It's harder breathing next to you

Я не знал, куда мне идти в первую очередь, в больницу или в полицейский участок? Мне казалось, что я не могу двигаться и меня всего трясло. Что я только что видел? Что только что произошло? Мой мозг не хочет воспринимать всё то, что происходит сейчас. Все уже ушли, а я всё ещё стоял и смотрел на дом, боясь войти внутрь, потому что, вероятнее всего, там был беспорядок после случившегося. Мне нужно сделать хоть что-то, не могу же я просто стоять здесь и ничего не делать. Я медленно побрел в сторону дома, который был всё ещё открыт, заранее предупредив полицию, что живу здесь. Нерешительно я вошёл внутрь. В коридоре всё было в порядке, но, когда я зашёл в гостиную, то увидел последствия во всей красе. Наш стеклянный журнальный столик был разбит и на нём, также, как и на ковре, появились бордово-красные пятна. Разбитая пивная бутылка валялась в другом конце комнаты. Картины, которые когда-то висели на стене, тоже были сломаны и были разбросаны по полу. Вся сцена заставила меня чувствовать себя ужасно; особенно из-за количества крови вокруг журнального столика. Я не мог больше оставаться здесь, так что, побежал на кухню, нашёл ключи от машины отца и поспешил к ней. Машина стояла на подъездной дорожке, значит, отец вернул ее домой, когда я был ещё в школе. Мой разум начал подгонять меня, заставляя ускориться. Я запрыгнул в машину, под недовольные взгляды соседей. Отъехав от дома, я достал телефон, чтобы позвонить Майку. Какое-то время он не отвечал, но потом, наконец, взял трубку. — Чувак, я был на уроке. Что случилось? — спросил он. — Тебе надо поехать в полицейский участок. Вик там. Думаю, у него большие неприятности, — быстро сказал я. Некоторое мгновения Майк молчал. — Что он сделал? — Он узнал, что мой отец до сих пор избивает меня и… — Понятно. Скоро буду, — быстро ответил он и положил трубку. Кинув мобильник на пассажирское сиденье, при этом ни на секунду не сбавив скорости, я направился в участок, чтобы увидеть Вика. Что мне ему сказать? Должен признаться, он, пиздец как, напугал меня, когда полицейские выводили его из дома в наручниках. Его рубашка была испачкана пятнами крови и у него был безумный взгляд, когда он посмотрел на меня. С другой стороны, по нему даже нельзя было сказать, что он дрался, потому что на нём не было ни одной царапины. А потом появился мой отец. Когда они вывозили его из дома, то я едва мог распознать его лицо, потому что оно всё было в крови, а его рука была вывихнута так, что вряд ли она вообще ещё когда-нибудь согнётся. Вик действительно способен на это? Знаю, что нечто подобное есть в его характере, но не мог представить, что он способен на такие вещи. Через какое-то время я подъехал к участку и быстро припарковавшись направился к нему. Я всеми силами старался успокоиться, потому что мне совсем не хотелось попасть в какие-нибудь неприятности из-за своей настойчивости и тому подобное. Подойдя к стойке регистрации, где стоял молодой сотрудник полиции, я посмотрел на его имя на бейджике — офицер Элмакиас. — Эм, здравствуйте, — начал я, привлекая его внимание, он вопросительно посмотрел на меня, — тут только что привезли моего друга. Мне нужно его увидеть. — Ах, да. Фуэнтес? — спросил он и я кивнул в ответ. — Извини, но я не могу никого к нему пускать. — Пожалуйста, мне очень нужно увидеть его. Хотя бы на пять минут. Пожалуйста, — умолял я. Он, кажется, обдумывал мою просьбу. Я попытался сделать самый жалостливый взгляд, на который только был способен, и это сработало, он сдался. — Ладно, но только пять минут, — сказал он и жестом приказал следовать за ним. Я не мешкая тут же пошёл следом, вглубь участка, подальше от шума других полицейских. Когда мы добрались до конца коридора, то свернули влево и там он и был, сидя на скамейке за решёткой. Чёрт, я — причина всего этого! Он в тюрьме из-за меня! Офицер Элмакиас обыскал меня на наличие оружие или чего-то там ещё, а потом ушёл, оставив меня наедине с Виком. — Вик, — позвал я, привлекая его внимание. Он смотрел в пол, но как только услышал мой голос, тут же поднял взгляд на меня. — Келлс, — прошептал он, вставая и подходя к решётке. Подойдя к нему, я положил руки на прутья. Его руки были всё-также в наручниках. Я не мог отвести от них взгляда, они были забинтованы, и можно было разглядеть маленькие капли крови. Должно быть, они были в ужасном состоянии, после драки с моим отцом. Я всё ещё не мог выкинуть его кровавое лицо из головы. — Зачем ты это сделал? — спросил я, мой голос звучал совсем тихо. — Я сделал это для тебя. Он должен знать, что больше не должен даже прикасаться к тебе, — он поднял руку и дотронулся ей до моей щеки. Я тут же сделал шаг назад, опуская решетку. — Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму из-за меня, Вик. Ты должен просто был просто забить на это, — сказал я, немного раздраженно. — Как я мог забить? Он избивал тебя! Я не могу стоять в стороне и просто наблюдать! — закричал он шёпотом. У меня в голове возникла мысль. Та самая мысль, которая была у меня с самого начала, когда мы только познакомились. Та самая мысль, которую я никогда не озвучивал и не спрашивал, потому что это было не моё дело да и мне не хотелось знать правду. Но теперь, когда я увидел, на что он действительно способен, то должен узнать, случалось ли это когда-либо ещё. — Я должен спросить у тебя кое о чем, и мне очень хотелось бы, чтобы ты ответил честно, — он быстро кивнул, и я продолжил. — В тот день, когда я пришёл к вам домой, Майк проболтался кое-про что. Он рассказал мне про парня по имени Сэмми, который попал в больницу. Ты… — я не смог закончить фразу, но он знал, куда я клоню. Выражение его лица было каменным. — Да, — над нами нависла тишина. Думаю, это был шок. Он такой жестокий человек, а я ведь ненавижу это. Я ненавижу насилие. Конечно, я тоже бил людей раньше, но по мимо этого еще и так много раз был избит сам своим отцом, что не хочу, чтобы меня окружали такие же люди. — Мне надо идти, — тихо произнёс я. — Нет, Келлин, пожалуйста, не надо, — взмолился он. — Мне жаль, — прошептал я, качая головой и уходя. По пути, в коридоре, я встретил Майка, Тони и Хайми, которые шли в сопровождении офицера Элмакиаса. Я не обращал внимания на их любопытные взгляды и вопросы, и поспешил выйти из здания, направляясь к машине моего отца. Остановившись, я прислонился к ней, сделав глубокий вздох. Что ещё мир приготовил для меня? Мой бывший чёртов психопат! Возможно, это слишком, но чёрт! Он отправил двух человек в больницу! — Келлин! — услышал я голос сзади. Обернувшись, я встретился взглядом с Хайми, который, по всей видимости, искал меня, и как только заметил, подошёл ко мне. — Что? — Он рассказал тебе про Сэмми? — спросил он, я кивнул. — Разве ты не должен был остаться и узнать, почему он это сделал? — Какое это имеет значение, если он всё равно это сделал? Он жестокий человек. Очень жестокий, — произнёс я. Было видно, что Хайми явно раздражён моим поведением. — Он сделал это из-за этого, — всё ещё спокойно произнес он, поднимая свою рубашку и обнажая живот, на котором был шрам. А это тут причём? — Вик, Тони и я были в полном дерьме пару лет назад с наркодиллером, Сэмми, и он вонзил в меня нож. Когда Вик видит, что его близким людям кто-то вредит, то он навредит в десять раз хуже. Так что подумай, прежде, чем судить о его действиях так быстро! Хайми не стал дожидаться моей реакции и побежал обратно в участок. Я хотел вернуться вслед за ним и извиниться перед Виком за поспешные мысли. Я всегда спешу с выводами, не зная всей истории до конца. Правда меня всё ещё беспокоило то, что он такой жестокий, но, моё сердце согревало то, что он заботится о своих друзьях и обо мне. Но я не вернулся туда. Мне нужно поехать и посмотреть на отца и попробовать хоть как-то исправить ситуацию. Дорога до больницы не заняла у меня много времени, потому что мне нужно было всего лишь спуститься вниз по улице от участка. Я зашел внутрь и показал одному из администратора документы, доказывающие наше с отцом родство, после чего мне показали, куда идти. Я сразу же нашёл нужную палату, так как возле неё стояли два полицейских. Не думаю, что что-то серьёзное, скорее всего, просто брали показания, ведь он не сделал ничего плохого. По крайней мере, с Виком. Я подошёл к двери и посмотрел в маленькое окошко, в комнате никого больше не было. Так как полицейские никак меня не остановили, то я зашёл внутрь. Когда отец услышал, как закрылась дверь, то поднял на меня взгляд. Он был весь в синяках и побоях, но, теперь кровь была смыта с его лица, правда выглядел он все равно неузнаваемо. Его левая рука была в гипсе. Я поморщился, представляя, как ему было больно. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, хотя мне было плевать. Но чтобы добиться своего, мне надо было вести себя прилично. — Как ты думаешь, я себя чувствую? Какого хрена ты натравил своего дружка на меня? — сплюнул он. Его голос был хриплым, и он тяжело дышал. Я должен признать, что видеть его в таком виде приятно. — Я не натравливал его. Он увидел, что ты меня избил, — спокойно, насколько мог, ответил я, но честно, держаться было очень трудно. Он глянул на меня своим черным, заплывшим глазом. — Я заставлю его заплатить. А когда выйду, то заставлю заплатить и тебя, — сквозь зубы прорычал он. — Никто не заставит его заплатить, — огрызнулся я. — И ты прекратишь все разбирательства против него, — я чувствовал себя намного увереннее, пока он был в таком состоянии, хотя и знал, что поплачусь за это, когда он вернётся домой. Отец начал смеяться, но его смех быстро прервался кашлем. Прочистив горло, он снова заговорил: — Ага, ага, я как раз собираюсь это сделать. — Если ты не заберёшь обвинения, то я напишу на тебя заявление, за жестокое обращение с детьми, — это был мой ультиматум. Если Вик попадёт в тюрьму из-за этого, то я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мой отец получил то же самое наказание. — Кто тебе поверит? — пробурчал он. — Синяки говорят сами за себя, — пожал я плечами. Он замолчал, осознавая, что-то, что я только что сказал, было правдой. У меня была над ним хоть какая-то власть. — Ты бросишь своего старика в тюрьму из-за какого-то мальчишки? — возмутился он. Боже, кто задаёт такие вопросы?! Уж точно не ты! — Да. И он не просто какой-то мальчишка. Я люблю его, — произнёс я. Это был первый раз, когда я признался ему, что гей, и это был первый раз, когда я признался себе, что люблю Вика. Он начал дышать быстрее и быстрее. Думаю, ему не понравилась новость. — Мой сын — чертов педик! — попытался закричать он. — Ага. И угадай что? Я еще и сосал его член, так что, просто смирись с этим, — сказал я, будучи невъебенно вульгарным. О Боже, да я бы был уже трупом, если бы он был не на больничной койке. — Ты можешь забыть, про то, что я сниму с него обвинения, — сказал он. Мой отец что, идиот? Неужели он не понимает, что с ним будет? — Ты не понимаешь? Если Вик попадёт в тюрьму, я вынужден буду рассказать полиции, как жёстко ты со мной обращался. Я фотографировал побои почти каждый раз, когда ты меня бил, потому что знал, что когда-то они пригодятся, и я использую их против тебя. Ты будешь за решёткой гораздо дольше, чем Вик. И знаешь, что я сделаю ещё? Я скажу, что ты избивал меня, потому что я гей, тогда на свою задницу ты еще и заработаешь преследование всего гей-сообщества. Не буквально, конечно. Хотя, если тебя посадят, всё может случиться, — произнёс я. Не знаю, что на меня нашло, но я был готов сказать что угодно, угрожать ему чем угодно, лишь бы он согласился снять с Вика обвинения, потому что я так многим ему обязан. Мой отец смотрел на меня, обдумывая всё, что я только что сказал. Если честно, то мне хотелось высказать ему намного больше. Я хотел сказать, как сильно я скучал по старому нему, до того, как он начал бить маму и меня. Я хотел сказать, как он разрушил мою жизнь и как он меня заебал, но не сказал ничего из этого, потому что был сосредоточен только на том, чтобы Вик вышел из этой грязной ситуации. — Хорошо, ты выиграл. Теперь убирайся, пока я не сделал что-нибудь, о чём ты пожалеешь, — прорычал он. Это было всё, что мне нужно. Я вышел из его палаты и отправился домой, не зная, куда ещё я мог пойти и что ещё сделать. Я не знаю, кто мы теперь с Виком друг другу. Возможно, я и решил дело с ним и моим отцом, но Дженна по-прежнему была на горизонте. Она до сих пор шантажирует меня и я не вижу способа, чтобы избавиться от неё.