Неповиновение

      Сквозь космическое пространство к большой розово-красной планете — газовому гиганту Парцелл — скользнул кореллианский шаттл красно-белой раскраски, которая сообщала о дипломатах на его борту. Сопровождения у корабля не было: несмотря на то, что планета находилась в глубинах Среднего кольца, мало кто обитал в едва пригодной для жизни системе, ядром которой была крупная звезда с ровным голубым сиянием, исходившим от неё.       Газовый гигант был окружён плотным астероидным поясом, который серьёзно затруднял полёты к самой планете. Пилоты шаттла, взяв на заметку данный факт, остановили корабль в отдалении от астероидного кольца. От корабля отделился небольшой челнок — тоже с красной обшивкой — и направился к одному из самых крупных небесных тел, в котором зияла сквозная дыра, а на одной его стороне виднелось что-то вроде стыковочного люка, и чуть заметно что-то загоралось на тёмном металле.       Дипломат был один — высокий муун неопределённого возраста, в длинной сенаторской мантии из мягкого бархата, которая окутывала его тщедушное тело серо-фиолетовой волной. Довольное откормленное лицо свидетельствовало о достатке и даже роскоши. Окружала его шестёрка сенатских гвардейцев в традиционных насыщенно-синих одеждах, с бластерными винтовками за спинами и силовыми пиками в руках, скрытых перчатками; их лица были скрыты шлемами с двумя грядами чёрных перьев на макушке. Управляли челноком двое — капитан корабля и второй пилот; благодаря их усилиям челнок, удачно лавируя между астероидами, плавно вошёл в дыру, где обнаружился небольшой ангар, освещённый множеством ламп; он уже гостеприимно раскрыл свои двери, ожидая важного гостя. Четырёхглазый диспетчер в рубке заговорил скрипучим голосом, переключая рычаги одной рукой, а другой поправляя чёрный крохотный наушник в ухе:       – Шаттл «Рибрисса», передайте код допуска.       – Начинаем передачу, – ответили басом с челнока.       Лампочки заиграли зелёными и красными огнями, на чёрном экране забегали белые буквы, пальцы диспетчера привычно забегали по кнопкам оборудования.       – Шаттл «Рибрисса», продолжайте следовать курсу.       Челнок мягко выпустил треноги и опустился на них, чуть качнувшись; раздалось шипение воздуха, когда трап начал опускаться, и вот уже посланник горделиво, с довольной улыбкой на вытянутом лице спускался вниз, а гвардейцы ровным шагом шли рядом с ним, готовые молниеносно отреагировать на любую возможную угрозу. Металл чуть звенел в ответ на тяжёлые удары сапогов. Немного позади них шла долговязая женщина-вурк в коричневом джедайском плаще; она сложила руки, скрытые длинными рукавами, на груди и внимательно рассматривала окружающую обстановку: длинный бело-серый ангар из дешёвых материалов, корабли всех моделей и размеров, снующий технический персонал в одежде различного покроя, дроидов множества классов. Несмотря на разношёрстность и видимый беспорядок, работали все они достаточно слаженно, перебирая корабли и прочую технику, от спидеров до бластерных винтовок.       Воистину удивительное социальное явление: бывшие рабы восстали против собственных хозяев. Ещё более уникальным оно становилось потому, что имело успех. На счету Сплочения — так они называли себя — было несколько успешных операций по захвату конвоев с рабами. Что поражало ещё больше — всех работорговцев и рабовладельцев они передавали Республике, чтобы те попали под статью Уголовного Кодекса. Никаких расправ, показательных казней, а справедливость, что ещё больше настораживало. Весьма странное поведение для тех, кто никогда не видел ничего, кроме жестокости.       Встречающих было трое. По бокам от высокого змееподобного гуманоида расы мормедунов* в фиолетовом пилотском костюме из синтетической ткани с высоким воротником, который полностью скрывал тонкую шею, покрытую сизой чешуёй, стояли мужчина и женщина, брат и сестра, оба в чёрном: он — в вязаном пончо, она — в длинном платье с двумя подолами, которое переливалось бликами под ярким, ослепляющим светом ламп. Глядели они спокойно, даже равнодушно, что не укрылось от посланников, которые остановились перед хозяевами небольшой космической станции.       Муун, несмотря на чуть заметное недружелюбие, с кривоватой улыбкой склонил вытянутую голову в грациозном кивке и элегантно развёл руками.       – Рад, что Вы всё-таки согласились принять делегацию Республики, господин Оба Ду, – мормедун сделал едва заметное движение длинными пальцами рук в ответ, пробежав ими по предплечьям в странном ритме. – И вас тоже очень приятно видеть, господа Скайуокеры. В Галактике наслышаны о вашем бесстрашии. Кстати, я хотел бы представить вам мою спутницу, магистра-джедая Ай Оруинд.       Вурк поклонилась, не меняя позы.       – Мы тоже рады встретить Вас, сенатор Дамаск, – ответил хрипловатым голосом Оба Ду, при этом его раздвоенный язык высунулся наружу; из-за этого в его словах послышалось шипение. – Надеемся, что Сенат обратит, наконец, внимание на наши проблемы и поддержит нас в нашей борьбе. Ну, не будем Вас томить. Следуйте за нами.       Очевидно было, что мормедун не желает посвящать мууна во все свои секреты, и бывалый политик и манипулятор решил не настаивать. Всё, к чему он стремился — это показать новоиспечённым друзьям своё дружелюбие.       Троица неспешно развернулась на сто восемьдесят градусов; в движениях людей сенатор уловил вышколенность и почти что военную выдержку. Немного расступившись, Скайуокеры пропустили между собой Хего Дамаска в окружении гвардейцев и джедайку, а сами пошли в конце делегации, которая неторопливо двигалась по ангару. Походка у Оба Ду оказалась странно неровной, дёрганой, как будто одна его нога была короче другой, а посеребренные заколки в забранных волосах женщины звякали на каждом шагу.       Чем дальше шёл сенатор, тем больше он видел опытным, намётанным взглядом. Рядом с потрёпанными V-крылами копошились не бывалые вояки в форме, не опытные механики с полным набором необходимых инструментов, а, казалось, весь галактический сброд: клатуинцы с клеймами на крутых лбах копошились в истребителях, ползал, кряхтя, под звездолётом деваронец, по впалой щеке которого тянулась уродливая сороконожка шрама; мускулистый ногри подошёл к Оба Ду и отрапортовал о том, что фрахтовик типа «Барлоз» починен и готов к использованию. Дроиды серии BLX сновали туда-сюда; два астродроида — одни из девяти дроидов такого класса в Сплочении, самые ценные из всех — корпели над лазерной пушкой флэш-спидера. Всё это образовывало перед взглядом мууна картину относительной скромности, малой ресурсообеспеченности, даже бедности в этом плане: вряд ли станция могла бы даже защитить себя в случае нападения. Но — в этом Дамаск был уверен — скрывающаяся на Парцелле группировка имеет гораздо больше, чем хочет показывать.       – Многие из нас, – начал, чтобы поддержать беседу, Оба Ду, знаком отсылая ногри от себя, – Были рабами. Сплочение дало нам надежду на независимость и освобождение от кабалы рабовладельцев. Оно поддерживает в нас жизнь; если бы не Сплочение, мы уже давно погибли бы от безысходности.       – Согласен. – Муун кивнул, сплетая длинные пальцы в замок. – Хатты слишком много себе позволяют. Работорговля достигла невиданных масштабов, опухолью разрослась по всей Галактике. Даже на Корусканте остались места, где тви’лекк держат как танцовщиц и наложниц. Это кошмарно.       – Если бы у нас были хоть какие-то деньги, – добавил мормедун, – Мы смогли бы больше.       Джедайка пожевала губами, прикрыв тёмно-серые глаза.       – Вы хотите освободить всех рабов? – спросила она, посмотрев сверху вниз на Оба Ду.       – Не только. Нашей целью является искоренение рабства как социального института и рабовладельцев, работорговцев как классов. Пока они существуют, найдутся и рабы, которые будут слишком слабы характерами, чтобы им противостоять. Поэтому одним освобождением не обойтись.       Вурк согласно кивнула и отвела задумчивый взгляд, погрузившись в свои собственные размышления.       – В условиях ограниченности ресурсов вам удалось достичь большего, чем смогли бы другие. – Лицо Дамаска оставалось непроницаемым, только лёгкая улыбка играла на тонком лице. – У вас есть база, небольшой флот, обеспечение. Вам надо было идти в политику.       – Раб не может стать кем-то большим, пока он несвободен, – сказал, как отрезал, мормедун, хоть это и не было вежливым. – Пройдёмте, нам сюда. Вы не против, сенатор, если вашей страже придётся подождать? К сожалению, наши лифты не приспособлены для такого количества человек.       Муун покачал головой.       – Нисколько, господин Ду. Я не боюсь за свою жизнь.       Впятером они зашли в круглый тёмный лифт, который с чуть слышимым скрипом поднял их всех на несколько этажей вверх. Раздвижные двери открыли проход в длинный коридор, который освещали развешанные световые панели; дальний конец также заканчивался дверью, которая, открываясь, скрылась в потолке.       Восьмиугольное помещение было не таким уж и большим, каким мог быть штаб Сплочения; но для бывших невольников и такое убранство было богатством. Одну стену почти полностью занимал экран, выполнявший роль одновременно и «иллюминатора» (на него транслировалось изображение камер с ворот главного ангара астероида), и галактической карты, и стратегического планировщика. Именно здесь руководство Сплочения принимало решения относительно дальнейших действий, расписывая планы и раздавая поручения своим подчинённым. Круглый стол в центре комнаты был окружён десятком вращающихся стульев, а большая часть остального пространства была занята массивными компьютерами устаревших моделей. В зале уже сидело ещё несколько членов Сплочения: невысокая человеческая женщина с коротко стриженными красными волосами, мужчина лет пятидесяти в затасканной одежде и аквалиш с протезом вместо одного глаза. Все они встали, приветствуя таким образом сенатора и его телохранительницу, которая сохраняла нарочитое спокойствие.       – Буду рад представить вам руководителя Механического цеха Виенн Нурнал, – красноволосая женщина кивнула, но здороваться рукопожатием не стала — вероятно, думала, что сенатор не захочет марать руки о бывшую рабыню. Так оно, в общем-то, и было: если бы Хего Дамаск не желал бы произвести впечатление на Сплочение и использовать его в своих целях, то он бы и прилетать в систему Парцелл не стал. – Руководитель Добывающего цеха Рока Цендиас, – аквалиш последовал примеру своей соратницы, просто кивнув, – И руководитель Кадрового отдела Палдамор Майговари. – последний из тройки немного наклонился, делая поклон. – Прошу Вас, сенатор, садитесь.       Лидеры Сплочения устроились за столом переговоров рядом с мууном и джедайкой, которая, стремительно откинув плащ назад, отчего обнажились высокие красные сапоги, села рядом с Дамаском.       А муун прекрасно знал, чего ждут от него. И он собирался выполнить пожелания восставших против собственной неволи рабов — хотя бы на первых порах.       – Возможно, я мог бы помочь вам решить некоторые проблемы, – поднял Дамаск острую для сплоченцев тему. – Банковский клан может оплатить кредиты, которые вы взяли на покупку необходимых вам вещей. Это вывело бы вас из долговой ямы, в которую вы попали, – «и завело бы в другую», мысленно добавил сенатор. – Или это могу сделать я сам. Мои средства позволят мне сделать это; к тому же, ваше освободительное движение — благое дело для всей Галактики. Оно поможет ей избавиться хотя бы от одной раковой опухоли, что выросла на её теле ещё в незапамятные времена.       – Мы были бы благодарны вам за такую неоценимую помощь, сенатор, – почтительно ответил Палдамор Майговари. – Нужны немалые средства, чтобы пристроить бывших невольников, дать им хоть какое-то образование, найти работу. Многие всё же остаются с нами, но здесь тоже нужны квалифицированные работники. Нам повезло, что эта база была создана задолго до нас, и её прежние обитатели оставили здесь часть своей оснастки…       От всего руководства Сплочения веяло надеждой на то, что обеспеченный муун поможет им исполнить их заветную мечту. Не нужно было быть эмпатом, чтобы прочитать эти мысли; в печальных желтоватых глазах Виенн, в позе Майговари, в говоре Оба Ду ясно играло упование на будущее, которого у них когда-то не было.       Внезапно Скайуокер схватился за ухо, поправляя почти невидимый наушник, немного повернул голову, вслушиваясь в речь связавшегося с ним. Отчеканив короткое «Сейчас будем», он повернулся к своей сестре, что сидела рядом с ним. Та по его взгляду всё поняла, и вместе они поднялись со своих стульев, вынужденные откланяться.       – Простите, сенатор, простите, Оба Ду, но нам придётся покинуть вас, – произнесла женщина, извиняясь перед всеми, а потом добавила: – Корабль прибыл, необходимо его встретить. – Как только она произнесла эти слова, оба развернулись и вышли из комнаты, спеша обратно к подъёмнику.       По дороге они, как ни странно, не проронили ни слова: казалось, что они общаются на невербальном уровне, обмениваясь мыслями между собой, только лишь шуршала длинная чёрная юбка из пупырчатой ткани, касаясь пола, да по-прежнему тенькали маленькие кольца в тёмных волосах.       – Не по душе мне всё это, – наконец призналась женщина, нахмурив лоб, когда они уже стояли в лифте. – Как только я его увидела, что-то ёкнуло в сердце.       – Мне он тоже не понравился, – выдохнул недовольно мужчина. – Он крайне странен. Не больно-то напоминает тех сенаторов, что мы видели… А мы на них насмотрелись предостаточно. – Двери раздвинулись, и Скайуокеры вышли в ангар. – Ладно. Потом подумаем над этим.       Женщина не возражала, только чуть передёрнула плечом, своеобразно «ответив» спутнику.       На скрытую от посторонних взглядов стоянку звездолётов тем временем влетал «Барлоз». Обшивка его весьма соответствовала той передряге, из которой экипаж выкарабкался два дня назад: кое-где виднелись дыры, пробитые лазерными выстрелами, когда щиты временно отключились. Один из двигателей шумно барахлил, грозясь отвалиться из-за перегрузки, которую удирающие сплоченцы возложили на корабль, а пусковая установка выглядела и того хуже, но данные факты не помешали пилотам аккуратно посадить транспорт. Когда пар, выпущенный звездолётом, рассеялся, дрожащий трап опустился, коснувшись пола и издав противнейший скрежет, который можно услышать, только когда металл царапает металл. Скайуокеры торопливо подошли к фрахтовщику и встали у порога, ожидая появления пассажиров.       Из глубин корабля раздалось облегчённое «Слава Силе, мы дома!», несколько крепких хаттских ругательств и характерное рычание. Через одно лишь мгновение из корабля выглянул рыбообразный бесполый пезз** (однако благодаря женскому голосу вопрос о половой принадлежности мгновенно снимался) в плотном водонепроницаемом костюме и объявил почти что торжественно:       – Ну, приехали! – и она обернулась назад: – Давайте, ребята, поторопитесь!       Из звездолёта сначала медленно, нестройно, опасливо, а потом всё более решительно зашагали громадные двухметровые вуки; их шерсть тоже была порядком опалена, а бедро одного из них носило явные следы лазерного бича, которым любили пользоваться зайгеррианцы; глядели они настороженно, нервно оглядываясь по сторонам. Их было семеро, и все они были разных возрастов; у каждого на какой-нибудь части тела виднелась свежая рана — то из них в полевых условиях извлекали чипы, вживлявшиеся в каждого раба. Видок у всех, в том числе и у пезза, был изрядно потрёпанный, но последняя глядела довольно и даже слегка подбоченилась, любуясь на вновь освобождённых.       – Забирай их, Рейна, – обратилась она к женщине, пристально разглядывавашей вуки, которым уже через несколько недель предстояло влиться в коллектив. – Только покорми их хорошенько, а то у нас дроидов и так мало осталось, – и пезз добродушно ухмыльнулась почти безгубым ртом. – Чипы мы уже извлекли, так что на этот счёт можешь не беспокоиться.       Рейна Скайуокер улыбнулась в ответ, обнажая зубы, и, подмигнув брату, пошла к вуки, которые потерянно оглядывали базу, о чём-то перерыкиваясь между собой. Осторожно женщина встала посредине кружка, который образовали освобождённые рабы, и, активно жестикулируя, начала говорить с ними, а те смотрели на неё тёмными глазами и пытались осознать, не видение ли это, вызванное долгим голоданием и непосильным даже для первых силачей Галактики трудом. Пезз устало улыбалась, наблюдая за этой картиной. Постепенно к группке подтянулись и некоторые из механиков, среди них тот же деваронец со шрамом на всю щёку; стянув промасленные перчатки с рук, он оглядел вуки, что-то шепнул стоявшим рядом с собой, указал Рейне пальцем в сторону лифта, добавив ещё пару слов, и пошёл к звездолёту.       – Новый кораблик отхватила, Кка? – спросил деваронец у пезза; та улыбнулась и похлопала длинной трёхпалой рукой с перепонками между чёрных пальцев по кобуре бластера. – Подлатать надо?       – Было бы неплохо, – Кка выпрямилась и мотнула головой в сторону недр «Барлоза»: – У Франа есть полный список того, что мы успели разворотить по дороге.       Из фрахтовика выплыл поступью танцовщика высокий и подтянутый фиолетовокожий экзот с синими волосами, торчащими во все стороны, и покрасневшими от недосыпа белками. Вытащив из-за пазухи деку, он протянул её деваронцу, попутно поправляя узкие брюки. Тот деловито просмотрел список повреждённых деталей и присвистнул.       – Вы бы поаккуратнее были, а то у нас запасы не резиновые. Кто за вами гнался?       – И кстати, где тот кораблик, на котором вы улетали? – добавил Скайуокер добродушно.       – Ну… проще говоря, нас слегка подбили, – пояснила Кка виновато. – Работорговец ушёл, но оставил нам на память свою машинку. Жучков вроде нет, мы проверяли. А волочилось за нами его сопровождение — боятся, гады, теперь в одиночку летать.       – А в памяти корабля мы обнаружили много интересного. Ежегодный слёт работорговцев, о котором ты, Ребранд, рассказывал, – Фран обратился к Скайуокеру, – В этот раз должен пройти на Орд-Мантелле. Через три стандартные недели там соберётся всё отродье Галактики на торги. Зайгеррианцы и Гардулла тоже будут там. Прекрасная возможность наконец показать им, что пора завязывать с этим промыслом.       Ребранд озадаченно посмотрел на напрягшуюся Кка, на деваронца, который невольно схватился за скулу, на вуки, которые в сопровождении его сестры уходили в другой конец ангара, на самого экзота, застывшее лицо которого выражало только одну эмоцию — ненависть, на остальных членов Сплочения, оглянувшихся на них и вслушивающихся в разговор. Этого момента все они ждали очень долго.       Подготовка к налёту такого масштаба должна была бы занять гораздо больше времени, но другой возможности у них могло и не быть. Да и сенатор пришёлся весьма кстати: если он поможет с деньгами, то в скором времени ещё несколько десятков рабов станут свободными. На шаг ближе станет долгожданная цель.       На плечах Ребранда лежала гигантская ответственность за принятие воистину исторического решения.       – На этот раз мы не упустим свой шанс, – в конце концов ответил Скайуокер, хмуро оглядывая всех вокруг. – Это будет урок всем им.       Двери лифта грохнули так неожиданно, что все присутствующие вздрогнули, в том числе и сам Ребранд. На пороге, скаля неровные зубы, стоял сенатор Дамаск вместе со всем руководством Сплочения (кроме Палдамора, которого по пути перехватила Рейна с вуки) и джедайкой: в конечном итоге стороны пришли к соглашению, которое и тех, и других могло привести к желанной цели.       Едва сенатор ступил в ангар, его снова окружила Сенатская гвардия, оттеснив сплоченцев на несколько метров от него; но ни Оба Ду, ни Рока, ни остальные ничего против этого не сказали, прекрасно понимая своё место в высшем свете.       Места им в нём не было.       Тем не менее, муун обернулся к Виенн и спросил её, кривовато улыбаясь:       – О, я погляжу, в наше отсутствие здесь появились новенькие? – Фран незаметно хмыкнул. – Ну-с, ведите нас, госпожа Нурнал, посмотрим на то, что вы хотели нам показать. – И сенатор поплыл дальше, горделиво приподняв узкую уродливую голову.       Проходя мимо деваронца, Виенн перехватила у него деку, прошептала что-то одними губами и молча продолжила путь. Ребранд, наблюдая за «процессией», вдруг ощутил острое желание оказаться подальше от всех политических интриг Галактики, рядом с семьёй — женой, дочкой, сестрой… и почувствал ностальгию.       Он скучал по прошлому, каким бы оно ни было.       Отворачиваясь, Скайоукер успел заметить направленный на него пристальный взгляд обсидиановых глаз Ай Оруинд, шедшей в конце. Она его узнала. И он её узнал — как только Ребранд увидел вурка, он понял, что это была магистр Оруинд. Ни он, ни сестра не забудут её никогда.       Единственная из старших джедаев, она поверила в близнецов и дала им шанс.       Цепкая трёхпалая рука задержалась на плече Скайуокера, а потом соскользнула вниз, спрятавшись в складках свободного коричневого плаща. Возможно, разговор здесь был не самой лучшей идеей, но Дамаск, так не приглянувшийся Ребранду, был уже далеко и о чём-то разговаривал с мормедуном, который хитро приподнял левую бровь.       – Рада вновь видеть вас живыми и почти здоровыми. – Ай скосила глаза на правую руку Скайуокера, обтянутую чёрной перчаткой. Собственно, то и не рука была, а механический протез. – Нам есть, что друг другу рассказать, верно?       Мужчина молчал, запихнув мысли о дочери далеко в глубины своего разума. Кем бы ни была для них джедайка, ни она, ни тем более Орден не должны были узнать о ребёнке. Это было бы катастрофой. Коллапсом. Концом, каким стало обнаружение близнецов-Скайуокеров для них же самих тридцать лет назад. Он не мог этого допустить.       – Всё хорошо? – спросила нахмурившаяся Ай, когда заметила тень нехороших мыслей на лице Ребранда. Тот коротко и резко кивнул в ответ. – Скоро на Орд-Мантелле состоятся Всегалактические Торги Рабовладельцев. И я думаю, что вы не откажетесь от такой возможности насолить им. – Судя по всему, вурк не просто предполагала, а была на все сто процентов уверена в том, что так и произойдёт. – Там будет и Шота Хатт, должно быть, тебе это известно. Галактический Сенат отчаянно хочет передать его в руки закона, и потому за ним посланы джедаи.       – Кто? – вскинулся Скайуокер, глядя женщине прямо в лицо.       – Твой старый друг, Экзент Дуку. Со своим учеником. – Оруинд чуть улыбнулась. – Это я так, к слову. Если ваше Сплочение поможет им, возможно, бюрократы станут чуточку благожелательнее.       Ребранд улыбнулся — впервые за весь день — и это не укрылось от джедайки.       – Спасибо. Вы, наверное, сговорились и решили по очереди наведаться к нам в гости.       – Ну, это навряд ли. – В глазах Ай чудными волнами переливалось дружелюбие, но она быстро помрачнела. – Ты знаешь, Ребранд… У меня плохое предчувствие. Не знаю, правда, к чему, не могу пока понять. Сила… скрывает это от меня. – Оруинд отвела взгляд. – Жаль, что я с Рейной не смогла пересечься. Было бы приятно поговорить с ней.       На этом они в молчаливом согласии прервали разговор и двинулись за сенатором: Скайуокер — быстрыми широкими шагами, вурк — спокойно, плавно, но от этого ничуть не медленнее. И даже взглядами они не перебросились.       Это Хего Дамаск взял себе на заметку, украдкой наблюдая за уважаемым мастером-джедаем и безродным выходцем из народа, низших слоёв населения, который, однако, сумел выбиться в люди и стать одним из лидеров Сплочения. Вероятно, стоило найти его досье.