Неповиновение

      Неба не было видно за серым маревом. Оно было повсюду, оно обволакивало их своими бестелесными руками, скрывало под своим пологом, прятало от всего мира и в то же время душило, пробираясь в грудь, в лёгкие, в сердце, затуманивая страхом детский разум. Казалось, крикни в него – и никто не услышит: таким густым казалось марево, затянувшее голубой небосвод Яги-Минор.       Ничего нельзя было за ним увидеть – только всполохи мечей. Ничего нельзя было услышать – только отчаянный крик отца:       – Мирва! Уводи детей! – Ребранд почувствовал, как на его острое детское плечо легла ладонь матери, как его потянули куда-то в сторону, прочь от места схватки.       Он дёрнулся, пытаясь вырваться, вернуться к отцу:       – Папа, нет! Папа!       – Отец! – тонко крикнула Рейна, цепляясь за его руку. – Отец!       – Папа, нет!       Скайуокер и не знал уже, кто это кричит – он сам или Шми, сжавшая его могучую ладонь тоненькими пальчиками.       – Ребранд! – всхлипнула Эва, отступая назад.       Алые, как кровь, мечи вырастали из тумана, вспарывая серый день ярким светом.       – Эва! Уводи Шми! – Ребранд обернулся, но перед ним были только обездвиженные тела. Его лицо перекосило от ужаса, и он снова повернулся к противнику, скрывавшемуся в темноте. – Где ты? Я тебя найду, я тебе клянусь! – слова затухали в тумане, окутавшем его. – Я убью тебя, ты слышишь? Ненавижу тебя! Ненавижу!       Красный луч выполз из тьмы и уткнулся Скайуокеру в грудь, пронзил её, разодрал на части.       – Ребранд, – позвал его женский голос, и чьи-то руки подхватили падающее тело. – Ребранд.       – Мама, – прохрипел Скайуокер, чувствуя, как леденеет кровь. – Мама…       – Очнись, Ребранд, – повторил голос, и сестрины ладони скользнули по его лбу. – Проснись. Это лишь сон.       – Рейна.       – Ночной кошмар, ничего более.       – У адептов Силы нет кошмаров.       Сестра молчала, помогая Ребранду сесть.       – У адептов Силы есть видения.       Скайуокер скривилась, вытаскивая из груди брата меч.       – Они не всегда сбываются, Ребранд. Отнюдь не всегда.       Туман рассеивался, расползаясь в стороны и растворяясь в воздухе, а Скайуокер медленно приходил в себя, чувствуя, как уходит из головы знакомая тяжесть посланного Силой сна, оказавшегося весьма реалистичным. Иногда ему снилось прошлое. Снился отец, снилась мать – тогда их полузабытые черты снова восстанавливались в памяти, сливались в цельные образы, чтобы потом снова распасться на отдельные воспоминания. Иногда Ребранду и Рейне снились одинаковые сны – они всегда чувствовали, если так случалось; иногда кошмары снились Рейне, и тогда брат осознанно вступал в диалог с её заснувшим сознанием, пробуждая сестру; иногда видения посещали Ребранда, и сестра освобождала его из плена ужасающих иллюзий.       Ничто не могло разорвать прочнейшую нить, образовавшуюся между Скайуокерами в момент их зачатия.       – Вот ты и очнулся, друг мой, – раздался прямо над ухом голос Дуку.       Скривившись от боли в затёкшей шее, Ребранд неуклюже повернулся в пилотском кресле и двинулся вперёд, выпрямляясь и наскоро продирая глаза.       – Где мы?       – У Денона. На перекрёстке Коррелианской дуги и Хайдианского пути. Мы решили, что отсюда тебе будет удобнее улететь на… ну, впрочем, неважно, куда, – стушевался Экзент, не знавший, куда именно направляется его друг. – За Шоту не беспокойся. Мы доставим его на Корускант, и он предстанет перед судом.       Ребранд нахмурился и потёр лоб, заставляя нейроны работать шустрее.       – Хорошо. Спасибо, Экзент.       – Сам-то доберёшься? Вид у тебя неважный.       – Доберусь, не беспокойся. Я и не из таких передряг выходил.       Джедай кивнул, и его взгляд был почему-то направлен в пустоту.       Квай-Гон странно хмыкнул.       Что-то ярко вспыхнуло на горизонте Силы, кто-то позвал Ребранда по имени, напоминая ему о чём-то важном.       – Мне нужна ваша помощь. Ещё один раз.       Дуку обернулся, и Джинн поднял голову, не ожидая такого поворота разговора.       – Только обещайте мне, что никто и никогда не узнает о том, куда мы летали.       Квай-Гон оглянулся на учителя, не понимая, к чему клонит Скайуокер. Но Экзент, всецело доверявший другу, кивнул падавану, чтобы он начал расчёты для гиперпрыжка.       – Куда на этот раз, Ребранд?       И тут Скайуокер улыбнулся широко и открыто, как он улыбался крайне редко.       – На Салласт.

***

      Кто-то торопливо и целеустремлённо шёл по коридору, не оглядываясь назад.       Было так тихо, что шаги эхом разносились по всему помещению.       Двери в конце коридора разъехались в стороны, и мужчина вошёл в аскетически обставленную комнату с холодными серыми стенами. В ней никого не было, кроме пожилого битха: он стоял у широкого панорамного окна, из которого открывался завораживающий вид на дневной Корускант. На приход чужака он никак не отреагировал, только чуть заметно усмехнулся и лениво указал пальцем на снующие по гигантскому городу спидеры.       – Как муравьи, не правда ли? Бегают туда-сюда по каким-то своим делам, проживают жизнь в вечной спешке и не замечают того, что творится вокруг них. Слепцы.       Мужчина пропустил эту реплику мимо ушей и встал рядом с битхом, следуя установленным правилам игры и также предаваясь созерцанию городского пейзажа.       – Зачем Вы звали меня, учитель?       Битх улыбнулся и чуть повернулся к своему собеседнику.       – Я хотел поговорить о твоей недавней поездке на Парцелл, мой ученик.       Мужчина проследил взглядом за пролетевшим через небо звездолётом и пожал плечами.       – К Сплочению? Что Вы нашли в нём?       – Не в нём. В его предводителях.       Мужчина замолчал на мгновение.       – В Скайуокерах?       – Да. Тебе, возможно, уже известно, что когда-то они были членами Ордена Джедаев, а потом по неизвестной причине покинули его.       – Да, учитель.       – Они необычайно сильны. И не настроены помогать джедаям. Это неплохой шанс наконец-то взять реванш. Нам нужно только привлечь на свою сторону одного из них.       Ученик некоторое время молчал, сжав губы.       – Что Вы предлагаете, учитель?       – В Ребранде сильна Тёмная сторона. Он поддаётся ей, использует её, но его сестрица каждый раз умудряется возвратить брата к Свету. Их нужно разделить. Заставить Ребранда пасть во Тьму. Тогда мы обретём куда более могущественного союзника, чем могут подумать джедаи, и наш триумф будет близок. Плэгас, – мужчина повернулся, повинуясь зову, – ты отправишься за Скайуокером и подтолкнёшь его на Тёмную сторону Силы, а потом приведёшь его ко мне на Клак’дор VII. Там мы окончательно сломаем его волю, и он начнёт своё обучение в качестве адепта Тёмной стороны. Теперь иди.       Муун покорно кивнул, склонив свою голову перед наставником.       – Да, учитель.       Старый битх предлагал Плэгасу вырыть самому себе яму, обрести опаснейшего соперника, который однажды прикончит его. Так стоило ли выполнять его приказания?       Меч, лежавший в рукаве, приятно холодил руку.       «Но не мы, а я».       Или надо было подождать более благоприятного момента?       Муун поклонился и направился к выходу, но задержался у двери, будто бы что-то обдумывая.       – Что-то ещё, мой ученик? – повернулся к Плэгасу битх, пронизывая того взглядом жёлтых глаз.       – Что, если Скайуокер откажется перейти на нашу сторону?       Битх зловеще засмеялся, запрокинув голову и прикрыв закатившиеся глаза.       – Тогда убей Рейну.

***

      Был день, когда над Салластом, оставив за собой длинный белый шлейф, промелькнул чёрный, как сама ночь, «Барлоз» без опознавательных знаков. Развернувшись над возвышавшимися над равниной горами, он зашёл на посадку, заложил вираж вокруг коммуникационной башни, стрелой вонзавшейся в коричневое небо, и снова понёсся над горами, заходя на второй круг.       – «Барлоз», назовите себя, – раздался в кабине знакомый голос. Вынужденная нарезать круги Кка облегчённо выдохнула, заслышав его. – Вас нет в списках доступа.       – Начинаю передачу кодов, Твинли. И можно было догадаться, что это мы.       Повисла пауза: диспетчер пытался сообразить, откуда неведомые гости знают его имя.       – Капитан Тау-и?       – Кто же ещё, – устало улыбнулась Кка, откинувшись на спинку кресла. Сил у неё уже не оставалось, хотелось просто зайти в свою каюту и упасть на постель, забывшись в долгожданном сне. – Корабль новый, недавно пригнали. Ну, открывай люк, пора на посадку. Топливо кончается.       Диспетчер что-то радостно пискнул на салластианском, и шлюзы послушно открылись, впуская корабль в прохладную темноту пещер.       – Вот мы и дома, – произнесла Кка, заглушив двигатели и оглядываясь на свою команду, сгрудившуюся за её спиной. – Можно выходить.       Облегчённо выдохнули все шестеро разом: наконец-то можно было на время забыть о той войне, что они вели уже несколько лет. Первой, как и следовало ожидать, о деле вспомнила Рейна: слабо улыбнувшись, она махнула рукой своей верной помощнице-забрачке и пошла к выходу из штурманской рубки.       – Пойдём, Сатра. Выведем детей.       Забрачка кивнула и пошла вслед за Скайуокер, расслабленно потягиваясь; вслед за ней к выходу двинулись и все остальные, и в скором времени в рубке остались лишь Кка и Экхо, который не мог пока двигаться так же быстро, как раньше. Не обращая внимания на мустафарианина, Кка принялась перепроверять все системы корабля, улыбаясь чему-то – или кому-то – далёкому, а Экхо с затаённой болью в глазах следил за её выверенными действиями.       – Кка, – вдруг позвал он охрипшим голосом, сам не зная, почему. – Кка, я хотел сказать…       Пезз обернулась, глядя на мустафарианина круглыми рыбьими глазами.       Слова застряли у Лабора в горле, и он сказал совсем не то, что собирался.       – Трудно поверить в то, что мы наконец-то настигли Шоту. Что диверсия прошла удачно.       Кка усмехнулась, оглядев мустафарианина с ног до головы.       – Удачно или неудачно, а тебя хорошенько потрепали. Ну, не стой, иди уже. Наверняка тебя уже заждались.       Мустафарианин кивнул, стараясь не смотреть на боевую подругу, и понуро побрёл прочь.       Рейна и её помощники к тому времени уже успели вывести с корабля добрую половину всех пассажиров, и оттого на корабле стало непривычно тихо и просторно: за прошедшие несколько дней мустафарианин привык к постоянному гулу и толкучке в коридорах «Трофея». Теперь никто не мешал ему неспешно брести вдоль стенки, но отчего-то Экхо это совсем не радовало. Воспоминание о коротком разговоре с Рейной, когда он узнал о гибели Франа, горькая правда и неведение Кка тяготили Экхо, но по собственной слабости он ничего не мог с этим поделать: исправить то, что случилось, было ему не под силу.       Стайка женщин, ведомая Сатрой, прошмыгнула мимо него, и Лабор, тяжело вздохнув, направился вслед за ними, представляя себе тёплую еду, которая ждёт его в столовой «Дома-2», настоящий душ и нормальную постель.       – Экхо? – мустафарианин даже и не заметил, как подошёл к самому трапу, у подножия которого стояла красивая рыжеволосая женщина в длинном голубом платье. – Экхо, что случилось? – нахмурилась она, поднимаясь ближе к нему. – Никогда не видела тебя таким понурым.       Лабор улыбнулся, узнавая в женщине Эву, супругу и верную спутницу Ребранда Скайуокера.       – Словил контузию. Ничего особенного, мне уже лучше.       Эва теперь подошла совсем близко к нему, внимательно вгляделась в лицо близкого друга своего мужа и положила маленькую ладонь ему на плечо.       – Не печалься, Экхо. Ты дома. – Она проследила взглядом за вышедшими из корабля вуки, один из которых доброжелательно обнажил клыки, завидев женщину. – Пойдём.       Эва относилась к тому редкому типу людей, который вызывал у окружающих ничем не объяснимое доверие. Экхо так до конца и не понимал, в чём было дело – в красоте Эвы, или в её лучистом взгляде, или в её потрясающей доброте, которую она раздаривала всем встречным, но другого такого человека Экхо не знал никогда в своей жизни. Эву любили и животные, и дети, и даже взрослые – мало кто мог остаться равнодушным к её гостеприимству и теплоте. Она была сердцем салластианского «Дома-2», и благодаря широкой душе Эвы Астории Скайуокер уже не один десяток рабов смог начать новую жизнь на свободе.       Дом Эвы, вернее, та пещера, в которой она жила вместе с дочерью и стариком-отцом, были под стать её сердцу: в широкой и просторной гостиной могли поместиться без малого двадцать человек, но, тем не менее, она всегда была переполнена многочисленными гостями и подопечными Астории. Так и в этот раз: помимо дроида-помощника серии BLX, деловито снимавшего из одной комнаты в другую, и отца Эвы Паролда, в комнате находились несколько детей от пяти до десяти лет, центром всеобщего внимания которых была темноволосая юркая девчушка, чем-то проходившая на Ребранда.       – Боллукс! – крикнула Эва, едва зашла в дом. Дроид послушно обернулся на зов своей хозяйки. – Нужна твоя помощь, – и сама Эва, улыбнувшись другу, скрылась в кухне.       Экхо остановился, чтобы отдышаться, и тут же оказался в окружении детей, для которых герой Сплочения был настоящей достопримечательностью.       – Вы были на Орд-Мантелле? Спасали разумных от произвола хаттов? – спросил самый старший из детей, подходя ближе и заглядывая мустафарианину в глаза.       – Разумеется, Глу, – фыркнула девчонка – душа компании, цепляясь за руку Лабора и подводя его к столу. – Дядя Экхо, вы так давно не были у нас. Вы меня помните?       – Конечно, помню, Шми, – улыбнулся мустафарианин. – Ты очень выросла с момента нашей последней встречи.       – Мы все выросли, – деловито ответила девчушка. – Мы растём не по дням, а по часам… Так папа говорит, – замешкалась она, насупив брови.       – Шми! – перебил её Паролд. – Дай Экхо передохнуть. Перелёт был не из лёгких, ему тяжело будет играть с тобой. Девочка виновато улыбнулась, но тут же просияла, подпрыгнув на месте:       – Мы можем играть сидя, правда, дядя Экхо? Глу знает множество интересных загадок. Вы сможете их разгадать? – неугомонный ребёнок не мог усидеть на месте: скайуокеровская энергия бурлила в нём. – А потом вы расскажете нам о своих приключениях. Расскажете же, правда? – и Шми пронзительно глянула на мустафарианина своими большими карими глазами, перед которыми Экхо был не в силах устоять.       Правда, он сомневался в том, что рассказы о бойне на Орд-Мантелле предназначены для детских ушей.       – Боюсь, Шми, сейчас у нас не так уж много времени, – Дверь отворилась вновь, и на пороге показалась Рейна, за спиной которой маячил гигант Овакка. Гости вошли в дом, и Шми, восторженно взвизгнув, бросилась к любимой тёте, а вслед за ней поспешили и другие дети, желавшие поздороваться со Скайуокер и познакомиться с вуки, которому льстило внимание детей. – Сегодня нам нужно решить множество вопросов. Сейчас проводи всех своих друзей, а потом мы с тобой поиграем, ладно?       Видно было, что Шми расстроилась, но умная девочка не подала виду и лишь кивнула, а затем, оглянувшись, покинула дом и вывела за собой всех остальных детей. За ней поднялся и Паролд, догадавшийся, что предстоящий разговор предназначен не для его ушей. Но Рейна, тем не менее, не спешила начинать беседу: удостоверившись, что дети ушли, она закрыла дверь и прошла внутрь.       Эва, зная, что её золовка никогда ничего просто так не делает, настороженно застыла в дверном проёме.       – Что-то случилось, Рейна? – нахмурилась она, не сводя глаз с бывшей джедайки. – Ребранд…       – Не волнуйся, Эва, он уже подлетает к Салласту. С ним всё в порядке. – Рейна подошла к невестке, заглянула в кухню, тяжело вздохнула, будто что-то тяготило её. – Помочь надо?       – Нет, спасибо. Только не молчи, Рейна, – вдруг попросила Эва, взяв золовку за руку. – Не надо скрывать от меня ваши проблемы. Может, я сумею помочь.       Дверь вдруг снова открылась, и на пороге показались Кашги, Кка и Сатра, усталые, но, вопреки всему, радостные. Эва, завидев их, вновь скрылась в кухне, чтобы приготовить еду на всех сразу, а Рейна прошла вперёд, приглашая соратников за стол.       – О чём ты хотела поговорить, Рейна? – спросил Кашги, садясь рядом с Оваккой.       – О зайгеррианцах. Необходимо, чтобы они предстали перед судом, это всем известно; но как это сделать, я ума не приложу.       – Нельзя, чтобы зайгеррианцы догадались, где они находятся. Это может грозить нам гибелью, – добавила Сатра, облокотившись о стол. – Что ты предлагаешь, Рейна?       – Есть одна идея. Ребранд летит не один, он вместе с нашими хорошими друзьями. Они и займутся этим. Однако надо быть с ними осторожными: они служат Республике, а не Сплочению, и кто знает, что может быть в их…       – Мама, я вернулась! – раздался детский голосок: это Шми пришла с «прогулки» вместе с дедушкой. – Здравствуйте, дядя Кашги, – улыбнулась девочка деваронцу, прошмыгнув мимо него. – Здравствуйте, тётя Кка, я очень рада вас видеть.       Рейна застыла, будто прислушавшись к чему-то, а потом побледнела и сделала знак рукой.       – Эва, – голос её был непривычно тих, – уведи Шми. Быстро. Потом всё объясню, – и Эва безропотно повела ничего не понимающую дочь в дальнюю комнату, где и скрылась вместе с ней. – Идут.       Дверь вновь отъехала в сторону, и на пороге показался Ребранд вместе с Экзентом и Квай-Гоном. Не увидев в комнате Эву и Шми, Скайуокер облегчённо выдохнул и коротко объяснил своё появление:       – Они за зайгеррианскими наследниками. Увезут их вместе с Шотой. Рейна, проводи их, пожалуйста, – Ребранд не заметил, как сестра усилием воли скрыла неожиданно нахлынувшие чувства. – Кка, Экхо, все остальные – это мои друзья. Я знаю их ещё с детства, – пояснил он, чувствуя недоумение соратников, не ожидавших появления джедаев на Салласте. – Им можно доверять.       Рейна не могла свести глаз с брата и в то же время чувствовала, чего он хочет. «Быстрее, – просил он её в Силе, – быстрее, пока Эва и Шми не выдали себя».       Но сама Сила решила иначе.       – Срочный вызов с Парцелла, – Эва вышла из спасительной темноты комнаты, держа в руке мигающий комлинк. – Принимать?       Ребранд, застывший в напряжении, кивнул, и над голопроектором, прикреплённым к столу, появилась голопроекция Оба Ду.       – «Дом-2», говорит «Дом-1». «Охотник» вернулся. Но… – старик вдруг замолк: ему трудно было говорить, это было видно по его лицу, и все находившиеся в комнате замерли в предчувствии чего-то ужасного, – Франдисар Ундирген… больше не с нами.       Кка застыла, в ужасе раскрыв рот.       – Что? – повторила она, не веря своим ушам. – Повторите, что с ним?       – Франдисар Ундирген почил в Силе.       Пезз замерла на мгновение, а потом рухнула на стол, чувствуя, как катятся по чешуйчатым щекам солёные слёзы.       В тот день ни Эва, ни Сатра не отходили от Кка ни на минуту.

***

      Пассажиры «Охотника» прибыли на Парцелл за час до того, как на Салласт сообщили о гибели капитана Ундиргена. Встретили корабль, как и полагалось, Виенн Нурнал со своими подчинёнными из Механического цеха; не успев даже сменить привычную рабочую форму на парадную, они выстроились в ряд в огромном ангаре, готовые принять «пополнение».       Но принимать им пришлось не только спидеры и бластерные пушки, но и плохие новости. Первой неладное заподозрила Виенн, когда не увидела Франа в числе прибывших.       – Где капитан Ундирген? – напрямую спросила она у Слухача, который выносил из корабля коробки с оружием.       Кворрен, не ожидавший такого подвоха, споткнулся и рассыпал по полу бластеры.       – Слухач, где Фран? – уже жёстче повторила Нурнал, ещё не зная, какой ответ её ждёт.       – У Гардуллы, – ответил вместо Слухача Ксатоз. – Мёртв.       Нурнал попыталась что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова: язык подвёл её, и она беспомощно глядела на рагзата, не веря своим ушам.       Лучший пилот Сплочения, бесстрашный капитан, за которым тянулись люди – и мёртв? Нужно было хорошенько постараться, чтобы пристрелить экзота.       – Как? – наконец-то смогла произнести Виенн, краем глаза замечая спускающихся по трапу Фрею и Нилур и безошибочно определяя сходство.       Она подошла ближе к женщинам, остановившимся перед ней, внимательно оглядела их и уронила голову.       – Отведите их к Палдамору. Пусть накормит и переоденет, – приказала она одному из своих служак, слыша, как отдаётся в голове сумасшедший стук сердца. – А я… я доложу Обе Ду.

***

      На Салласте, в прибежище сплоченцев, многое удивляло даже тех, кто обычно сохранял завидное спокойствие. Даже тех, кто, казалось, был сделан из кортозиса. Но Квай-Гон Джинн, как и его учитель, готовы были удивляться всему, что встречалось им на пути, будь то удивительный фрукт, причудливое здание или выдающийся человек.       А выдающихся людей на Салласте было много.       Маленькую девочку с карими глазами Квай-Гон встретил совершенно случайно, увидев, что она следит за ним из-за угла. Видимо, это занятие было ей весьма по нраву, потому что в Силе ощущались радость и веселье.       Однако сама девочка выглядела в Силе весьма странно.       – Эй, – позвал её падаван, – вылезай оттуда. Я тебя заметил.       Шми замешкалась, но потом послушалась Квай-Гона и вылезла из тёмного закоулка, уставившись Джинну в глаза.       – И как родители отпускают тебя в одиночку гулять по городу? – спросил он добродушно, разглядывая малышку. – Сколько тебе лет-то?       – Пять, – ответила Шми, обходя Квай-Гона со всех сторон. – И они меня не отпускают… Вернее… Не запрещают, – нашлась девочка, неуверенно улыбаясь.       Она не была уверена в том, что отец одобрит её знакомство с джедаем. Но не убегать же просто так, верно?       – Твоя мама, должно быть, тебя уже потеряла. Тебе стоит к ней вернуться.       – Здесь не страшно ходить одной, – улыбнулась девчушка. – Но я всё равно пойду. Маме, наверное, нужна моя помощь. Прощай.       – Прощай, – ответил ей Квай-Гон, возвращаясь к своему делу и почему-то чувствуя, что эта встреча была отнюдь не случайной.       Джедаи должны были улететь с минуты на минуту, и оставалось лишь сделать последние приготовления – проверить все системы корабля, дозаправить его, перевести Уго и Айжу с одного корабля на другой, хорошенько за ними проследив. Сплоченцы уже давно поняли: зайгеррианцы так просто не сдадутся, и потому за ними приходилось следить в оба глаза. За день, проведённый на Салласте, на твёрдой земле, наследники зайгеррианского короля успели уже два раза совершить попытку побега, и не исключено было, что за ними последует и третья. А этого сплоченцы боялись, как огня.       Рейна и Ребранд сидели дома вместе с Эвой, Шми и Паролдом, стараясь не тратить впустую те крохи времени, которые оставались у них на общение с семьёй. Непоседливая девочка то и дело придумывала развлечения для себя и для своих многочисленных друзей, которых у неё стало ещё больше – дети, привезённые с Орд-Мантелла, в компании Шми чувствовали себя куда увереннее, чем в окружении незнакомых им взрослых. При всём при этом девочка умудрилась ни разу не попасться на глаза Дуку: Ребранд строго-настрого запретил дочери пытаться поближе познакомиться с чужаками из Центра Галактики. О встрече с Квай-Гоном Шми умолчала, посчитав, что это полноценным знакомством назвать нельзя.       Но страхи Ребранда были оправданны: каким бы верным другом ни был Экзент, никто из джедаев не должен был узнать о том, что у Скайуокера есть дочь. Её таланты, унаследованные от отца, ещё не проявляли себя в полной мере, но с каждым месяцем девочка становилась всё более и более способной. И Ребранд боялся, что однажды его кровиночку попытаются забрать у него так же, как когда-то попытались отобрать у Джеральда Скайуокера его детей.       Ребранд помнил, чем эта попытка закончилась для него самого, для сестры, для родителей. Сколько бы лет ни прошло, боль, вызванная смертью матери и отца, не проходила и даже не притуплялась.       Ночь спускалась на Салласт, Рейна ушла, чтобы проводить Экзента и Квай-Гона, а Ребранд, попрощавшись с друзьями, вернулся домой, к жене, дочери и тестю.       Они ужинали в тишине, прерываемой только весёлым щебетанием Шми, которую в скором времени Паролд увёл спать. Эва и Ребранд остались один на один друг с другом, но Скайуокер по какой-то причине не начинал разговор, которому давно пора было состояться.       – Ребранд, – Эва, закусив губу, подошла к мужу и села рядом с ним, – что гложет тебя?       Скайуокер молчал некоторое время, а потом покачал головой и повернулся к жене, коснулся рукой её рыжих локонов, убрал выбившуюся из причёски прядь за ухо.       – Это не первые джедаи, которых я встретил за этот месяц. Сначала – Ай Оруинд, потом – Экзент со своим учеником… Я боюсь, что они начинают о чём-то догадываться.       – О чём, Ребранд? Ты ведь надёжно защитил Шми. Они не найдут её нигде и никогда, если мы сами того не захотим.       – Они – это не мы. Есть множество джедаев, куда более совершенных в искусстве владения Силой. Кто знает, на что они способны?       – Кто знает, на что способен человек, у которого двадцать тысяч мидихлориан в каждой клетке его тела? – улыбнулась Эва, взяв мужа за руку. – Ты ведь доверяешь и Экзенту, и магистру Оруинд. Разве могут они предать тебя и Рейну?       Ребранд отвернулся и сжал руку в кулак.       – Нет.       – Так о чём мы говорим тогда, Ребранд? Чего нам бояться?       – Я помню, чем закончилась та ночь, когда джедаи прилетели за нами. Отца убили, мать погибла через несколько дней. И до сих пор неизвестно, по чьей наводке их прикончили. Пока я не узнаю всей правды, я не смогу доверять джедаям так, как доверяет им моя сестра.       Эва наклонилась вперёд, взяла в руки лицо супруга и улыбнулась, отчего на душе у Ребранда потеплело.       – Я не боюсь смерти, Ребранд. Смерть – это, пожалуй, лучшее из всех зол, что может с нами случиться в этой Галактике. Я не боюсь – и тебе не пристало бояться.       – Я и не смерти боюсь.       Они смотрели друг на друга, будто каждый пытался отыскать в другом ответы на незаданные вопросы, а потом в порыве чувств обнялись, слыша дыхание друг друга, чувствуя, как бьются рядом два сердца.       – Пойдём спать, Ребранд, – прошептала Эва, отстраняясь наконец от мужа и взглядывая ему в глаза. – Утро вечера мудренее.       – Иди. Я дождусь Рейну, – Ребранд улыбнулся и подтолкнул жену к двери, и Эва, коснувшись его плеча, скрылась в спальне, напоследок улыбнувшись мужу.       Скайуокер ещё долго мог смотреть ей вслед, расплывшись в улыбке, но голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил его напрячься.       Бессмысленно бояться, Ребранд. Надо действовать.       – Да! Но как?! – почти крикнул Скайуокер, резко разворачиваясь и видя перед собой лишь ничего не понимающую Рейну.       Ещё минуту они смотрели друг на друга, пытаясь понять, что только что произошло.       – С кем ты разговаривал? – спросила всё-таки Скайуокер, подходя ближе к брату и заглядывая ему в глаза.       Ребранд стоял молча, пытаясь осознать всё произошедшее с ним и не потерять рассудок.       – Сестра… Возможно ли адептам Силы сохранить свою личность после смерти?       – Нет, – уверенно покачала головой Рейна, всё ещё не понимая, к чему клонит Ребранд. – Это невозможно. Во всяком случае, такого ещё никогда не происходило. Но… почему ты спрашиваешь?       Скайуокер посмотрел на сестру долгим немигающим взглядом и ответил вполголоса, так, что Рейна едва услышала его слова:       – Я готов поклясться Силой, что только что разговаривал с отцом.*