Кровопийка

      Солнце уже начало двигаться к закату, беспощадно заливая степи палящими лучами. В это время все живое старалось скрыться в тени, огромные львы и гепарды прятались под сенью деревьев, сонно задремывая, пока их детеныши возились и играючи дрались друг с другом, куда-то исчезли и жевры с жирафами, обычно пасущиеся повсюду, даже неугомонные торговцы-гоблины из Кабестана — и те разошлись по домам, справедливо полагая, что в это время покупатели вряд ли найдутся. Словом, в полуденный час в степях царили только жара и тишина.       Однако последнюю внезапно оборвал действительно странный для такого времени звук: дробный и мерный стук копыт идущего рысью коня. Прислушавшись, можно было различить и другой звук: топот неторопливо бегущего огромного ящера, на которых передвигались тролли Черного Копья с момента их переселения в Дуротар.       Конь-скелет — обычный спутник для отрекшихся — для которого эта жара была не страшна, послушно нес своего седока, направлявшего его вдоль дороги. Все тело всадника было полностью скрыто одеждой, выдержанной в холодных сине-серых тонах, синевато-черный длинный плащ скрадывал очертания фигуры, голова, скрытая темным капюшоном, за которым было невозможно разглядеть лицо, была опущена вниз, и только торчащие из прорезей в нем кончики длинных ушей и горящий в отбрасываемой им тени зеленый огонек выдавали представителя, пожалуй, самой странной для Орды расы: эльфа крови, или, как они сами себя называли, народа син’дорей. Чуть позади от него, поднимая столбом пыль под мощными лапами, бежал привычный к такому климату крупный даже для своей породы рыже-красный с черными полосами ящер. Зверя, похоже, ничуть не утомляли ни вес его седока, необычайно высокого тролля, довольно крепко сложенного, ни вес огромного двустороннего топора, висящего у этого тролля за спиной, ни вес прикрепленных к седлу немаленьких походных сумок. Случайный наблюдатель, вероятно, удивился бы сей странной паре, неизвестно зачем в этот действительно адский час по невыносимой жаре двигавшейся в одним им известном направлении.       — Долго мы еще будем кругами тут ездить? Ничего же не меняется! — тролль, ускорившись на секунду и догнав своего спутника, приблизился к нему и, шаловливо сверкнув глазами, протянул руку и заломил торчащее из капюшона ухо.       — Сколько надо, столько и будем, — эльф раздраженно дернул плечами, отпустил одну руку и вернул ухо в нормальное состояние, ударил коня пятками и снова вырвался вперед. — Нас наняли, чтобы мы следили за тем, чтобы свинобразы не слишком наглели. Поэтому мы и ездим кругами, потому что именно в этих местах они чаще всего появляются. Не ной.       — Да только конченный псих в такую жару будет что-то вытворять! Это, бес тебя дери, твоей дохлой коняшке все нипочем, а у меня ездовое животное, представь себе, устать может. Все, к Хаккару, привал!       — Подожди, хоть место в тени найдем и будет тебе привал.       Увы, мечтам тролля об обещанном отдыхе в ближайшее время было не суждено сбыться. Эльф остановил своего коня так резко, что тот возмущенно заржал и затряс свалявшейся, местами облезшей гривой. Он поднял руку и приложил палец к губам, замерев и настороженно прислушиваясь. Тролль также остановился, шевельнул ухом и, переглянувшись со своим спутником, сдавленно ругнулся и с места сорвался в галоп. Эльф хлестнул поводьями коня, и тот, встав на дыбы и едва не сбросив седока, с глухим ржанием поскакал следом.       Невысказанное предположение обоих искателей приключений, наделенных от природы острым слухом, подтвердились: свинобразы действительно в очередной раз напали на очередной караван. Погонщики защищались как могли, как и сопровождавший караван еще один приключенец — молодой орк-шаман, искренне пытающийся отбиться от значительно превосходящих количеством мерзких тварей.       Тролль с разгону, не останавливаясь, выхваченным из-за спины топором снес голову одному из свинобразов, уже вскарабкавшемуся на испуганного впряженного в караван кодо, что-то скомандовал верному ездовому ящеру на своем языке — и тот, схватив зубами лезущего туда же другого, отшвырнул его в сторону.       — Уезжайте, быстро! Ты, — бросил он в сторону шамана, — оставайся с ними и прикрой, если кто-то погонится. Остальных задержим.       Погонщик тряхнул поводьями — и огромный зверь, таща за собой столь важный груз, с топотом понесся по направлению к Перекрестку. Несколько свинобразов бросились было следом, но были тут же сбиты метко посланными шаманом молниями. Незадачливые грабители, не сговариваясь, как-то интуитивно решили отыграться на подоспевших каравану на подмогу искателях приключений.       Эльф, спрыгнув с коня-скелета и убедившись, что караван уже далеко, поднял руки и начал читать заклинание. Сама собой очертилась вокруг него тускло светящаяся светло-фиолетовым пентаграмма и спустя полминуты из пустоты образовался сгусток темно-синей энергии, своими очертаниями смутно напоминающий гуманоидную фигуру — демон бездны. Эльф указал ему на свинобразов, уже набросившихся на невообразимо быстро орудовавшего боевым топором тролля, что-то тихо приказал на эредане и, не глядя на то, как демон с тихим и гулким рыком бросается туда, начал читать следующее заклинание. Стрелы тьмы одна за другой полетели в противников, заставляя их визжать не столько от боли, сколько от непреодолимого ужаса перед магией скверны.       Тролль, не останавливавшийся ни на секунду и наносящий быстрые и точные, смертоносные удары своим страшным оружием, тихо усмехнулся. Он уже давно привык к жутким заклятиям своего напарника, тогда как враги — любые, разумные или не очень — при виде этого впадали в панику. Совсем рядом с ним повеяло могильным холодом — демон своей призрачной рукой ударил одного из свинобразов, и тот рухнул на землю, уже не в силах даже визжать. Тролль быстрым ударом ноги свернул ему шею и сразу же отразил удар другого.       Часть свинобразов отделилась от общей кучи и бросились к не прекращающему тихо бормотать магические слова заклинателю. Тот шепнул что-то — и большинство из них разбежались в паническом ужасе, насланном на них проклятием. Только один из них, очевидно, наиболее устойчивый даже к такого рода магии, подбежал к эльфу и размахнулся коротким мечом. Тот в последнюю секунду увернулся от удара, который мог стоить ему жизни, и острое лезвие только задело его левое предплечье. Зеленый огонек под капюшоном вспыхнул ярче, чернокнижник бросил три коротких слова на все том же эредане, и свинобраз, объятый демоническим пламенем, с визгом начал кататься по земле. Через секунду он затих. Эльф бросил быстрый взгляд на продолжающего вращать топором тролля, заметил вот-вот нанесущего ему удар в спину свинобраза, снова произнес заклинание — тварь взвизгнула, покачнулась и отчаянно обернулась в его сторону. Зеленая энергия тянулась из ее глаз, рта, носа и ушей, образуясь в единый луч, проходящий к ладони заклинателя. Спустя несколько секунд свинобраз рухнул. Рана на руке эльфа перестала кровоточить и начала выглядеть так, будто была нанесена около недели назад.       Огромный топор, как дополнение к разящим противника стрелам тьмы и проклятиям, вращался с такой быстротой, что его даже не было толком видно. Свинобразы умирали один за другим. Те из них, кому удавалось пробиться сквозь защитные блоки тролля, падали мгновенно, кто с отрубленной рукой, а кто с проломленным черепом. Едкий запах крови только распалял прирожденного воина, удар за ударом повергающего значительно превосходящего числом противника.       Битва окончилась также резко, как и началась. Раненные троллем и бросившиеся в бегство свинобразы были настигнуты стрелами тьмы и рухнули на землю. Сам тролль быстро добил уже не могущих убегать тварей и направился к своему спутнику, отпустившему демона бездны и теперь тяжело дышащему, опершись на оказавшийся бесполезным в битве посох с чьим-то черепом в качестве навершия. И неудивительно: магия, тем более такая, всегда отнимает много сил, а сейчас все еще и происходило под палящим солнцем.       — Ранен? — сам он был весь в крови, и не только крови свинобразов, но на раны не обращал никакого внимания — они быстро затягивались сами по себе.       — Пустяки, — бесцветным голосом ответил эльф, зеленый огонек под капюшоном которого значительно потускнел. — Я из одного из них здоровье вытянул, нормально.       Тролль подозвал ящера, вытащил из сумки пузырек со светло-синей, чуть светящейся жидкостью и протянул напарнику.       — Пей.       — Откуда у тебя зелье маны? — послушно осушив пузырек, поинтересовался эльф и сел в седло.       — Купил в Кабестане, — тролль пожал плечами, вскакивая на ящера и трогаясь с места. — Ты свою тварь не мог пораньше призвать?       — Орки не любят чернокнижников. Как, впрочем, и все остальные. Поэтому предпочитаю, чтобы все, кто меня тут знает, считали меня обычным магом.       — Обычным магом, разъезжающим на нежитенском гниющем коне и старательно прячущим лицо, ага. Гениально, Ат, гениально, — его собеседник широко ухмыльнулся, обнажая еще две пары меньших по размеру клыков.       — Ну а мало ли? Может, я жару не переношу? И ты представь, что будет с крылобегом после пары часов патрулирования степей по солнцепеку? Да он же сдохнет! А этому все ничего, он и так дохлый, — эльф потрепал коня по холке. — Кстати, друг мой, сколько раз тебе говорить: мое имя Атанниар, не Ат, не Ниар и не какое-либо из твоих убогих сокращений.       — Да я что, виноват, что ли, что у вашего народа такие имена, что язык сломаешь, пока выговоришь?..

***

      Неизвестно, какими судьбами эльфа крови занесло так далеко от Кель’Таласа и остатков его народа, но этот мрачноватый, прячущий под капюшоном лицо колдун, неизвестно где купивший коня-скелета, прибыл в Северные Степи и подрядился истреблять свинобразов, в последнее время слишком часто нападавших на караваны и одинокие фермы. Позже к нему присоединился с тем же заданием и тот самый тролль — Вель’тек, чьи неуемные шуточки и язвительные замечания еще нескоро перестали бесить Атанниара. Но все же, друг к другу они привыкли и решили, что лучше держаться вместе, к тому же, как дуэт они работали слаженно и очень даже неплохо.       Сейчас оба искателя приключений, наслаждаясь наступившей после заката прохладой, сидели недалеко от костра, на котором жарилась, капая в огонь жиром, недавно выловленная рыбина. Невдалеке тихо журчала река Строптивая.       Вель’тек избавился от немногочисленных доспехов, составлявших собой, по сути, только тяжелые латные наплечники да металлические пластины на руках, и такой же немногочисленной одежды, отложил в сторону топор и направился к реке. Атанниар, покосившись на своего спутника, сбросил плащ с капюшоном, и стало видно, что на месте правого глаза у него черная аккуратная повязка, а лоб и щеку рассекает тонкий и неровный шрам. Светлые, убранные в хвост и доходящие ему до лопаток волосы уже успели спутаться за день, и эльф, раздраженно вздохнув, распустил их.       Тролль вылез из реки и, даже не думая одеваться, уселся рядом. Рыжие волосы липли к лицу, с которого смылся явно нанесенный в тон им оранжевый раскрас. Тело его больше не было запачкано кровью, и стало видно, что от недавно полученных ран не осталось и следа. Атанниар вытащил стопку пергамента, перо и пузырек с магическими чернилами, пробормотал какое-то заклинание — рядом с ним завис с воздухе светящийся шар, дающий довольно много света, и Атанниар, обмакнув перо в чернила, принялся выводить на пергаменте какие-то мудреные символы. Его напарник, порывшись в сумке, извлек оттуда мешочек с каким-то измельченным засушенным растением, бросил хитрый взгляд на поглощенного своим занятием эльфа, после чего из другой сумки вытащил его книгу с заклинаниями и без зазрений совести оторвал кусок от пустого листа. Из добытого он, не обращая внимания на онемевшего от подобной наглости Атанниара, скрутил папиросу и, зажав ее в зубах, невинным голосом попросил:       — Дай прикурить, а?       — Ты... ты совсем, да?       — Да ладно тебе. Он же пустой был, не жадничай, ушастый.       — Ты придурок! Эта книга, так, для справки, содержит в себе то, чего было бы достаточно, чтобы некоторые наглые морды вроде тебя умерли медленно и в муках. Прикурить ему, твою мать, надо.       — Да я же это... ща... слово такое заковыристое, я его даже на вашем знаю, — Вель’тек щелкнул пальцами, после чего с отвратительным акцентом выдал на талассийском: — Без-от-вет-ствен-ный!       Атанниар скривился.       — Говори на орочьем.       — А я не помню, как оно на орочьем. А зандали ты не знаешь. Так дай прикурить, чего ты куксишься? Свинобразов поджаривал, а мне огонечка жалко?       — К твоему сведенью, огонь скверны для прикуривания не предназначен.       — Ну тебя, скучный ты.       Вель’тек потащился к костру, сунул в него небольшую веточку, после чего закурил от нее и зашвырнул обратно в огонь. Затем он снял с прута рыбину, оторвал от нее половину, вторую половину уложил на широкий лист и вернулся обратно. Пожалуй, только он мог додуматься есть и курить одновременно. Атанниар закончил со свитком, пробежался по нему взглядом и убрал обратно.       — У тебя сребролист есть?       — Может, и есть, тебе зачем?       — Чернила кончаются.       Вель’тек хмыкнул, выплюнул кость, закинул рыбий хвост в реку и, вытерев руки о траву, а самокрутку зажав в зубах, начал копаться в сумке.       — А я вот все думаю...       — Что?       — Вот видел я у некоторых тебе подобных, чернокнижников то бишь, демона такого... как его... о! Суккуба. Развратная такая баба с милым дополнением в виде плетки. Вот, а чего ты такого не призываешь, а?       — Не вижу смысла. По мне, так от демона бездны в бою больше пользы.       — Да ладно тебе. Я-то знаю, почему.       — О да. Ты безусловно знаешь. Изволь же просветить меня, недалекого, почему? — голос Атанниара так и сочился сарказмом, но его собеседник не обратил на это внимания.       — А вот был у меня знакомый, подобными вещами увлекавшийся. Суккуб-то, он же это, принимает форму того, что наиболее желанно для призывающего, то-то это у всех баба.       — И? — сказать, что эльфа, владеющего орочьим далеко не идеально, раздражала манера собеседника постоянно вставлять в речь ненужные междометия и частицы — это ничего не сказать.       — А у тебя он стопудово мужик, вот ты и не призываешь, чтоб не палиться! — радостно заключил тролль и заржал.       — Ничего подобного, — Атанниар вспыхнул и отвернулся, пробормотав что-то явно нелестное на родном языке.       — А ты призови, проверим.       — Вот еще. Не буду я на это силы тратить, и демон тебе не собачка.       — Ну-ну, я сделаю вид, что поверил, — снова ухмыльнулся Вель’тек и проговорил: — Нет, сребролиста нет. Есть кое-что получше...       Он помахал небольшим мешочком. Понять, что было внутри, на первый взгляд было нельзя, но Атанниар вздрогнул, судорожно втянул носом воздух и напрягся. Тонкое обоняние эльфа мгновенно уловило знакомый запах.       — Кровопийка.       — Ага. Она самая, — тролль затушил окурок и спрятал мешочек за спину.       — Откуда она у тебя?       — Да так, есть знакомый травник в Лесах Вечной Песни... А глаз-то как загорелся, аж смотреть забавно. Нет, я-то слышал, что все вы по этой травке наркоманы, но чтоб так.       — Прекрати издеваться.       — Хочешь, а? А я и так вижу, что хочешь. Хе-хе, наркоша.       — Чего тебе надо? — абсолютно несчастным голосом спросил Атанниар. — Перестань ехидничать, это не смешно, это врожденное.       — Ну... Даже не знаю...       — Вель’тек!       — Чш-чш-чш. Не надрывай связки, не порть красивый эльфийский голос, не надо истерик. Ну, скажем, поцелуй за один раз блаженного ощущения сей травки в своем организме.       — Я так и знал, что ты извращенец, — обреченно пробормотал Атанниар, не сводя взора с заветного мешочка.       — Да ладно? С чего такие заключения?       — К тебе в Перекрестке еще одна девушка из ваших недвусмысленно подкатывала, а ты от нее свалил.       — Та она ж страшная была, жуть! — возмутился Вель’тек. — Я что, больной, что ли?.. Ладно, сознаюсь, я извращенец и больше мальчиков люблю. Еще и не своей, хе-хе, расы. Так что вполне логичная сделка: мне, как ни странно, нравится твоя ушастая одноглазая физиономия, тебе нравится содержимое этого мешочка. Ну?       В эльфе боролись врожденная гордость, подчас граничащая с гордыней, и врожденная же зависимость от трижды проклятых темно-красных лепестков. Через пару минут колебаний зависимость победила.       — Если хоть кто-нибудь узнает, я скормлю тебя суккубу.       — Зато хоть выясню перед смертью, какого он у тебя пола!       Вель’тек сграбастал Атанниара, притянул его к себе и вопросительно на него уставился. Тот с тихим вздохом приблизился к его лицу, закрыл глаз и прижался губами к его губам. Поцелуй был довольно долгим, не похожим на поцелуй с девушкой, а обнаглевший тролль тут же распустил руки, начав водить ими по плечам и спине эльфа. Атанниар отстранился, огрел его по руке и с не то деланным, не то настоящим отвращением отряхнул жилет.       — Мы условились на поцелуй, а не на что-то кроме.       — Но ты и не запрещал, заметь!       Получивший все-таки порцию заветных мелко перемолотых лепестков и абсолютно от нее разомлевший Атанниар лежал, растянувшись на траве, а зеленый демонический огонь полыхал из-под полуприкрытого века. Вель’тек, ухмыляясь, снова курил, окидывая его взглядом.       — Ты знаешь, что тебе одежку зашить и отстирать не помешало бы? Это мне-то все равно, а вы народ, вроде как, аккуратный.       — Да ну ее.       — Эк тебя вштырило-то! И что за трава такая?.. — Вель’тек наклонился над мешочком и недоверчиво понюхал содержимое. — А знаешь, есть вообще-то вещь, от которой разомлеть не хуже можно. А что? И весь мешочек за такое отдать не жалко...       Вопль подскочившего на месте Атанниара прорезал ночную тишину с такой силой, что с ближайшего дерева сорвались и взлетели, несмотря на темноту, птицы, послышался топот убегающей жевры, а где-то вдалеке завыла гиена.       — Иди ты знаешь куда со своими намеками! Да чтоб тебя весь Пылающий Легион драл, извращенец несчастный!..