английским акцентом. Вик отпустил мою руку, подошел ближе к парню и ударил его по лицу. Я охнул и отошел назад. Разъяренный Вик снова вернулся, но на этот раз мне было абсолютно все равно. Мне даже показалось это невероятно горячим. — Так, все, я показал свою точку зрения, поэтому пошли, — сказал мне он и снова взял меня за руку. Мы перешагнули через лежащего на земле Джоша, а я усмехнулся над ним. Как только мы вышли из столовой, все вокруг пытались отвести взгляд, чтобы не разозлить Вика ненароком. Все продолжали его бояться, не смотря ни на что. Вместе мы практически добежали до машины, запрыгнули внутрь и быстро выехали на дорогу. Мне казалось будто с моих плеч свалился огромный груз. Не могу поверить, что все, что мне надо было сделать — это просто рассказать ему обо всем и он нормально бы все воспринял, потому что ему все равно, что о нем думает вся школа. Я иногда такой тупой. Мог ведь сэкономить столько нервов и переживаний, но опять-таки, кто я такой, чтобы заранее знать, что все получится? — Мне бы и правда хотелось, чтобы ты мне побольше доверял. Ты для меня так много значишь, намного больше, чем эта тупая репутация, — сказал Вик. Я повернулся к нему лицом. Мне просто хотелось запрыгнуть на него или что-нибудь такое. — Прости. Я просто не хотел причинять тебе боль, — ответил я. — Я это очень ценю, — он взял меня за руку. — Но в следующий раз, если что-то пойдет не так, сразу говори мне, хорошо? Чтобы больше ничто нас не могло разделить. Я кивнул и, наклонившись к нему, поцеловал в щеку. Но на этом я не остановился. Мы не были вместе так долго, ну по подростковым меркам, поэтому мне хотелось трогать и целовать его, чтобы наверстать упущенное. Я отстегнул свой ремень безопасности и подвинулся ближе к нему, чтобы поцеловать в шею. — Келлин, мы так попадем в аварию, — усмехнулся он. Но ведь Вик знает все эти улицы как свои пять пальцев. Он ездит здесь каждый день и, наверное, сможет проехать даже с закрытыми глазами, потому я продолжил целовать его шею, слегка задевая мочку уха. Рукой я провел по его животу и остановился на бедре, слегка сжимая его. Мы уже почти приехали, поэтому я еле держался, чтобы не зайти дальше. Он положил свою руку поверх моей, останавливая меня. Я вздохнул и отодвинулся, вернувшись на свое сидение, при этом продолжая наблюдать за тем, как он сворачивает на подъездную и глушит машину. Мои мысли унесли меня в размышления о том, как же по-разному мог сложиться сегодняшний день. Майк мог не услышать наш разговор, и вместо этого, я бы сидел в столовой, косясь в сторону Вика, а он бы сидел со своими друзьями, с таким же разбитым сердцем, как и у меня. — Прости меня за то, что я сделал, — пробормотал я. Он потряс головой и взял меня за руку. — Не извиняйся, по крайней мере, сейчас мне вообще не хочется об этом говорить, — сказал он соблазнительным голосом. Я прекрасно понимал, что он хочет делать, вместо разговоров. Улыбнувшись и покраснев, я вылез вслед за ним из машины. Мы забежали в пустой дом и поднялись по ступенькам. Не могу поверить, что мы, наконец, займемся этим, ну, в смысле, мы уже это делали, но я ничего не помню. Так что это будто второй первый раз. Должен признаться, я нервничал, но и очень этого ждал. В ту же секунду, как мы с Виком зашли в комнату, его губы оказались на моих и он притянул меня ближе, обнимая руками за спину. Я запустил пальцы в его волосы, не разрывая поцелуй. Мы двигались в одном ритме, покусывая губы друг друга, и разрешая нашим языкам делать все, что угодно. Его руки переместились на мои бедра, крепко хватаясь за них и притягивая еще ближе. С точностью могу сказать, что он хотел меня так же сильно, как и я его. Подведя нас к кровати, я толкнул его на нее, а сам приземлился сверху. Оседлав его и наклонившись ближе, я начал оставлять легкие поцелуи по всей его шее. — Я скучал по тебе, — сказал я, при этом слегка укусив тонкую кожу, — очень сильно. — Вижу, — усмехнулся он и подался бедрами вперед. Его руки ухватились за край моей футболки, и уже в следующую секунду ее на мне не было. Я наклонился, чтобы снова его поцеловать, но он повернул голову в сторону. Я непонимающе посмотрел на него. Почему он остановился? — Ты на сто процентов уверен, что хочешь этого? — спросил Вик. Так мило, что он интересуется, все ли в порядке. Но я всегда хотел подождать, пока не влюблюсь в кого-нибудь, и тот человек не полюбит меня, и не смотря на то, что в первый раз мое решение можно поставить под сомнение, то сейчас этого не сделать. Да, я более чем уверен, что хочу его. — Да, — уверенно сказал я, при этом проводя руками вверх и вниз по его груди,— Нет ничего, чего бы мне хотелось больше, чем быть настолько близко к тебе, насколько это вообще возможно. — Отлично, но если не возражаешь, я, пожалуй, перехвачу инициативу, — улыбнулся он и прикусил свою нижнюю губу, при этом переворачивая меня на спину. Его губы снова атаковали мои, на этот раз с еще большим желанием. Мне надо было избавиться от его одежды. Сейчас же. Я потянул его футболку, разрывая на пару секунд поцелуй, и, сняв ее, выкинул на пол. Обняв его за шею, я снова притянул Вика ближе к себе. Боже, его губы такие мягкие, но то, как он меня целовал, даже рядом не стояло с определением мягкости. А знаете, что еще совсем не мягкое? Я чувствовал как он трется об меня внизу. — Знаешь, что я только что вспомнил? — спросил он между поцелуями. — Что? — Как сильно это тебя заводит, — и с этими словами он переместился на мою шею. Все мое тело задрожало от этих прикосновений. Он прав, это и правда меня заводит, и он так давно не целовал меня здесь. Вик продолжал свои пытки снова и снова, и в какой-то момент я понял, что ненавижу тот факт, что он все еще в штанах. Я хотел его больше, чем что-либо на свете. Такое сильное возбуждение должно быть незаконно. Скорее всего, он думал о том же, потому что в ту же секунду мы судорожно расстегивали джинсы друг друга. Вик приподнялся и стянул мои штаны и боксеры, кинув их на пол. Я наблюдал за ним, восхищаясь, как он снял и свои джинсы, так же оставаясь абсолютно голым. Его глаза были полны страсти, когда он снова наклонился надо мной и, конечно же, направился сразу к шее, явно оставляя на ней засосы. Он практически лег на меня, чтобы наши тела соприкасались вместе. Его стояк скользил по моему. Ой, нахуй эти прелюдии, я просто хочу его. — Пожалуйста, Вик. Пожалуйста, давай уже займемся любовью, — прошептал я. Вообще, мне показалось немного глупым произносить эти слова, но просить его трахнуть меня, как-то совсем не подходило под ситуацию. Трахаться и заниматься любовью — это две совершенно разные вещи. — Для тебя, что угодно, — сказал он. — Расслабься. Знаю, мы это уже делали, но все равно не хочу, чтобы тебе было больно. Я последовал его совету и расслабился, зная, что он, наверное, меня подготовит, что он и сделал, вставляя в меня пару пальцев. Мне было немного некомфортно, но не больно. Думаю, хорошо, что я был так пьян в тот первый раз, потому что сейчас, в трезвом состоянии, уже не должно быть так больно. — Давай быстрее, — попросил я. Мне просто хотелось, чтобы он уже был ближе. — Какой нетерпеливый, — хихикнул Вик. Он перестал подготавливать меня и, потянувшись к тумбочке рядом, открыл ящик, вытащив оттуда презерватив и бутылочку смазки. Хорошо, что он такой… собранный. Интересно, он знал, что это наконец произойдет или просто надеялся? Ну, он явно думал об этом, раз в его тумбочке лежат все эти вещи. Он наклонился вниз и снова поцеловал меня, на этот раз намного медленнее. Его руки переместились с моих боков на бедра и, приподняв их повыше, он притянул меня ближе к себе. Я обхватил ногами его за пояс и нетерпеливо толкнулся вверх. Мне хотелось, чтобы он был внутри. Немного отстранившись, Вик взял презерватив и разорвал упаковку. Я наблюдал, как он раскатывает его по своему члену. Мои желания были все сильнее и сильнее, пока я ждал. Он поднял бутылочку с лубрикантом, но я сел и быстро отобрал ее у него. Слегка улыбнувшись, я вылил содержимое на свои ладони и начал распределять его по длине. Посмотрев на него, я только убедился в верности своих действий, потому что Вик прикрыл глаза и явно получал от этого удовольствие. Мне безумно нравится видеть его таким. — Ладно, прекрати, а то я вообще никак продержаться не смогу, — сказал он, отодвигая мою руку. Он снова повалил меня на спину и разместился сверху. Я почувствовал как он начал входить на пару миллиметров. Снова появилось это неприятное саднящее чувство, но в принципе, все было терпимо. Он продолжал продвигаться вперед и я задержал дыхание, и выдохнул только, когда он, наконец, зашел на всю длину. Все было хорошо. Я боялся, что будет очень больно, но на самом деле, это не так. — Ты в порядке? — спросил Вик. — В полном. Продолжай, — ответил я. Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать. Медленно выйдя, он снова толкнулся вперед. Это было… шикарно. Я чувствовал себя таким заполненным и мне казалось, что невозможно быть еще счастливее от мысли, что это Вик - причина этих ощущений. Он продолжал двигаться невероятно медленно. Казалось, будто он переживает, что я могу сломаться в любой момент. — Быстрее, — попросил я. Он одарил меня очередным «ты уверен?» взглядом, на что я кивнул. — Быстрее и жестче, пожалуйста, — на это он улыбнулся и начал вбиваться в меня быстрее. Чувства были такими сильными, полнейшее наслаждение. Его губы снова нашли свой путь к моей шее и он начал целовать каждый сантиметр, заставляя меня стонать под ним. Я тяжело дышал и кричал каждый раз, когда он входил в меня и задевал одну точку, ту самую, от которой у меня все тело покрывалось мурашками. — Ты такой красивый, — хриплым голосом проговорил он мне на ухо. От комплимента я снова покраснел, а мое сердце забилось еще быстрее. Я потянул его за волосы и, соединив наши губы, страстно поцеловал. Через пару секунд нам пришлось немного оторваться друг от друга, дабы мы могли дышать, но его губы все равно нежно задевали мои. — Я люблю тебя, — сказал я. — Я люблю тебя так сильно, ты даже не понимаешь на сколько. Он застонал и, уткнувшись лицом мне в шею, начал двигаться сильнее. — О, Б-боже, Келлс, — стонал он, вбиваясь еще быстрее. Могу с уверенностью сказать, что он уже близко, как и я сам. Знакомое чувство стало медленно нарастать внизу живота. — Пожалуйста, — только и смог промолвить я, но он прекрасно понял, что я имел в виду. Его рука обхватила мой член и он стал быстро двигать запястьем вверх и вниз. — Вик… — отчаянно хныкал я. — Д-да, оох, — простонал он. Вик задрожал и быстро толкнулся во мне еще несколько раз, повторяя мое имя. Я знал, что он кончил, и одного вида обуявшей его страсти, когда он смотрел мне в глаза, было достаточно, чтобы тоже кончить вслед за ним. Мне вообще не хочется, чтобы это когда-нибудь прекращалось. — Это было потрясающе, — еле выговорил он, выйдя из меня и перекатившись рядом со мной на кровать. Я не мог найти какие-либо подходящие слова, поэтому просто посмотрел на него и кивнул. Он улыбнулся и притянул меня в свои объятья, целуя при этом в лоб. — Я тебя никогда не отпущу, — сказал он. Меня это более чем устраивало, потому что мне совершенно не хотелось когда-либо покидать эти уютные руки.