Неповиновение

      На базе Сплочения царило оживление: готовились к операции на Орд-Мантелле. В спешном порядке восстанавливались повреждённые в последней стычке истребители, ремонтировались недоделанные дроиды; «Барлоз», получивший новое имя — «Трофей» – был перекрашен в чёрный цвет, символ скорби во всей Галактике и символ справедливости на Мандалоре, в знак того, что все порабощённые будут если не освобождены, то, по крайней мере, отмщены. Снаряжалась группа диверсантов, тех, кто должен был взять на себя основной риск и проникнуть на Торги.       Руководить всем делом вызвался Ребранд, уже имевший опыт в подобных операциях. На его счету уже было несколько успешных вылазок, да и стоял он у самых истоков Сплочения, и потому опыта у него было больше, чем у всех остальных руководителей. А уже он стал распределять обязанности, подбирая для каждой роли своего актёра. Взяв себе в помощники своего старого друга, мустафарианина Экхо Лабора, Скайуокер сразу же развил бурную деятельность, разрабатывая план диверсии. Времени у них — и Ребранд это знал — оставалось в обрез, поэтому приходилось работать в ускоренном порядке.       Понимая, что корабль нельзя будет сажать ни в одном из космопортов (работорговцы стали на редкость пугливыми), Скайуокер решился разделить собранную группу на две неравные части. Одну, во главе с Экхо, планировалось высадить на Орд-Мантелле: именно на них возлагались все надежды и самая опасная часть операции. А другую группу, состоящую из пилотов эскадрильи и экипажа «Трофея», собирался вести сам Скайуокер.       Как и каждое «мероприятие», на которое шли сплоченцы, диверсия на Торгах была делом добровольным, однако раз за разом добровольцев было хоть отбавляй. И принимая каждого в отряд, Ребранд пытался найти ему собственное место, на котором тот был бы максимально эффективен. Молодой да зелёный Овакка из той группы вуки, что спасли не так давно Кка и Фран, рвался в бой так, что ничто и никто не могло его удержать, поэтому его определили как охранника всей группы, отправлявшейся в самое пекло. То же самое ждало и двух других соплеменников Овакки, решивших присоединиться к собрату. Деваронец, Кашги, должен был сыграть роль живого товара; правда, Экхо опасался, что его могут опознать по шраму на щеке, но Кашги утверждал, что у половины каторжников из того рудника, где он работал, имели точно такие же. Бывшая танцовщица в одном из ночных клубов, забрачка Сатра Зетун, тоже должна была изобразить живой товар, как бы ей это ни было противно. А Рейне Скайуокер, решившей не оставлять брата, была уготована роль помощницы Экхо, по совместительству — его личной наложницы.       Вся команда вылетала за пять дней до начала Торгов. Ровные ряды серебристых истребителей, готовых встать на крыло, чёрный флагман с опущенным трапом, на котором стояли Кка, Фран, похудевший ещё на как минимум на килограмм, и остальная группа — всё строго и ровно, словно это было не бедное восстание, а военная организация. Оба Ду, ещё более сутулый, чем обычно, стоял вместе с Майговари, Нурнал, Цендиасом и сотнями других сплоченцев, провожая всех их в путь.       Ребранд и Экхо стояли перед ними, как руководители, и такое впечатление было, что они вот-вот отдадут честь и Оба Ду, и его помощникам, и всем бывшим рабам, и тем, кого ещё не вызволили из унизительного плена, и даже тем, кто так и не почувствовал пьянящую свободу, когда-то далёкую и невозможную, но сейчас — близкую и приближающуюся.       И старый мормедун первым начал неизменную церемонию прощания.       – Сплочённость, – произнёс он, чуть наклоняя голову вперёд.       – Равенство, – откликнулись Скайуокер и Лабор мгновенно.       – Свобода! – гаркнул весь ангар, и слово понеслось через воздух, через камень в безграничный космос, туда, где его ждали.       Мустафарианин и человек развернулись и рука об руку двинулись к своим командам: один — к диверсантам, а другой — к пилотам, чтобы встать во главу эскадрильи. Ангар постепенно наполнялся мерным гулом двигателей, истребители поднимались в воздух, и наконец все десять кораблей эскадрой отмщения покинули родной астероид, отправляясь в дорогу. Чуть мерцала Парцелл, сердце системы, и другие звёзды отвечали ей приветственным сверканием.       Скайуокер вспоминал свою дочь и один из её многочисленных вопросов: «Папа, а звёзды живые?» И он ни тогда, ни сейчас не казался ему странным. Да, звёзды тоже живые, и они тоже пронизаны Силой; просто их гораздо сложнее почувствовать, чем всех остальных существ. Только великий адепт может сделать это.       – Удачи, «Трофей», – пожелал четырёхглазый диспетчер напоследок. – Удачи, Мстители.       Эскадрилья отозвалась нестройным хором благодарностей.       – Увидимся, «Дом-1», – ответила негромко Кка, задавая координаты и, сдвинув рычаг, увела корабль и истребители вслед за ним в гиперпространство.

***

      До выхода в систему Сверкающего Бриллианта оставалось менее десяти стандартных минут. «Трофей», окружённый девятью V-крылами, нёсся на всех парах сквозь темноту космоса, раскрашенную белыми полосами, в которые расплылись неисчислимые звёзды Галактики. Овакка, никогда до этого не знавший, как управляют звездолётом, уговорил Кка и Франа пустить его в кабину, а за ним — в качестве страховки и комментатора — последовала Рейна, побоявшаяся, что вуки будет слишком шуметь. Экипаж корабля готовился вывести фрахтовик к планете, и, чтобы их не отвлекать, Скайуокер шёпотом объясняла Овакке, какие функции выполняют многочисленные рычаги на панели приборов и почему моргает то красным, то синим та или иная лампочка.       Кка потянулась к дальней кнопке, оглянулась на Франа, и тот пожал плечами. Пезз в ответ сделала неопределённый жест головой и всё-таки нажала на неё.       Овакка оглянулся на Рейну, спрашивая, что сделала пилот на этот раз.       – Щиты, – пояснила Скайуокер. – На полную мощность, как я вижу. – И она обратилась к женщине: – Думаете, нас уже ждут?       Пезз развела руками, одновременно открывая канал связи с эскадрильей Мстителей.       – Не знаю, Рейна. Всё может быть, так хоть бы людей не угробить. Ребята, – произнесла она в динамик, – Готовьтесь на всякий случай, мало ли что может нас поджидать. Если что, спишем всё на Сплочение.       – Забавно будет, – моментально отреагировал один из пилотов, остряк-валеец*. – Сами себя испугались…       – И до сих пор боимся отрыть собственные кости, – мрачно закончил Фран, кладя тонкие руки с длинными, как у музыканта, пальцами на панель управления кораблём. – Две минуты до выхода из гиперпространства, «Трофей» готов.       Сопровождение из V-крылов, выстраиваясь клином, незамедлительно откликнулось:       – Мститель-лидер готов! – отрапортовал первым Ребранд.       – Мститель-1 готов!       – Мститель-3 готов!       – Мститель-8 готов! – и так далее, пока самый последний не заявил о надлежащей подготовке к переходу со сверхсветовой скорости на досветовую.       Серебристая обшивка истребителей переливалась под светом звёзд, и сами истребители были жемчужинками на чёрной шкуре «Трофея», ослепительно сияя преломлявшимся светом. А Рейна Скайуокер чувствовала, как опасность надвигается на них гигантской волной — так на конвейерах, где переплавлялись дроиды, погрузочная лента везла безжизненные запчасти в раскалённое пекло.       «Ребранд? Брат, ты чувствуешь?»       «Чувствую, сестра».       Белые полосы стремительно укорачивались, превращаясь в белые крапинки на тёмном шёлке Галактики, и уже показались очертания Орд-Мантелла и его двенадцати лун…       – Расходимся! – крикнул вдруг Скайуокер, отклоняя свой V-крыл от положенного курса. – Расходимся быстрее! – и кораблики, подчиняясь приказу, бросились врассыпную, а Рейна, расталкивая Кка и Франа в разные стороны, схватила штурвал и увела его в сторону.       Прямо по курсу, словно из ниоткуда вырастал огромный грузовой корабль, во много раз тяжелее мизерного по сравнению с ним «Барлоза», опасно завалившегося на левый бок. Сделав крутой вираж, «Трофей» пронёс своё брюхо в нескольких метрах от башни соседа и понемногу начал выправляться, принимая нормальное положение.       Выдохнув, побледневшая от напряжения Рейна отпустила штурвал, возвращая его Франу, который ошарашенно глядел на неё глазами цвета орто-плутонианских льдов.       – Ну ты даёшь, – покачал он головой. Случайно коснувшись рук женщины, он почувствовал, какими они были ледяными. – Спасибо, Рейна.       Скайуокер отошла назад, делая глубокий вдох и успокаиваясь.       «Молодец, сестрёнка».       Рейна чуть заметно улыбнулась и хмыкнула едва слышно, «отвечая» брату.       Внимательно наблюдавший за ней Овакка что-то обеспокоенно прорычал, положив мохнатую тяжёлую лапу ей на плечо.       – Да, Овакка, – Рейна открыла глаза и закивала. – Всё хорошо.       Лампочка замигала красным: кто-то хотел связаться с «Трофеем», и, скорее всего, это были чудом не пострадавшие работорговцы на гигантском фрахтовщике. Кка пожала плечами и ответила на вызов, сразу же пожалев об этом и обхватив голову руками, потому что вопль, изданный на том конце, превышал все допустимые нормы по децибелам:       – Идиоты! Шааки безмозглые! Смотреть надо!       Пезз, поморщившись, оборвала связь.       – Сами тоже не красавцы, – прокомментировала она, увеличивая скорость. – Ну, Фран, нам к Орд-Мантеллу, высаживать сюрприз. Поехали.       «Трофей», плавно развернувшись, двинулся к планете в числе множества других кораблей. Плавно они вошли в атмосферу; холодные потоки воздуха били по лобовому иллюминатору, издавая невыносимый шум. Вскоре из верхних слоёв «Трофей» спустился в нижние, там, где температура была комфортнее и открывались взору необыкновенные розовые облака, визитная карточка Орд-Мантелла. Столица планеты, Уорлпорт, возвышался чёрными и серебристыми шпилями, которые кололи небо, а бескрайние степи, осквернённые заводами и изрытые ямами доков, подставляли измождённое жёлтое лицо Сверкающему Бриллианту.       Поступил входящий вызов от Службы Безопасности планеты. Кка приняла его, не моргнув глазом, выдала заведомо ложную информацию о работорговце Найто Критусе, который прилетел на Торги, чтобы продать своих рабов и купить новых, и «Трофей» пропустили. Видимо, не сильно-то организаторы всей этой суматохи беспокоились о защите своих посетителей. Но это и было на руку сплоченцам.       Док, на который им любезно указали в Службе Безопасности, был ничем не хуже других — но и не лучше, надо сказать. Мусор по углам и закопчённые стены были зрелищем не очень приятным, но хотя бы не было вездесущих мантельских рот-крыс**, омерзительнейших существ, которые не только влияли на психику всех увидевших их, но и перегрызали проводку в кораблях.       Трап опустил репульсорную повозку, в которой и сидела вся группа диверсантов, вниз, к поверхности Орд-Мантелла, и, едва транспортное средство сдвинулось с платформы, трап тут же начал со скрипом подниматься вверх. Экхо в длинном пончо и некоем подобии плаща выглядел почти аристократично, тогда как Рейне, Сатре и прочим женщинам, изображавшим наложниц и рабынь, пришлось закутаться в одинаковые чёрные плащи с сеткой, которая скрывала их лица от постороннего взгляда.       Водитель-Овакка взялся за панель управления, и повозка тяжело поползла прочь от корабля. Всё-таки десятеро были слишком большой ношей для неё.       – Я надеюсь, что в этот раз всё пройдёт гладко, – шепнула Рейне, придерживая красной рукой тяжёлую чёрную ткань, Сатра. – И что никто не заподозрит, что мы и есть «те самые сплоченцы».       Рейна чуть заметно кивнула — понять это движение можно было только по тому, как затрясся капюшон её плаща. Всё-таки эта победа — если она состоится, конечно, а Рейна уверена была, что она состоится — многое докажет их противникам и тем, кто до сих пор хранит нейтралитет.

***

      Они возвращались вечером с короткой вылазки на площадь Торгов — Экхо присмотрел себе местечко, на котором он должен был разместить свой товар, а Рейна, Овакка и Кашги осматривались и запоминали окрестности. Самый большой шатёр, в котором должен был торговать Шота Хатт со своими родичами, уже почти установили, работорговцы чуть помельче тоже уже готовились открывать лавочки, а самые мелкие, те, у которых рабов было не больше десятка, просто огораживали свои места чем попало. Мысленно Рейна уже прикинула, откуда лучше будет напасть на Шоту, но от раздумий её отвлёк маленький спидер, летевший метрах в пятидесяти впереди от того такси, которое нанял Экхо, и спидер чуть побольше прямо за сплоченцами. В первом сидели двое высоких мужчин, в другом, что позади — ботан и викуэй весьма бандитской наружности. И они явно замыслили что-то недоброе.       – Мой господин… – подобострастно прошептала Скайуокер, склоняясь к мустафарианину, – Экхо, мне кажется, или эта компания висит у кого-то на хвосте? – женщина указала глазами на ботана и викуэя. Лабор оглянулся и пожал плечами.       – Похоже на то. Вот только вопрос: на чьём хвосте она висит?       Рейна неопределённо пожала плечами, и Экхо, желая проверить, за кем ведётся слежка, махнул рукой водителю, чтобы тот свернул к тротуару. Как ни странно, ботан и викуэй последовали прямо за спидером с двумя мужчинами, которые тоже, по всей видимости, поняли, что охота идёт на них.       Таксист недоумевающе глядел на них.       – Так вы выходите или как?       – Нет. Извините. Едем дальше, – выкрутился после полуминутного молчания Экхо. Рейна, сжав руки в кулаки, сидела рядом, вытянутая, как струна, а Кашги потянулся к спрятанному в складках робы бластеру.       Викуэй видел, что они проследили за ними. И теперь наверняка скажет об этом своему напарнику. А допустить это нельзя. Слишком многое поставлено на кон. Хотя… может, и повезёт. Не хотелось бы отсвечивать.       – Мой господин… – Рейна ещё раз согнулась в полупоклоне, – Экхо, мне кажется, что я знаю их, – прошептала Скайуокер.       – Кого? Ботана с викуэем?       – Нет. Тех, за кем они следят. По крайней мере, одного.       Экхо приподнял одну бровь.       – Когда сенатор Дамаск приезжал к нам, с ним была та мастер-джедай, мастер Оруинд. Она знает моего брата, и она сказала ему, что на Орд-Мантелле собираются поймать преступника, Шоту Хотта. Они могли бы помочь нам завоевать доверие Республики, если мы поможем им избавиться от погони. Да и пленение Шоты в наших интересах.       – Как только такое в твоей голове умещается, – нарочито громко ответил Лабор, а потом склонился обратно к женщине. – Думаешь?       – Я уверена, Экхо.       – Я верю, но… мы не можем ставить под удар всю операцию. Сама понимаешь.       – Я знаю.       Лабор не видел её лица и потому не мог сказать, что она на самом деле имеет ввиду, хотя, даже если бы оно и было открыто, то мустафарианин всё равно бы ничего не понял: Рейна умела скрывать эмоции как никто другой.       На улице не было никого, кроме этих трёх спидеров. Только где-то высоко сновали дорогущие спидербайки элиты, а они вынуждены были скитаться внизу.       Викуэй, прищурившись, развернул что-то большое и чёрное в сторону такси и выстрелил.       Спасибо таксисту — если бы не его молниеносная реакция, огромный оранжевый заряд, пышущий жаром, сжёг бы заживо всех пятерых. Но этот же манёвр и впечатал такси в зад машины бандитов, заставив ботана подпрыгнуть на своём водительском сиденье, а викуэя повалив назад.       Овакка перемахнул через Рейну, перепрыгнув через огнемёт и прижав к полу спидера викуэя, но выстрелы ботана через плечо попали прямо в плечо и в предплечье вуки. Женщина, подобравшись, метнулась к водителю и попыталась схватить его в удушающий захват, но тот отчаянно бился, пытаясь вырваться, и в итоге нажал на курок.       Обшивка впереди идущего спидера вспыхнула небольшим язычком пламени, и мужчины оглянулись.       Кашги сидел верхом на викуэе и пытался приструнить его, в то время как Экхо сбивал пламя с шерсти и увещевал водителя не бросать их. В конце концов последнему надоело, и тот резко увёл машину в сторону, так что мустафарианин чуть не вывалился за борт, но здоровой рукой Овакка подхватил его и втащил внутрь.       Удар. Ещё удар. Локоть ботана вонзился Рейне в печень, и она, охнув, отлетела назад. Капюшон слетел с лица, и в тот же момент один из джедаев перепрыгнул к ним. Из рукоятки меча вырастал зелёный тонкий луч, который почти сразу же пронзил грудь ботана.       Викуэй уже был готов сдаться, но в последний момент, хитро вывернувшись, выбросился наружу и с диким криком упал на землю, слившись с Силой.       Кашги поспешно занял место водителя и выровнял машину, в то время как джедай помогал Рейне принять нормальное положение. Женщина поспешно набросила капюшон на голову, желая скрыть лицо.       – Кто вы? – спросил джедай. Молодой, кстати, ещё падаван.       – Найто Критус, – бросил в ответ мустафарианин, и падаван, естественно, понял, что тот лжёт, но — удивительно! – не стал настаивать на правдивом ответе. – Спасибо за содействие.       – Не стоит благодарности. Будьте добры, поравняйтесь с вон тем спидером, – обратился джедай к Кашги, и тот, прищурившись, всё же повиновался. – Благодарю.       – А вы кто? – поспешно проговорила Рейна, и в её голосе на миг проскользнуло отчаяние.       Падаван на секунду оглянулся на своего мастера.       – Я — падаван Квай-Гон Джинн, а это — мой учитель, граф Экзент Дуку.       Скайуокер сделала глубокий вдох и открылась Силе на несколько мгновений. Но этого хватило, чтобы Экзент дёрнулся от знакомого присутствия.       – Спасибо вам, Квай-Гон Джинн, – произнесла Рейна, успокаивая сбившееся после короткой драки дыхание. – Большое спасибо.       Так они и разъехались — не проронив больше ни слова.