Неповиновение

      Вести в «Доме-1» разлетались быстро, и смерть Франа не стала исключением: не прошло и нескольких часов, как станция погрузилась в уныние. Виенн, бредя по коридору в сопровождении неизменно хромающего Обы Ду, не увидела ни одной улыбки – обычно жизнерадостные сплоченцы ходили смурые и молчаливые. Это было отнюдь не удивительно: многие из них лично знали Франа, многим он когда-то помогал, и он же был когда-то одним из безбашенных смельчаков, решившихся поднять бунт против рабства. Именно капитан Ундирген вместе с престарелым мормедуном, Палдамором Майговари, Сатрой Зетун и Скайуокерами стоял у истоков Сплочения, и теперь, спустя столько времени, почти невозможно было свыкнуться с мыслью, что Франа больше нет в живых. Сама Виенн с трудом сознавала, что фиолетовокожий экзот больше никогда не прилетит с очередного трудного задания, не схохмит, сказав, что его команда здорово поджарила расплывшуюся тушку хатта. Но страшнее всего становилось руководительнице Механического цеха, когда она представляла, что чувствует сейчас Кка, для которой Фран был самым близким другом в течение доброго десятка лет.       – Он почил в Силе, но он всегда будет с нами, Виенн. Мы не забудем его никогда, – такими были первые слова Обы Ду, когда Нурнал пришла к нему с безрадостной новостью. – Он сделал для нас очень многое.       В ответ Виенн лишь помотала головой.       – Почему он? Почему именно Фран? Он был достоин жизни больше, чем многие в Галактике…       – Многие из мёртвых достойны жить, и многие из живых достойны умереть, – развел руками старый мормедун. – Мы не можем вечно оплакивать погибших, да я и не думаю, что сам Фран хотел бы, чтоб в нашем доме царил траур. Он погиб по-геройски, и наше дело – помнить его подвиг, совершённый не зазря.       Фрея и Нилур были очень удивлены, узнав, сколь многое успел Фран за то время, что они не виделись. Они почти ничего не знали о Сплочении – Гардулла постаралась, чтобы слухи о нём не дошли до обитателей её дворца – и вскрывшаяся правда была для них откровением. Палдамор предложил бывшим танцовщицам отправиться на Салласт, и Фрея поначалу отказалась, но, поразмыслив, решила, что ничего путного ни она сама, ни её племянница делать не умеют, и согласилась отправиться к Эве. Теперь экзоткам осталось только дождаться первого транспорта, что улетит на Салласт.       У самой Виенн были дела, с которыми надо было справиться как можно быстрее. Всю ту технику, которая оказалась на захваченном «Охотнике», надо было перебрать, решить, что можно оставить для дальнейшего использования, а что лучше продать, да ещё и найти тот рынок, на котором согласятся принять технику без документов. В принципе, в этом не было ничего сложного – контрабандистов на любой планете всегда хватало – но многие из них сотрудничали с хаттами и за определённые деньги готовы были продать и информацию. А этого Виенн боялась, как огня, и потому отбирала очередного перекупщика весьма и весьма тщательно.       – «Охотника» пусть не берут, он слишком заметен сейчас, – посоветовал ей Оба Ду, когда они вышли в ангар. Народу в нём было не очень много: в основном то были подчинённые Нурнал, приводящие спидеры и свупы в товарный вид. – Лучше взять наш старый НСТ-2001, он хоть будет не так заметен.       – Согласна, – немного рассеянно кивнула Виенн, наблюдая за неторопливой и тщательной работой служащих Механического Цеха. – Но всё-таки, что делать с самим «Охотником»? Это слишком заметный корабль, я не уверена, что мы сможем безопасно его использовать.       – Решим позже. У нас есть время поразмышлять над этим, – Оба Ду шумно вдохнул воздух и проковылял чуть вперёд, присматриваясь к Слухачу, который вился вокруг захваченного корабля с баллончиком чёрной краски. – Что он делает, Виенн? Я совсем стар стал, ничего не вижу…       Виенн прищурилась и вчиталась в крупную надпись на ауребеше, которую так тщательно выводил Слухач.       – Капитан… Капитан Ундир…       Она не договорила – не смогла: у неё перехватило дыхание. Но Оба Ду и так всё понял.       Казалось, на его чешуйчатом лице заиграла улыбка.       – Хорошее название для корабля.       Старый мормедун догадывался, что Эса, Ксатоза и Слухача до сих пор мучает совесть, ведь только они могли предотвратить случившуюся трагедию, но не сделали этого. И потому Оба Ду не возражал против самовольства Слухача: ему нужно было хоть как-то выразить свою скорбь и оправдаться перед капитаном, которого он не смог спасти.       Поскольку Виенн не торопилась продолжать разговор, мормедун тронул её за плечо и спросил:       – Куда на этот раз вы полетите? Ты уже выбрала планету?       – Да. Хулдамун*. Не так уж и далеко, да и хатты там редко появляются. Надеюсь, всё пройдёт гладко…       – Не волнуйся, Виенн. Твои ребята на редкость спокойны. Они редко ввязываются в передряги.       – Что-то мне подсказывает, что в этот раз без приключений не обойдётся. Быть может, мне стоит полететь с ними?..       Оба Ду только развёл руками: утешить Виенн ему было нечем.       – Я не буду тебя держать. Если считаешь, что на Хулдамуне ты будешь нужнее, то…       Впервые за долгое время Виенн улыбнулась. Благодарно кивнув Обе Ду, она поспешила к своим подчинённым, бодро раздавая указания и набирая людей в свою команду. Да и работники Механического цеха оживились, увидев свою начальницу приободрившейся и повеселевшей.       Всё же не зря Оба Ду так долго оставался лидером Сплочения: он был не только талантливым управленцем, но и хорошим психологом. И он прекрасно понимал, что Виенн не хочет отсиживаться в тылу, пока её люди будут рисковать своими жизнями, стараясь добыть для Сплочения хоть какие-нибудь деньги.       Старый мормедун ещё долго не покидал ангар, наблюдая за кипящей в нём жизнью. Он пронаблюдал за тем, как Слухач закончил выводить новое название «Охотника», увидел, как пригнали пилоты древний НСТ-2001 «Несущий», заметил краем глаза, как подошли к Виенн Ксатоз и Эс – проситься вместе с ней на Хулдамун. От Ксатоза Нурнал отделалась довольно быстро, но вот дранцианец продолжал нарезать вокруг неё круги, пытаясь уговорить сплоченку взять его с собой.       – Даже не думай, – в очередной раз руководительница Механического цеха попыталась отвязаться от сплоченца, но у него нашёлся ещё один аргумент.       – Виенн… Меня ведь не было тогда с Франом. Я сидел на корабле – по его приказу. И больше я так не могу. Возьми меня с собой, иначе я с ума сойду.       – Ты – пилот, Эс. Куда мне тебя? – она подняла на него глаза, полные страдания. Конечно, Нурнал понимала его, конечно, она хотела помочь; но у неё было другое задание.       Эс понял это по её взгляду, не ответил и побрёл прочь, повесив голову. А Виенн, стараясь не смотреть на него, продолжила заниматься своей работой.

***

      – …Знаешь, Шми, иногда мне кажется, что Сила живёт своей, отдельной жизнью, совершенно не похожей на нашу. Порой она спокойна, как бескрайнее синее море – помнишь, я показывал тебе по ГолоНету, каким бывает море? – порой злится, как разъярённый рик, а порой ластится, как прирученный лот-кот.       Ребранд, скрестив ноги, сидел на полу своего салластианского дома, а напротив него, ёрзая на попе, устроилась неугомонная Шми, которой и предназначалась вся эта лекция. Ни Эвы, ни Рейны, ни громадного Боллукса в тот момент рядом не было – Эва по-прежнему не оставляла убитую горем Кка, а невестка в это время замещала её, решая проблемы маленького подземного городка сплоченцев – и из родственников Скайуокера, помимо его дочери, только Паролд оставался дома. В то время, как Ребранд в очередной раз рассказывал любопытной дочери о Силе, старик, недовольно кряхтя, ходил туда-сюда по квартире, одновременно слушая республиканские новости. Главным событием дня стала поимка Шоты Хатта рыцарем-джедаем Дуку и его падаваном Джинном: корреспондентка-зелтронка в красках расписывала, какой мощности взрыв уничтожил «Жемчужину Галактики» и какую лепту внесли в него джедаи. О помощи Ребранда, понятное дело, и речи не шло – навряд ли кто-то, кроме самого Дуку и его ученика, знал о его роли в операции, но, что гораздо больше удивило Скайуокера, никто даже не заикнулся о Скинтелях, также доставленных на Корускант.       – Иногда Сила помогает, и помощь её бывает неоценима. Иногда она молчит, будто обидевшись, и приходится искать причину её молчанию. Знаешь, мне всё казалось, что она в такие моменты пытается заставить нас думать самостоятельно и не полагаться во всём только на неё. В конце концов, голова ведь дана нам для того, чтобы думать, а не только кушать.       Шми хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и поудобнее устроилась на ковре, подогнув под себя ноги.       – А с тобой она часто не разговаривает? Часто заставляет тебя думать?       – Порой это случается. Но, знаешь, я не люблю, когда Сила молчит. Меня это по меньшей мере… настораживает.       – А звёзды? Они часто с тобой разговаривают? Или тоже всё время молчат?       Именно звёзды влекли Шми больше всего, оттого-то она и задавала про них так много вопросов. Но Ребранда это даже радовало: дочь училась больше чувствовать, нежели использовать Силу, а умение ощущать всё сущее вокруг могло оказаться куда нужнее, если ей придётся уходить от погони адептов Силы.       – По большей части молчат. Но иногда, в минуты полной тишины и гармонии, я могу почувствовать их дыхание, различить их пульс. Когда-нибудь так сможешь делать и ты.       – А ты научишь меня?       Если бы можно было, Ребранд не стал бы отвечать на этот вопрос. Но Шми так доверчиво и преданно заглядывала ему в глаза, что он не мог молчать.       – Когда-нибудь – обязательно научу, дорогая моя.       Он рассказывал ей куда меньше, чем рассказывали юнлингам в её возрасте, отчасти оттого, что редко появлялся на Салласте, отчасти оттого, что ещё не хотел учить Шми приёмам Силы. По его мнению, она была ещё слишком мала, чтобы начинать тренировки с левитацией и световым мечом. «В конце концов, на Салласте нет никаких опасностей», – уверял Ребранд сам себя, а через некоторое время признавался, что боится быть обнаруженным Орденом. Уверенность в том, что джедаи отберут его дочь при первой же возможности, не покидала его ни на мгновение. Для них этот ребёнок станет лакомым кусочком, и уж её-то они постараются не упустить.       – Пап, ты не думай, что я ещё маленькая. Мне только шесть, но я многое знаю… – Шми неловко улыбнулась и заглянула отцу в глаза, а потом снова потупилась. – Дети, которых спасаешь ты и тётя Рейна, рассказывали мне, как им жилось на других планетах. Ты не бойся, со мной такое не случится: ты ведь научишь меня быть такой же сильной, как и ты. Я не дам в обиду ни себя, ни маму, ни дедушку, а, если что, ты с тётей Рейной всегда придёшь мне на помощь…       Ребранд по-доброму усмехнулся, закружив смеющуюся дочь по комнате, и подхватил её на руки. Наивное дитя… Когда-нибудь и он, и Рейна сольются с Силой, и кто тогда поможет ей? Конечно, будут те, кто не оставит её в беде, тут же поспешил Ребранд успокоить себя. Муж, дети, Сплочение, в конце концов – они не покинут её… Но что-то больно кольнуло в сердце, когда Скайуокер подумал о будущем, которое было уготовано для Шми Силой.       – Лучше расскажи папе, что ты успела вытворить, пока его тут не было, – шумно выдохнул Паролд, всё ещё не отводя взгляда от голограммы. Показывали Шоту в наручниках, которого вели в тюремную камеру.       Ребранд глянул на дочь, а она стыдливо опустила глазки. Сразу же стало понятно: что-то здесь не так.       – И что же ты натворила?       – Левитировала вещи, – поскольку Шми молчала, за неё ответил Паролд.       – Я искала дроида Гли! – возмутилась девочка.       – Какого дроида? – не понял отец.       – Игрушечного. Гли потерял его, когда мы играли в общей комнате, – хмуро пояснила Шми. – Там было очень много игрушек, целая гора, и Гли боялся, что мы не найдём его ТиСи. Вот я и...       – Можно было бы и не прибегать к этим фокусам, – парировал Паролд. – Сами бы нашли этого вашего ТиСи.       – Дедушка, ты же знаешь, игрушки из общей комнаты – общие, – устало вздохнула Шми, словно ей было очень тяжело объяснять такие элементарные вещи, как негласные правила в «Доме-2». – А ТиСи - это последнее, что осталось у Гли от его мамы…       – Всё равно это не повод фокусничать, Шми, – проворчал по-прежнему недовольный Паролд. – И нечего обижаться на Боллукса: он правильно сделал, что рассказал всё мне.       Ребранд не принимал участия в перепалке: он, казалось, вообще был погружён в собственные мысли. Сила проявлялась в Шми все ярче и ярче, думал он, и лишь вопрос времени, как скоро джедаи заметят её. Паролд… Он злится потому, что боится Силы. Лет тридцать назад, когда Эва была ещё совсем ребёнком, в городе, где жила её семья – это было на Риши, – объявился падший падаван. Его быстро поймали джедаи, но за те три часа, что падаван бегал на свободе, он устроил резню на главной площади города. Мать Эвы была там. Её хоронили в закрытом гробу. А горожанам ведь не объяснишь, что это проявилась в падшем ученике Тёмная сторона. Жители того городка ещё долго не желали видеть джедаев, считая их главными виновниками случившегося, и Паролд был в их числе. Эве удалось преодолеть страх перед носителями Силы (не без помощи Ребранда), но её отец всё так же не доверял ни джедаям, ни зятю и его сестре. Скайуокеры не винили старика – его опасения были оправданны: поддавшийся Тёмной стороне джедай может очень опасен.       Когда-то и сам Ребранд боялся, что падёт на Тёмную Сторону. Но этот страх покинул его, когда ему исполнилось лет десять. Он научился жить с тенью в своей душе, научился её контролировать, периодически подкармливая эмоциями. Его Сила работала на него – вся, полностью.       Шми, решив, что папа не будет ругаться на неё за эту проделку, осмелела и добавила:       – А ещё... Ну, когда прилетают корабли и привозят новых соседей... Некоторые дети не хотят с нами играть, потому что боятся, что мы, или Боллукс, или тётя Ину, присматривающая за нами, их обидят... Тогда я подхожу, – девочка приблизилась к Ребранду и попыталась достать рукой до его плеча, но, понятное дело, у неё ничего не вышло – её ладонь оказалась где-то на уровне отцовской груди, – и делаю вот так. И они сразу перестают бояться...       Ребранд ощутил слабую волну тепла, разливающуюся по телу, и параноидальная часть его разума на время успокоилась. Но это не помешало ему убрать руку Шми и присесть перед ней на корточки, чтобы заглянуть в шоколадно-карие глаза:       – Обещай мне, Шми, что больше ты не будешь так делать, – попросил он.       Девочка потупилась.       – Но я ведь помогаю...       – Помочь можно и по-другому. Есть много хороших слов, которые приободрят упавшего духом. Используй их, а не... Силу. Нельзя влиять Силой на разум других людей.       – Но так ведь быстрее, – попыталась возразить Шми.       – Да, но их спокойствие искусственно. Тебе не стоит больше пользоваться этими приёмами. Когда я прилечу в следующий раз... – Ребранд заставил себя это сказать, – я начну тебя учить. Только обещай мне, что не будешь экспериментировать сама.       Шми понуро кивнула, чувствуя, как ложатся на её плечи тяжёлые руки отца. Внезапно пискнул комлинк, и Ребранд, быстро соориентировавшись, ответил на вызов:       – Скайуокер слушает.       – Через десять минут вылетаем, – раздался из динамика голос Сатры. – Ты готов?       – Да. Через пять стандартных буду в ангаре, – ответил Ребранд забрачке, а затем, выключив комлинк, снова повернулся к дочке, исподлобья смотревшей на него. – Не беспокойся, Шми. Я быстро вернусь, ты не успеешь заметить, как время пролетит.       Девочка шмыгнула носом, а потом кинулась отцу на шею и крепко обняла его на прощание.       – Я буду хорошо себя вести, пап, – пообещала она.       Ребранд ободряюще улыбнулся дочери, потрепал её по волосам и пошёл к двери.       – До свиданья, папа, – попрощался он с тестем у самого выхода. – Здоровья вам. – Паролд что-то прокряхтел в ответ. – А, и ещё, Шми! Помирись наконец с Боллуксом!       Шми заулыбалась и помахала рукой на прощание, согласно кивнув в ответ.       Переодевшийся в пилотный костюм Ребранд встретился с Эвой и Рейной у самой посадочной площадки. Женщины о чём-то переговаривались между собой и смолкли, едва завидев Скайуокера-старшего. За их спиной маячил уже подлечившийся Экхо, хмурый, как небо над Камино. Ребранд подошёл к ним, чтобы попрощаться с женой; но, как выяснилось, ему придётся на время расстаться и с сестрой.       – Мы ненадолго задержимся на Салласте, – сообщила Рейна. – Вылетим дня через два. Экхо к тому времени уже почти вылечится.       Мустафарианин кивнул и на прощание протянул руку другу.       – Совсем скоро я вернусь в строй, Ребранд, – заверил он Скайуокера. – Тогда-то мы заставим слизней поплясать.       Ребранд невесело хмыкнул и повернулся к супруге.       – Я опять улетаю, хотя обещал всегда быть с тобой...       – Я знала, за кого выходила замуж, – лукаво улыбнулась Эва. – Не переживай, с нами ничего не случится, пока тебя не будет. Не случалось ведь с тех пор, как мы с тобой поженились – уже почти десять лет, подумать только.       Ребранд обнял жену, зарывшись в копну рыжих локонов, и через несколько мгновений отстранился от неё.       – Сплочённость, – улыбнулся он краешками губ.       – Равенство, – отозвались Рейна, Эва и Экхо.       – Свобода! – гаркнул весь ангар, и Ребранд чуть вздрогнул от неожиданности. Все присутствующие на посадочной площадке вытянулись по струнке, и женщины-Скайуокеры, и мустафарианин не были исключением. Вспомнив джедайскую выправку, Ребранд подтянулся и прошагал к своему V-крылу.       Он замер у самой лестницы, ведущей к кабине, развернулся, щёлкнув каблуками, и произнёс тихо, но твёрдо:       – Да почит в Силе капитан Ундирген.       Все замолчали, и слышно было лишь дыхание полусотни разумных существ, собравшихся в ангаре.       Минута прошла перед тем, как Ребранд снова позволил себе вдохнуть полной грудью и прошагать дальше, взобравшись по лестнице в кабину пилота.       «И ещё, Рейна. Пригляди за Шми. Сила проявляется в ней всё ярче и ярче».       «Пригляжу».       Двойные двери ангара по очереди распахнулись, и выкрашенный в траурный чёрный «Барлоз» в сопровождении эскадрильи из V-крылов взмыл в небо.

***

      Хулдамун. Само название планеты звучало неприятно. Виенн так и представляла себе бескрайние полузатопленные низины и воздух, отправленный болотным газом. Виенн ненавидела болотистые планеты: до вступления в Сплочение она была наложницей на Нал-Хатта. Её хозяин был бедным и худым, собственного дворца у него не было, и большую часть времени он и его немногочисленная свита проводила на незащищённой от гнуса и запаха барже. О, в то время Виенн отдала бы очень многое, чтобы сбежать с Нал-Хатта и больше никогда не видеть проклятых слепней.       Усилием воли рыжеволосая сплоченка отогнала от себя неприятные мысли и уставилась на панель управления кораблём, над которой колдовали руки иторианца Оббуба. Правой рукой он переключил тумблер, настраиваясь на частоту местного космопорта.       – «Корреллианский виски» запрашивает воздушный коридор, – сообщила Виенн в микрофон.       – Цель прибытия? – решил уточнить диспетчер.       – Дозаправка и пополнение припасов, – не моргнув глазом, соврала сплоченка.       – Ваши личные данные?       – В смысле? – оторопела сплоченка.       – Имя, фамилия...       – Ланрун Ннеив.       Хулдамунец на время замолчал, а через полминуты ответил:       – Воздушный коридор открыт. Продолжайте следовать курсу.       Честно говоря, Виенн была удивлена такой дотошности. Диспетчеров подобных космопортов редко интересовали цели прибытия кораблей и, тем более, имена и фамилии капитанов. К счастью, у Виенн была поддельная идентификационная карта на названное ей имя, которой она пользовалась уже не один год, а у кораблей её цеха – лицензия, за три года ни разу её не подводившая. Ей доверяли хотя бы потому, что за все годы, что она пользовалась поддельными документами, ей удалось ни разу не засветиться хоть в каком-нибудь мало-мальски крупном происшествии. В криминальных кругах, где постоянно вращалась Виенн, сбывая и перекупая технику, подобное было редкостью.       Оббуб что-то буркнул второму пилоту, семнадцатилетнему пареньку человеческой расы, и тот послушно переключил рычаги, готовясь к посадке.       На борту их было немного. Помимо самой Виенн и двух пилотов с ними были ещё двое: чагрианин Нор, настоящее имя которого было куда длиннее, и алин Турик ростом чуть более полуметра, чьей задачей было разнюхивание информации. Для них это было уже не первое совместное задание: пару раз до этого Виенн уже летала с их командой на расположенные неподалеку планеты, чтобы закупиться топливом и мелкими деталями для починки техники.       Как только корабль опустился в док, Виенн натянула поверх пилотского фиолетового костюма бесформенную серую куртку, спрятала маленький бластер в рукаве и бодро зашагала к выходу.       – Нор, Турик, вы со мной. Оббуб и Жак – на корабле. Если через полчаса не выйдем на связь, объявляйте тревогу.       Иторианец понятливо кивнул молотообразной головой и откинулся на спинку сиденья.       До места встречи, где Виенн должен был ждать потенциальный перекупщик, идти было минут десять. Они шли закоулками, предпочитая те, что были посветлее и пошире остальных, избегая шумных улиц и оживленных трасс. Навстречу им мало кто попадался – Хулдамун, в конце концов, был миром малонаселённым. Потому-то Виенн и выбрала именно его: хатты и другие боссы криминального мира предпочитали планеты покрупнее.       Покупатель, которому Виенн надеялась сплавить весь свой товар, держал на Хулдамуне небольшой магазинчик. По сути, он был обыкновенным перекупщиком: по дешевке скупал битые и краденые свупы и спидеры и перепродавал их по более высокой цене. Этот куривар обосновался на планете лишь несколько лет назад и, насколько знала Виенн – и насколько докладывала алинская разведка – он пока не работал ни на одного из криминальных боссов сектора. Не дорос ещё, потому и не был опасен.       Его магазин представлял из себя тесное захламлённое помещение, в котором представители таких крупногабаритных рас, как бесалиски или кролуты, не смогли бы развернуться. Сам хозяин, расположившись за прилавком, что-то листал в своём планшете. Колокольчик, звякнувший, когда Виенн и её спутники вошли внутрь, оторвал куривара от его занятия и заставил поднять голову, чтобы посмотреть на гостей.       – Рунди Аксбара? – поздоровалась Виенн, внимательно оглядывая комнату. Нор пригнулся, чтобы не задеть рогами потолок, а Турик, наоборот, поднялся на цыпочки, чтобы увидеть больше, чем он мог с высоты своего роста.       – Это я. Чем могу служить? – немедленно отозвался куривар.       – Я – Ланрун Ннеив. Я связывалась с вами по поводу моего товара.       – А... Да-да, припоминаю, – спешно кивнул Рунди. – Я могу его посмотреть? Оценить…       – Конечно. Товара довольно много, он на моём корабле. Я и моя команда пришли, чтобы сопроводить вас.       Куривар отложил планшет в сторону и внимательно посмотрел на Виенн чёрными глазами, в которых не было видно зрачков.       – Я понимаю, у вас довольно много спидеров, но почему бы не…       Сплоченка перебила его.       – Я знаю, вы боитесь. Думаете, что я хочу расправиться с вами на своём корабле. Но вы ведь наверняка изучали моё досье перед тем, как дать своё согласие на сделку. Вы должны были заметить, что на моей репутации нет пятен. Вам нечего бояться. – Виенн пожала плечами. – Возьмите с собой дроидов. Они вам пригодятся, чтобы отогнать технику.       Рунди ещё некоторое время смотрел на неё, а потом криво улыбнулся.       – А вы на редкость порядочны для контрабандистки. Будем считать, что я вам доверяю.       Сплоченцы вышли из магазина чуть раньше, чем его хозяин: куривар отправился за дроидами-помощниками. Уже всемером они пошли обратно к доку, где их ждали Оббуб и Жак, стерёгшие корабль.       Турик, идущий позади всех, незаметно связался с Оббубом, сообщая, что пока всё в порядке.       Из-за медленно идущих несмазанных дроидов путь обратно занял в полтора раза больше времени. За это время Виенн поняла, что Рунди куда более словоохотлив, чем могло показаться на первый взгляд. Он постоянно расспрашивал женщину о технических характеристиках её спидеров и, казалось, ничто не могло его удовлетворить. Но она-то знала: всё недовольство куривара – лишь его стремление сбить цену. Торгаши везде одинаковые. И подтверждением тому была реакция куривара на товар: едва он увидел практически не помятые спидеры, то тут же горделиво выпрямился, ссутулившись, правда, в то же мгновение. Зато торговался он долго и упорно, стремясь скинуть хотя бы сорок процентов от первоначальной цены. Виенн выторговала у куривара десять процентов в свою пользу, но на большие уступки он не шёл ни в какую.       – Хорошо. Я согласна на эту цену, – сплоченка уже видела, как загорелся в глазах торгаша алчный огонь, – если вы бесплатно отдадите нам пару деталей для починки дроидов. Мне бы пригодились некоторые.       Рунди ссутулился ещё больше и пожевал губами.       – Это предложение весьма невыгодно для моего бизнеса…       Виенн вздёрнула бровь.       – Но, поскольку вы вызываете у меня доверие, я, так и быть, пойду на ваши условия.       – Деньги сейчас, – не потеряла бдительности Виенн.       Куривар крякнул и засунул руку с длинными заострёнными ногтями за пазуху, доставая кошелёк. Послушно отсчитав нужную сумму и с неохотой пересыпав датарии в руку Виенн, он спрятал кошелёк обратно и раздал дроидам приказы по перегонке техники к его магазину.       Торгаш уже почти скрылся за поворотом, когда Виенн, пересчитывавшая кредиты, окликнула его:       – Эй, подождите! – Рунди резко развернулся. – Вы недодали мне тысячу.       Куривар тяжело вздохнул и снова потянулся за кошельком, а Виенн в сопровождении не отходившего от неё Турика подошла к выходу из дока.       Торгаши – они и есть торгаши. Всегда найдут, как обмануть.       – Эй! – вдруг окликнул их кто-то со стороны. – Подождите! У меня есть выгодное предложение!       Виенн подняла глаза и вздрогнула. Ситхова мать, только этого ей ещё не хватало.       К ним, смешно переваливаясь с ноги на ногу, бежал седоволосый тарнаб. Ругнувшись ещё раз, Виенн заставила себя не отворачиваться и смотреть в его сторону.       Сила великая, больше пятнадцати лет прошло. Он и не должен её помнить.       – Я плачу за этот спидер в два раза больше, чем он, – тарнаб ткнул пальцем в нахмурившегося куривара.       – Извините, но нет. Мы уже договорились, что я продам весь свой товар ему, – отказалась от кажущейся выгодной сделки Виенн.       – В три раза, – попытался соблазнить её тарнаб.       – Платите не мне, а ему, – сплоченка мотнула головой в сторону Рунди. – Теперь это его спидер.       Куривар довольно улыбнулся.       – Так вы, значит, хотели заплатить в три раза больше? – уточнил он.       – В два, – тут же отреагировал тарнаб.       – Мда? Что ж, тогда по рукам. С вас двадцать пять тысяч.       Виенн натянуто улыбнулась и спешно отвернулась.       – Старый торгаш, – скривившись от отвращения, прошипела она сквозь зубы. Даже думать о том, что он снова стоял рядом с ней, было неприятно.       – Что? – нахмурился подошедший к ней Нор. – Ты его знаешь?       – Знаю. Это Норга Депси. Я была его рабыней, – выплюнула Виенн. – С его указки с пятнадцати лет танцевала у шеста.       Чагрианин дёрнул плечами и внимательно посмотрел на тарнаба.       – Это в прошлом. Теперь нам надо по-тихому уйти отсюда.       – Эй, мадам! Быть может, вы разделите с нами стаканчик хаттского самогонного за удачную сделку? – окликнул Виенн её бывший хозяин, и ей пришлось снова повернуться лицом к нему.       – Нет, извините. Боюсь, у меня слишком мало времени.       – Это не займёт много времени. Всего лишь пара глотков!       Виенн страдальчески скривилась и кивнула.       – Ладно. Но не дольше.       Дорогу до бара Депси сплоченка помнила плохо, в частности из-за того, что ездила она по ней всего один раз – когда её хозяин-хатт выкупил её. Тогда Виенн казалось, что новая жизнь избавит её от тягот жизни прошлой; но на смену одним тревогам пришли другие, Виенн уже не так радовалась тому, что её увезли с Хулдамуна, хотя её новый хозяин был куда добрее к ней, чем скряга Депси. Зато сам бар Виенн помнила прекрасно – она ведь провела в нём почти пять лет своей жизни. Надо сказать, он не сильно изменился: те же обшарпанные стены, продавленные диваны, хлипкая барная стойка, по-прежнему пьяные посетители зажимают танцовщиц в тёмных углах. Сами танцовщицы уже другие, и все, как на подбор, тви'лекки – стройные и грациозные.       Пятнадцать лет назад среди танцовщиц были представители самых разных рас, и некоторых из них даже симпатичными назвать было сложно. Теперь, видимо, Депси разбогател, раз купил аж пятерых рилотских красавиц.       – Заходите, заходите. Мои девочки станцуют для наших гостей, – спешно проговорил тарнаб, перегибаясь через барную стойку и доставая оттуда три стакана и бутылку мутного пойла. – Вашему другу тоже наливать? – поинтересовался он, окидывая взглядом Нора и не замечая Турика, отчего последний явно разозлился.       – Нет. Мои пилоты не пьют за штурвалом, – отрезала Виенн. Тарнаб оглянулся и, похоже, только сейчас увидел, что вместе со сплоченкой был ещё и алин.       – Что ж, тогда мои девочки станцуют для них. Chuba, pompom!** – и одна из тви'лекк, соскочив со стула, улыбнулась и поманила Нора и Турика к себе.       Хозяин разлил самогон и, спрятав бутылку, раздал стаканы своим гостям, чокнулся с ними и залпом опустошил свой стакан первым; куривар последовал его примеру. Виенн сделала вид, что отпила немного, но на самом деле даже не притронулась губами к мутной жиже.       – Выбирайте любую, – Депси сделал широкий жест рукой. Куривар сально улыбнулся и направился в сторону заскучавшей краснокожей тви'лекки. – А с вами, капитан...       – Ланрун Ннеив, – отстранённо отозвалась Виенн.       – ...Я бы хотел поговорить с глазу на глаз.       В груди у сплоченки что-то щёлкнуло, когда Депси потянул её за собой. Неужели узнал?       Не должен ведь. Она заметно постарела, стала совсем не похожа на себя молодую, а тарнабы довольно плохо различают людей.       Владелец бара вытянул её на улицу, под свет хулдамунской звезды, и вгляделся мелкими карими глазами в её лицо.       – Я тебя узнал.       – Мы незнакомы, – равнодушно ответила сплоченка.       – Нет-нет, я знаю тебя. И ты меня знаешь, Виенн Нурнал. – Женщина никак не реагировала. – Как ты сбежала? Я слышал, ты перешла к Сплочению...       Виенн раздосадованно хмыкнула. Играть дальше, утверждая, что она – совсем не она, не получится. Но у неё были козыри в рукаве.       – Слухи часто лгут, Норга. Я – вольная контрабандистка, а Сплочение – лишь кучка головорезов.       – Головорезов, которые смогли устроить переполох на Торгах.       – Им просто повезло.       Тарнаб прищурился, разглядывая Виенн.       – А ты многому научилась, девочка. Ты уже не то невинное и наивное существо, каким была пятнадцать лет назад.       Сплоченка хмыкнула, осторожно вытягивая бластер из рукава.       – Я научилась в том числе и лгать.       Сильные руки подкравшегося сзади Нора обхватили тщедушное тело Депси. Владелец бара попытался вырваться и закричать, но чагрианин зажал его рот ладонью.       – Обычно мы не убиваем из мести, но у меня нет времени везти тебя через всю Галактику на Корускант. Я с удовольствием посмотрю, как твоё бездыханное тело рухнет на эту проклятую землю, – прошипела Виенн на ухо Депси. – Жаль, что мне не удалось покончить с тобой раньше.       Депси испуганно дёрнулся, за что получил пинок от чагрианина.       – Перед тем, как ты умрёшь, я скажу тебе всего лишь три слова, – Виенн подняла бластер и приставила его к груди тарнаба. – Запомни эти слова, – её палец лёг на спусковой крючок. – Сплочённость. – Депси вздрогнул и попытался вырваться ещё раз, но Нор держал его всё так же крепко. – Равенство. – Тарнаб нервно сглотнул, а Виенн выпрямилась и выплюнула ему в лицо: – Свобода.       Негромко свистнул разряд, и тело Депси обмякло в руках Нора. Тот аккуратно опустил его на землю у самой стены и прикрыл труп каким-то мусором, сваленным неподалёку. Виенн в это время проверила бластер и спрятала его на прежнем месте.       – Уходим отсюда, Нор. И быстро, – сухо скомандовала она. – Где Турик?       На лице Нора почему-то застыла гримаса ужаса. Виенн хотела обернуться, но не успела: перед её лицом зажглось лезвие меча, такого же, каким владели близнецы Скайуокеры; но если их клинки были синими, то этот был красным.       – Я провожу вас к нему, – вкрадчивый голос въелся в разум Виенн. – И не вздумайте дёргаться: я не хочу, чтобы Ребранд Скайуокер расстроился, увидев ваши трупы.

***

      Сила напряглась, будто ожидая чего-то.       Кто-то пытался дотянуться до Ребранда, но не мог.       Это точно была не Рейна. И не Экзент. Кто тогда? Его длинноволосый ученик? Мастер Оруинд? Почему, ситх побери, обязательно надо ходить вокруг да около?       На приборной панели замигала лампочка, сигнализирующая о том, что флагман передаёт сообщение сопровождающей его эскадрилье.       – Оба Ду только что передал нам сообщение, – раздался голос Сатры по каналу внутренней связи. – Виенн Нурнал отправилась с командой на Хулдамун и пропала. Её пилоты подняли тревогу. Поисковую команду уже снаряжают. Оба Ду попросил, чтобы мы сопроводили их.       – Далеко ли до Хулдамуна? – уточнил один из пилотов.       – Пятнадцать стандартных минут на сверхсветовой.       – Оба Ду хочет, чтобы мы помогли? – поинтересовался Скайуокер.       – Ну, он об этом не просил...       «Они у меня. Приди за ними».       Внутри у Ребранда всё похолодело. Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение, но это не помогло.       «Приди».       «Они уже ждут твоей помощи».       Смутно знакомый голос, но кому он принадлежал, Ребранд не помнил.       – Так мы, может, мы сами справимся? Я почувствую, где Виенн и что с ней, и, возможно, даже справлюсь сам...       – Вот об этом даже не думай, – сказала, как отрезала, Кка. – Если уж лететь, то всем вместе. Мстители, произведите расчёты, чтобы выйти точно у Хулдамуна.       Ребранд потянулся к рычагу.       «Приди сюда. Спаси их».       Ситх побери, чья же это глупая шутка?!       «Барлоз» и сопровождавшая его эскадрилья вышли на орбиту болотистой планеты ровно через столько времени, сколько и сказала Кка. На первый взгляд, не было ничего пугающего в этих трясинах, но чутьё подсказывало Ребранду, что кто-то недружелюбный скрылся здесь.       Сила застыла, словно предчувствуя страшное.       «Трофей» и истребители Мстителей приземлились вдалеке от Капетоя, города, где, как сообщил Оба Ду, Виенн планировала встретиться с клиентом. Скайуокер первым выпрыгнул из кабины: зажав в руке световой меч, он пытался понять, где же находился обладатель этого голоса.       «Забери их. Они уже ждут».       – У нас есть три спидера, – крикнула Сатра, наполовину высунувшись из корабля. – Но этого будет мало.       – Достаточно, – возразил Ребранд. – Попроси Кашги и Овакку пойти со мной. Втроём мы справимся, а большая толпа вызовет подозрения.       Сатра, нахмурившись, внимательно посмотрела на Скайуокера.       – Что-то случилось?       – Нет.       – Ты... чувствуешь?       Бывший джедай неохотно кивнул.       – Это... может быть опасно для всех нас. Пусть Кашги и Овакка только прикроют мне спину.       Сатра понимающе кивнула и скрылась в недрах корабля. Через минуту на трапе показались все трое – деваронец, забрачка и вуки – вместе со спидерами.       – Берегите себя, – попросила их Сатра и ткнулась в щёку Кашги, как будто и не было на ней этого ужасного шрама. – Мы не можем потерять и вас.       Пилоты, вылезшие из кабин истребителей, смотрели на них.       Ребранд кивнул, оседлал своего железного коня и, не оборачиваясь, газанул, направив спидер в сторону Капетоя.       Он чувствовал. Чувствовал, как нечто – некто – зовёт его.       «Иди ко мне. Твои друзья у меня».       – Ты знаешь, куда нам, Ребранд? – перекрикнул Кашги свистящий ветер, когда они подъезжали к городу. Скайуокер в ответ сухо кивнул. – Ты знаешь, что с ними? Они живы?       – Да! – крикнул в ответ Ребранд. Совсем не обязательно говорить, что об этом сказал ему странный голос. – Уже немного осталось, сейчас приедем!       Они проехали почти весь Капетой и остановились у скопления хижин, расположившихся на окраине города. В нескольких сотнях метров за ними начинался тропический лес; Ребранд прощупал его, но в нём опасности не было.       И снова голос, проникающий в самые потаённые глубины его разума.       «Я здесь. Ты не видишь меня?»       Скайуокер круто развернулся. Да, точно. В самой большой хижине. Виенн... Ещё двое сплоченцев (Ребранд с трудом вспомнил их имена)... Кто-то ещё, но не опасный. И...       – Сейчас вскрываем двери, забираем всех и быстро уходим, – скомандовал Скайуокер, подходя ближе к хижине.       И...       «Посмотри на меня».       Ребранд поднял глаза.       На крыше хижины стоял мужчина в чёрном капюшоне. Одну руку он отставил в сторону, и из неё вырос алый клинок светового меча.       – Я отвлеку его! – во всю силу лёгких закричал Ребранд, взмывая вверх и извлекая свой собственный меч.       Это он звал его. Это он ждал его.       Удар за ударом. Искрили скрещивающиеся световые мечи, издавая скрежущий звук при каждом соприкосновении двух лазерных клинков. Противник смеялся в лицо Скайуокеру, переворачиваясь в воздухе и раз за разом атакуя бывшего джедая со всех сторон. Он был силён и натренирован получше Ребранда, но, несмотря на это, Скайуокер мог ему противостоять.       Они кружили на крыше хижины, стараясь скинуть друг друга с неё.       Овакка наконец взломал дверь, и в объятья ему вывалились перепуганная Виенн, ожидающий нападения в любой момент Нор, перевозбуждённый и оттого гиперактивный Турик и готовая заистерить от страха тви'лекка, которую последний подцепил в баре покойного Норги Депси.       Из-за домов стали появляться люди, другие разумные существа – десятка полтора в общей сложности – с бластерами, нацеленными на сплоченцев.       – Стреляйте! – крикнул незнакомец, и на сплоченцев обрушился град бластерных разрядов. Кашги пригнулся, открывая ответный огонь по нападающим, а Овакка, взвыв, кинулся на ближайшего к нему дуроса, отправляя того в Силу ударом крепкого кулака.       Ребранд этого не видел. Незнакомец перетягивал всё внимание на себя. Удары сыпались один за другим, Скайуокер блокировал их и наносил контратаки, стремясь достать своего противника.       Выстрел, вскрик. Чья-то смерть больно резанула по обострившемуся чувству Ребранда.       Это был кто-то из сплоченцев.       «Их всех ждёт такая судьба. Рано или поздно они все погибнут».       Скайуокер сжал зубы, заставляя себя не думать о Шми.       «А я сам убью её… Убью твою сестру».       – Нет!       «Не посмеешь!»       Сколько страха было в Скайуокере – не познать. Страха не за себя – страха за друзей, за родных, за всех, кто окружал его. Страх ведет к ненависти, а ненависть ведёт к Тёмной стороне. О, как ненависть плескалась в нём, переполняя его, придавая ему сил. Ребранд теснил своего противника, будто он перед этим не летел больше суток сквозь гиперпространство, зажатый в тесной кабине истребителя, а отоспался и хорошенько размялся. Представить только можно, на что был бы способен Скайуокер, если бы он не сдерживал свои чувства. Если бы он смог скинуть свои оковы, он стал бы одним из самых могущественных ситхов в истории Галактики. Но Скайуокер держался – и удерживала его на краю его сестра.       «Ребранд».       «Ребранд».       «Ребранд!»       Скайуокер понял.       Это Рейна звала его. Это она пыталась дотянулась до него, а незнакомец блокировал его разум, окутывая его непроницаемым коконом.       Кто он? Кто он на самом деле?       Снова скрестились мечи, и Ребранда обдало волной жара. Капюшон качнулся, и Скайуокеру показалось, что он увидел сильно вытянутый, не похожий на человеческий нос с горбинкой.       Ещё раз кто-то вскрикнул внизу, но Ребранд знал, что это был не один из его соратников.       Кто-то ещё появился на крыше хижины, и в его руках зажёгся ещё один меч – такой же кроваво-красный, как и клинок незнакомца в капюшоне. Конец, казалось бы – Ребранд не выстоял бы против двоих – но этот адепт Силы не стремился на него нападать.       Он атаковал его противника.       Скайуокер собрался, воззвал к Силе и сделал кувырок назад, приземлившись на землю перед дверьми хижины. Два адепта Силы продолжали сражаться, и их дуэль была ещё ожесточённее, чем дуэль Ребранда с одним из них.       У хижины оставался ещё один спидер. Тела пятнадцати нападавших лежали между домами, но никого из сплоченцев не было среди них. Ещё раз оглянувшись на сражающихся, Скайуокер запрыгнул на спидер и резко сорвался с места.       «Всё в порядке, Рейна. Всё в порядке».       Когда команды «Трофея» и «Несущего» вернулись в «Дом-1», Ребранд наконец-то узнал, кого из сплоченцев настиг бластерный разряд. Это был Нор; его похоронили прямо на станции, выдолбив для него могилу в астероиде. Остальные вроде бы остались целы, только шерсть Овакки была опалена в некоторых местах. И Турику, и его тви'лекке, и Кашги повезло. А у Виенн даже не забрали денег: вся сумма, она проверила, осталась при ней.       Возможно, гибель Нора была трагической случайностью. Возможно, незнакомец и не хотел никого убивать, а стремился лишь подтолкнуть Ребранда к краю. Но зачем? Кто это мог быть? Падший джедай, тёмный служитель? Или ситх? Но их ведь уничтожили давным-давно…       Ребранд не знал ответа. И, признаться честно, боялся его узнать. Но надо было – во имя его сестры, во имя его дочери. Во имя Сплочения.       Трап «Трофея» опустился, и первой показалась Сатра, искавшая взглядом Кашги. Тот летел домой на «Несущем» вместе с Виенн и её командой – просто потому, что до него было быстрее добраться с другого конца города. Увидев изуродованного шрамом деваронца, забрачка облегчённо выдохнула и бросилась ему на шею. Непривычно публичное выражение чувств для Сатры – но она устала сражаться, устала быть сильной.       У Сплочения оказалось слишком много врагов.

***

      Дуэль адептов Тёмной стороны закончилась нескоро. Она вымотала их обоих, и, казалось, в ней уже не будет победителя – но выиграл всё-таки тот, что сражался со Скайуокером.       Тяжело дыша, Дарт Плэгас, он же Хего Дамаск, притянул к себе меч противника и приставил два алых лезвия к горлу побеждённого.       – Кто ты такой? – спросил он, ещё не зная, что ответ перевернёт весь его мир.       – Я – Дарт Венамис, ученик Дарта Тенебруса.